Развод. Спасибо, что изменил - Ви Чарли - Страница 38

Мне кажется, я заслужила уже наконец, чтобы меня любили. Хотя говорят, что любовь заслуживать не надо. Любовь приходит сама. Ты просто любишь человека и всё. И только сейчас понемногу я разрешаю себе признать для начала самой себе, что всё время любила ТИмура. Просто считала себя недостойной его. Казалось, он слишком хорош для меня. А теперь считаю, что нет. Я достойна. Мы имеем право на наши чувства и совместное будущее. Я сажусь за стол, глажу Даню по голове, а он прижимается ко мне.

– Мам, я тебя люблю. Ты сегодня такая красивая, – говорит он шёпотом, как и раньше. Давно я уже не слышала этих слов.

– И я тебя люблю, малыш.

Тимур тем временем берёт тарелки со столешницы и расставляет их на столе.

– Ешьте, пока не остыло, – командует он, пододвигая Дане его порцию: – Налегай. Яйца очень полезные, в них белок.

Глава 42.

Глава 42.

* Тимур *

Вера искренне верила, что бумажки от нотариуса – это финал. Для неё подпись означала точку. Свободу. Она вообще привыкла мерить людей по себе: раз договорились, подписали, значит, всё, война окончена и можно спокойно жить дальше.

Моя наивная правильная Вера.

Такие гниды, как Голубев, не понимают договоренностей.

Они понимают только грубую силу. Сейчас он напуган. Поэтому и отдал квартиру, отказался от пацана, потому что его прижали к стенке.

Но я слишком хорошо знал этот тип людей.

Пройдёт месяц-другой и у него снова заноет ущемлённое эго. Вспомнит, что он «оскорбленный мужик», и начнёт портить Вере кровь.

Будет караулить её у работы. Начнет подстерегать Даню. Будет трепать нервы просто из мести.

А Вере нервничать больше нельзя. Хватит с неё.

Скажи я ей, что собираюсь сделать – она бы упёрлась. Включила бы свою совесть, начала бы говорить, что так нельзя, что мы уже всё решили по закону.

Мне плевать на закон, когда дело касается моей семьи.

У меня мораль простая: моё не трогать. А чтобы моё спало спокойно, угрозу нужно устранить.

Я сидел в машине, глядя на обшарпанный ангар в промзоне.

Центральный склад мебели Голубева. Макар подошёл к окну внедорожника и коротко кивнул.

– Клиент внутри. Приставы уехали час назад, вынесли всё, что представляло хоть какую-то ценность. Сидит в пустом кабинете.

– Документы по долгам у тебя? – спросил я, глуша мотор.

– В папке. Всё готово.

Я забрал папку и поднялся по металлической лестнице на второй этаж. Толкнул дверь кабинета без стука.

Игорь сидел на подоконнике – кресла и стол у него, видимо, тоже конфисковали. Рубашка расстёгнута, лицо серое, обрюзгшее. В руке зажата початая бутылка дешёвого коньяка.

Увидев меня, он вздрогнул, едва не выронив стекло.

– Какого хера ты припёрся? – хрипло каркнул он, спрыгивая на пол. – Я всё подписал! Квартиру отдал, от пацана отказался! Развод дал! У меня ничего не осталось! Что, пришёл полюбоваться?

Я неторопливо закрыл за собой дверь. Прошёл на середину пустой комнаты.

– Любоваться тут нечем, Голубев. Зрелище жалкое, – ответил я. – Я пришёл закрыть вопрос окончательно.

Я протянул ему папку.

– Открой.

Голубев напрягся. Косясь на меня, он взял папку и вытащил бумаги. Пробежался по ним глазами, его лицо вытянулось.

– Что это? – он вскинул голову.

– Твои долги перед поставщиками, – холодно отрезал я. – Мои юристы их выкупили. Теперь ты должен эти деньги мне. И я, в отличие от них, ждать не буду.

Он побледнел.

– У меня нет таких денег! Ты же знаешь, что я банкрот!

– Знаю, – я сунул руки в карманы куртки.

Голубев тяжело задышал.

– Что ты от меня хочешь? – выдавил он. – Я уже итак все условия выполнил!

– Я хочу чтобы ты уехал. Мы заключаем сделку. Я прощаю тебе этот долг. Кладу в стол флешку с уголовкой. А ты уезжаешь. Далеко. В Сибирь, на Урал, мне плевать куда. Но чтобы в Питере духа твоего не было. Если я узнаю, что ты позвонил Вере. Если ты напишешь Дане. Если ты просто приедешь в этот город и я об этом узнаю – я пущу в ход всё. И долги, и статью. Понял меня?

Он смотрел на меня несколько секунд и только после этого кивнул.

– Я понял. Я уеду.

– У тебя три дня на сборы, – отрезал я. – Мой человек проконтролирует, чтобы ты уехал.

Я развернулся и вышел из кабинета.

Проблема устранена. Надолго ли? Хотелось бы верить, что навсегда. Всё. Угроза устранена.

Я хочу, чтобы Вера могла спать спокойно, и чтобы Даня больше не вспоминал его,и тогда я смогу, наконец, выдохнуть.

Через час я уже поднимался по ступеням в нашу квартиру.

Из кухни доносился запах выпечки. Я скинул куртку, бросил ключи на полку и прошёл на свет.

Вера стояла у духовки. В красивом шелковом халате, волосы небрежно заколоты на затылке.

Домашняя, тёплая, моя.

Я подошёл сзади, обхватил её руками, прижимая к себе. Уткнулся носом в макушку.

– Ты чего так тихо? – она вздрогнула, но тут же расслабилась, откидываясь спиной на мою грудь.

Затем чуть повернула голову.

– Как дела?

– Был на стройке, – ответил я, глядя ей прямо в глаза и мягко проводя ладонью по её животу. – Смотрел помещение под новый зал в промзоне.

Она ещё пару секунд изучала моё лицо, пытаясь найти подвох, а потом выдохнула и поверила.

– Иди в душ тогда, строитель. Ужин почти готов.

– Иду, – я коротко поцеловал её в висок и разжал руки.

Глядя, как она хлопочет на кухне что-то напевая себе под нос, я понимал, что всё сделал правильно.

Она может сколько угодно доказывать мне свою независимость, но решать проблемы буду я.

Свою женщину и ребёнка я буду охранять любыми методами, даже самыми грязными.

Ей не обязательно знать, что происходит в тени.

Я хочу, чтобы она пекла свои пироги, смеялась вместе с сыном и просто жила, не оглядываясь назад.

А монстром, который будет отгрызать головы за её покой, буду я.

Эпилог.

Эпилог.

– Главное правило – почувствовать момент, когда волна начинает тебя поднимать. До этого гребёшь руками на максимум, а потом резко вскакиваешь. Центр тяжести держи ниже, – объясняю я, показывая Дане правильную стойку на песке.

Сын кивает, хмурит брови и повторяет движение, балансируя на воображаемой доске.

Горячий мелкий песок обжигает ступни, но я не спешу заходить в воду.

Стою на берегу, прижимая локтем к боку тяжёлую доску для сёрфинга, и просто смотрю вперёд.

Вера зашла в океан по пояс и сейчас пытается собрать мокрые от солёных брызг волосы на затылке.

На ней открытый купальник, и выдающийся вперёд живот придаёт ей немного забавный вид. Люблю любоваться своей женой, сейчас Вера будто светится от счастья. Солнце высвечивает её силуэт, и это выглядит нереально красивой.

Шестой месяц. Нашей принцессе осталось расти там ещё три, и я наконец-то смогу прожить этот путь с самого старта. Ощутить всё то, чего был лишён десять лет назад с Даней – забирать их из роддома, не спать ночами, держать на руках этот мелкий свёрток.

За этот год мы обросли таким количеством совместных привычек, что я уже с трудом вспоминаю, как жил один. Первые месяцы Вера упрямо пыталась доказывать свою независимость.

Хваталась за кошелёк в супермаркетах, отказывалась от помощи, смотрела на меня с лёгким недоверием, словно ждала, когда я наиграюсь в семью и потребую счёт за услуги.

Я не давил. Просто методично, изо дня в день, решал её проблемы. Старался не разбрасываться громкими обещаниями, а доказывать всё делом, чтобы она привыкла к тому, что на меня можно опереться.

Выстроил чёткий график Дане, закрыл бумажные вопросы с её увольнением из школы.

И в какой-то момент она, наконец, стала мне доверять.

Вера перестала ждать подвоха.

Начала делиться мыслями, вслух говорить о будущем и о том, чего хочется ей самой.

Этот отпуск у океана – её давнее, случайно озвученное желание.

И я в срочном порядке решил его исполнить.