Развод. Спасибо, что изменил - Ви Чарли - Страница 24

Я молча кивнула, принимая его условия.

Тимур открыл дверь, собираясь выйти на лестничную клетку, но на секунду задержался. Обернулся. Взгляд снова стал жёстким.

– И помни про наш уговор, Вера. У тебя есть ровно месяц, чтобы сказать ему правду. Или это сделаю я.

Глава 28.

Глава 28.

Обустройство в квартире прошло быстро.

Охрана жилого комплекса действительно успокаивала – Голубева я на горизонте не видела ни разу.

За следующую неделю мы постепенно втянулись в новый график.

Утром я отвозила Даню в школу. А потом сразу шла к себе в библиотеку.

Принималась за работу, вбивала в базу информацию, заполняла карточки, заклеивала книги. Делала всё что угодно, лишь бы занять свои мысли и не думать о Тимуре и будущем.

Сегодня в библиотеке с утра было тихо, если не считать пары ребят, которые забежали сдать книжки. Я услышала, как хлопнула дверь, подняла голову от компьютера, это вошла Света – учительница русского языка, с которой мы часто пили кофе на обеде.

Она аккуратно прикрыла за собой дверь и понизила голос:

– Вер, слушай... Там Анна Сергеевна, классная Дани, жаловалась в учительской.

– Что случилось?

– Говорит, огрызается на уроках, сидит в телефоне. А сегодня на перемене вообще подрался с Демидовым и нос ему разбил. Анна Сергеевна собиралась тебе в чат писать. Ещё не писала?

– Нет, – ответила я, прежде чем посмотреть в классный чат.

Света сочувственно вздохнула.

– Ты как, держишься? Развод – это всегда по детям бьёт, я по своему знаю.

– Держусь, Свет. Спасибо, что сказала.

Я взяла телефон со стола. В родительском чате действительно висело сообщение от классной с просьбой связаться с ней по поводу поведения Данила.

Я отложила телефон экраном вниз и потёрла переносицу.

– Спасибо, Свет. Я напишу ей сейчас.

Света опёрлась бедром о край моего стола и поправила очки, внимательно глядя на меня.

– Вер, ты только не думай, что само рассосётся, – негромко сказала она. – Помнишь, я тебе рассказывала, как со своим бывшим разводилась? Когда он мне нервы мотал, у подъезда караулил и с угрозами написывал?

Я кивнула. Эту историю Света рассказывала каждому, кто ругался со своим мужем или заикался про развод.

– Так вот, мой Илья тогда точно так же с катушек слетел, – продолжила Света. – Тоже огрызался, уроки прогуливал, с пацанами во дворе сцепился. Я сначала сама пыталась воспитывать, ругалась, плакала. Думала, я же мать, должна сама справляться. А потом поняла, что не вывожу, и отвела его к психологу.

– Думаешь, стоит? – я подняла на неё взгляд, прикидывая, как Даня отреагирует на такую идею. Сейчас он воспринимал в штыки любое моё предложение.

– Стоит. Поверь, чужому человеку, специалисту, им проще выговориться, чем нам. Мы же для них сейчас – часть проблемы, они нас виноватыми во всём считают. Поищи хорошего детского психолога. Пусть порисуют, поговорят. У Ильи агрессия уже после третьего сеанса на спад пошла. А то так и будут кулаки чесаться.

Я сделала мысленную пометку вечером же посмотреть клиники в нашем районе. Света была права. Даня замкнулся, и мои попытки достучаться до него чаще всего заканчивались просто молчанием.

– Ладно, – Света взмахнула рукой, словно отгоняя тяжёлые мысли, и заговорщически понизила голос. У неё была удивительная способность моментально переключаться. – Грузить больше не буду. Ты лучше скажи, видела сегодня нашу историчку, Нину Павловну?

– Нет, – я немного расслабилась, поддаваясь её тону. – Я с утра из-за компьютера не вылезала. А что с ней?

– О-о-о, ты многое пропустила! – Света подалась вперёд, оперевшись руками о стол. – Заваливается она утром в учительскую с букетом красных роз. Размер – метр на метр, веник натуральный. Ставит в вазу на самое видное место и так многозначительно вздыхает: мол, тайный поклонник прислал, прямо к дверям квартиры доставили. Мы все, конечно, впечатлились, начали расспрашивать. А потом трудовик наш заходит, кофе налить, и ржёт.

Света усмехнулась, поправляя волосы.

– Говорит, ехал с ней в одной маршрутке, она этот веник сама у метро в ларьке покупала. Там даже ценник на прозрачной упаковке остался, она его отлепить забыла.

Я коротко рассмеялась. Напряжение, державшее меня в тисках всё утро, немного отпустило.

– Представляю её лицо, – сказала я.

– Она сделала вид, что оглохла, схватила журнал и унеслась в кабинет, – хмыкнула Света. Она оттолкнулась от стола и поправила кофту. – Так что, Вер, всё у тебя наладится. Ребёнку просто нужно время привыкнуть к новым условиям. А бывшему не поддавайся. Вот как по мне, лучше себе букеты покупать, чем с бывшим сходиться, каким бы он не был. Ладно, пойду я к своим оболтусам. Забегай на чай после уроков.

– Обязательно, – ответила я.

Света ушла, в библиотеке снова стало тихо. Я посмотрела на телефон, открыла чат с классной руководительницей и быстро набрала сообщение с извинениями за поведение Дани, пообещав принять меры.

Вечером я ждала возвращения Данила с тренировки, нервно меряя шагами кухню.

В семь часов раздался короткий звонок в дверь.

Я открыла. В коридор ввалился Даня, разгорячённый, с красными щеками, за ним шагнул Тимур.

Даня, стянул кроссовки, что-то увлечённо рассказывая Тимуру, не обращая на меня внимания.

– ...а он мне проход в ноги делает, прикинь! Я еле успел блок поставить.

– Блок был слабоват, Дань, – ответил Тимур. Он смотрел на Даню сверху вниз, и я видела, как уголки губ его поднимаются в улыбке. – Завтра отработаем. Угол наклона держи правильный.

– Ага, понял!

Даня улыбался, но стоило ему перевести взгляд на меня, как улыбка мгновенно исчезла. Он буркнул дежурное "Привет" и потащил сумку в свою комнату.

Я проводила его взглядом и повернулась к Тимуру.

– Как тренировка? – спросила я сухо.

– Нормально, – он пожал плечами. – Занимаемся. Голубев не появлялся?

– Нет, не появлялся. Зато появились жалобы из школы.

Тимур чуть нахмурился.

– Что случилось?

– Подрался. Огрызается с учителями.

Я скрестила руки на груди. Появилась злость на Тимура за сына. С появлением его в моей жизни мой сын, который всегда был со мной заодно, теперь смотрел на меня как на врага.

– Я поговорю с ним, – кивнул Тимур.

– Не надо, – резко осадила я, встав в проходе. – Я сама поговорю со своим сыном. Не надо лезть в его воспитание больше, чем положено тренеру.

Тимур замер. Его взгляд потяжелел, стал почти осязаемым.

– Я не только тренер, Вера, – напомнил он. – И стоять в стороне не буду.

– А придётся, – я упрямо вздёрнула подбородок, не позволяя себе отступить. – Потому что с тех пор, как ты снова появился в нашей жизни, у Дани начались проблемы. Он огрызается с учителями, сегодня разбил однокласснику нос. Ты плохо на него влияешь!

Тимур усмехнулся, но взгляд остался холодным.

– Я ничему плохому его не учу, Вер. Я просто учу его быть мужчиной. Раз уж твой бывший за десять лет не удосужился этого сделать.

Меня резануло это упоминание Игоря.

– Если ты собираешься сделать из Дани свою копию, то не надо, – процедила я, сжимая пальцы на предплечьях. – Я не хочу, чтобы мой сын пошёл по твоим стопам.

Тимур помрачнел, прищурил глаза.

– Это по каким стопам, Вера? Ну-ка напомни.

– Ты прекрасно знаешь, о чём я. Ты знаешь, какие у тебя самого были проблемы. Я не хочу, чтобы он решал всё кулаками!

Желваки на скулах Тимура дёрнулись. Он подался вперёд, нависая надо мной.

– Вот именно, Вера. Я – знаю. А ты ни черта не знаешь ни про меня, ни, как выяснилось, про своего сына.

– Что ты несёшь? – я возмущённо выдохнула.

– Например, то, что этот Демидов бил его и задирал последние полгода. Ты знала об этом? – Тимур смотрел на меня в упор, не моргая. – Знала, что твой сын ходил в синяках и придумывал сказки про то, что упал на физре, лишь бы Голубев не назвал его сопляком, а ты не побежала к директору жаловаться?