Вечные Пески Том 9 (СИ) - Сухов Лео - Страница 43

Третий подход оказался удачным. Мы наткнулись на двух братьев, сидевших на козлах старого, но крепкого возка. Он был добротный, крытый, с кожаным верхом и мягкими сиденьями внутри. Даже печурка имелась на случай, если ночью ехать куда-то придётся.

Оба брата были коренастые, с обветренными лицами и мозолистыми руками. Старший, представившийся Таром, говорил мало и по делу. Младший, Рин, больше улыбался, но говорил ещё меньше, зато поддакивал брату и много кивал. Узнав, куда мы направляемся, они переглянулись.

— До Ас-Арахаманы дорога дальняя, — сказал Тар.

— Опасная, — добавил Рин.

— Сколько? — спросил я.

Тар назвал цену. Она была умеренной. Очень умеренной, я бы сказал. Ситранис тут же насторожился:

— А почему так дёшево? В чём подвох?

— Нет подвоха, — развёл руками Тар. — Заказов сейчас мало. Торговля встала. Путешественников нет. Все боятся разбойников. А мы покушать любим.

— Вкусно, — добавил Рин.

— Да и животных кормить надо, — кивнул Тар на гнуров. — Или продавать… А продавать не хочется. Ну и если за брата подкинете ещё столько же, так мы вдвоём поедем. Сможем даже ночью без остановок.

— Да… — кивнул Рин и с надеждой посмотрел на нас.

Я переглянулся с Ситранисом. Братья казались честными. По крайней мере, у них не было того бегающего взгляда, что у второго кандидата.

— Ночью ездить не будем. Однако берём обоих, — сказал я. — Выдвигаемся послезавтра на рассвете. Возок нужно проверить и подготовить.

Мы ударили по рукам. Возок братьев тут же отогнали в мастерскую, где его при нас осмотрели, подтянули оси, смазали колёса и укрепили борта. Внутрь добавили подушки. В общем, всего за день подготовили к дальнему путешествию.

Если уж нам предстояло играть роль приличных людей, следовало выглядеть соответственно. Тем более, что остальное — доспех, оружие, манеры — всё равно выдавало в нас наёмников. А хоть в чём-нибудь надо было соответствовать.

Вечером, накануне выезда, мы с Ситранисом расстелили на столе карту. От Эдель Арага в сторону столицы уходили два тракта. Первый, более оживлённый, шёл на юг к городу Этий, а оттуда тянулся на восток вдоль Царского Канала до самой Ас-Арахаманы.

Второй, менее популярный, уходил на восток через Сарамлаг и Веадрис и лишь потом сворачивал к столице. Я водил пальцем по карте, сравнивая расстояния и отметки гостевых домов.

— Пойдём через Этий, — сказал я, наконец. — Вдоль канала много постоялых дворов, которые обслуживают и сухопутные караваны, и корабли. Дорога накатанная, безопасная. Да и посмотрим заодно, как там люди живут.

— Согласен, — кивнул Ситранис. — О Сарамлаге я вообще ничего не слышал, кроме того, что там несколько лагерей беженцев за городскими стенами.

На том и порешили. Утром мы выехали из Эдель Арага. Я, Ситранис и Гвел сидели в возке, утопая в подушках. Братья-возницы, Тар и Рин, правили парой гнуров. Наши бойцы — двадцать четыре человека — ехали на переханах следом. Колонна получилась небольшая, но достаточно внушительная, чтобы отпугнуть случайных разбойников. Хотя, честно говоря, я, как и раньше, больше полагался на свой шёпот, чем на охрану.

Тракт, по которому мы ехали, был из тех, что строили ещё в эпоху Первого Царства. Широкая мощёная дорога, чуть приподнятая над землёй, чтобы вода не застаивалась. Каменные плиты, уложенные с тщательностью, отчего-то недоступной нынешним строителям. Кое-где они потрескались, но в целом держались крепко. Возок катился ровно, практически без тряски.

Тряска– это отдельная история. В моей прошлой жизни были приспособления, которые смягчали неровности дороги. А здесь, если уж не повезло с покрытием, в возке можно было отбить всё тело, пока до места назначения доедешь.

Я смотрел в окно, рассматривая местность. Поля в этой части Междуречья были крошечными: лоскутки земли, по-хозяйски огороженные каменными заборами. Такими же крошечными выглядели лесопосадки. Что-то подобное я уже наблюдал под Танлаваром. Кое-где между полями мелькали маленькие селения в три-четыре дома. Над крышами вился дымок. Реже попадались усадьбы. Двухэтажные, добротные, с огороженной территорией и хозяйственными постройками.

Видно было, что местные земли возделывают не первое поколение. И делят тоже не первую сотню лет, за каждый клочок земли цепляясь зубами. Правда, я сам такой скученности понять не мог. По мне, лучше попытаться в песках что-нибудь вырастить, чем за каждый квадратный скачок с соседом цапаться. Однако, видимо, мне просто повезло: и в прошлой жизни родился там, где земли на всех хватало, и эту начал на просторах северных пустошей.

Караваны в пути встречались постоянно. Я даже уточнил у возниц, мол, как так торговля умерла. Вон же едут. И большие, в два десятка телег, и маленькие, в две-три повозки. Торговцы везли зерно, шерсть, кожи, масло, вино, железные изделия. Но братья отвечали, что ещё пару лет назад караванов было втрое больше от нынешнего.

Ночевали мы на постоялых дворах. Я принципиально не хотел спать в поле, если можно найти крышу над головой. Всё-таки зима, и ночи стояли холодные. На первом постоялом дворе нам выделили отдельный флигель. Три маленькие комнаты для меня, Ситраниса и Гвела, и общую залу, где разместились бойцы. Хозяин, пожилой мужчина с лицом, обветренным, как старая кожа, был очень рад постояльцам.

На следующий день мы достигли Царского Канала. Я уже его видел, но и во второй раз восхитился: сорок скачков шириной, прямой, как струна, уходящий к горизонту, с каменными берегами. Чего только люди не сделают, если их крепкая власть заставляет.

По водной глади скользили корабли: трёхмачтовые и двухмачтовые, с прямоугольными парусами. Некоторые шли на вёслах. На палубах суетились матросы, и до наших ушей долетали обрывки команд. Тракт забирал на восток и шёл вдоль канала. На том берегу простирались поля, а на нашем берегу весь берег был застроен: то постоялыми дворами, то мелкими поселениями, которые занимались рыбацким промыслом.

Ещё день пути — и впереди показался Этий. Город был большим, окружённым высокими стенами. Над зубцами возвышались башни с черепичными крышами. Предместья раскинулись широко: добротные дома, рынки, склады, гостевые дворы для караванщиков. Всё говорило о том, что Этий богат и привычен к торговле. Но моё внимание привлекло другое. Неподалёку от города раскинулись два лагеря беженцев. Они были огорожены рвами и земляными валами, на которых стояли посты стражи. Внутри друг к другу теснились шатры и самодельные хижины, над ними поднимался дым от сотен очагов. От канала, от окрестных полей и от предместий города к этим лагерям стекались люди.

Они возвращались с дневных работ: мужчины с лопатами и мотыгами на плечах, женщины с корзинами, дети с вязанками хвороста. Все выглядели утомлёнными и истощёнными. Одежда на многих была ветхой, залатанной. Я смотрел на них и молчал. Мысли были невесёлые. Сколько ещё таких лагерей разбросано по Междуречью? И сколько людей переживёт эту зиму?

В город мы въезжать не стали. Делать нам там было нечего. А вот в пригородах можно было найти постоялый двор для ночёвки. Выбрали один, неподалёку от тракта. Это было четырёхэтажное здание с просторным внутренним двором. Хозяин, суетливый мужчина с жидкими волосами, забегал вокруг нас, предлагая лучшие комнаты. Я попросил три отдельные — для себя, Ситраниса и Гвела — и несколько общих для бойцов. Хозяин закивал и тут же отправил слуг всё подготовить.

Меня и Ситраниса поселили на самом верхнем этаже. Гвела и бойцов — на третьем. Мы с командирами договорились встретиться внизу, чтобы там поужинать. А бойцам сопровождения я распорядился принести еду, да получше и чтобы с мясом, сразу в комнаты.

Моя комната оказалась маленькой, но чистой. Узкая кровать с соломенным матрасом, стол, табурет, масляная лампа. Маленькое окно с крепкими ставнями. Я скинул плащ, кинул в угол вещевой мешок, осмотрелся.

Затем подошёл к окну и взглянул на улицу. Где-то скулили аусси. Где-то перекликались стражники. В посёлке неподалёку слышались голоса поздних прохожих. А в нашем и соседних постоялых дворах нарастал шум. Туда стягивались местные любители отдохнуть за кружечкой горячительного. Видно, своей харчевни в этом посёлке не было.