Вечные Пески Том 9 (СИ) - Сухов Лео - Страница 39

Кочевники в этом вопросе читали местность, как открытую книгу. Они смотрели на цвет растительности. Они щупали землю, принюхивались к камням. Они следили за поведением животных. Переханы и танаки, как и другие пустынные существа, чуят воду за сиханы.

В первый же день вышло отыскать три места, где водоносный слой залегал близко к поверхности. Да, нужно было копать, и копать много. Однако вода там, внизу, была. И встал вопрос, что теперь делать? Отметить места и дать беженцам самим выкопать ямы? Или решить вопрос своими силами?

Нам всё равно требовалась дорога к Эдель Арагу. И чтобы возить товары для продажи, и чтобы доставлять закупленные припасы. А вдоль этой дороги надо было обустроить колодцы. И не временные ямы, у которых стенки осыплются за пару десидолей. Однако на серьёзные работы требуется серьёзное время, а мы вроде как спешили — во всяком случае, мои спутники.

В общем, копать не стали, зато все точки отметили камнями. Выбирали камень подлиннее, ставили его вертикально, вкапывали в землю и выбивали грубое изображение капли.

Особо рьяно воду искали там, где переселенцы, идущие пешком, будут устраивать привалы. А заодно помечали маршрут от Эдель Арага до выделенных нам земель.

Так, с короткими остановками, мы и продолжили путешествие. Пару раз гнусно нарушали границы чужих земель, чтобы набрать топлива на ночной привал. Собирали, в основном, сушняк, которого в хвойных рощах обычно хватало, так что… В общем, серьёзным грабежом не занимались. Даже Чегр особо не возражал.

А костры тут по ночам были нужны… Ветер дул всегда, и с заходом солнца становилось ощутимо зябко. Даже в шатрах. Поэтому перед сном все набирали уголь из кострищ и ставили жаровни, чтобы хоть чуть-чуть прогревать воздух.

В шатрах кочевников можно было и очаги ставить. Однако это дело муторное, хлопотное и не для ночного привала. Поэтому в дороге обходились чем попроще.

На третий день Чегр, сверившись с картой и межевыми камнями, объявил, что мы, наконец, достигли границы. Здесь, на этой каменистой равнине, поросшей редкими соснами и жёсткой травой, должен был вырасти наш новый дом.

Разбив лагерь, мы первым делом начали планомерный поиск воды. Обнаружили сразу несколько десятков мест, где можно было пробить колодцы. Однако, как вскоре выяснилось, водоносный слой залегал очень глубоко. Нужно было прокопать скачков эдак восемь, чтобы до него добраться.

Пришлось мне вспомнить, что я шептун. И что умею создавать песчаных воинов. В этот раз надо было сделать из них не воинов, а рабочих. Я ведь лопатой пользоваться умел. Чего бы и моим «нашёптышам» ею не поработать? Я подошёл к одному из выбранных под колодцы мест и, закрыв глаза, начал сосредоточенно шептать.

Первые попытки были неудачными. Появившиеся фигуры либо были с привычным топором, либо вовсе оказывались кривые, косые и для работы негодные. Но вскоре я приноровился, чуть изменил звучание заученного шёпота… И уже через гонг первый землекоп приступил к работе.

Следом за ним из песка и камней вставали новые фигуры. Приземистые, широкоплечие, с лопатами и кирками из чёрного материала. Им ведь было всё равно, чем работать — топором или лопатой. Если я умел и то, и другое, то и они умели, просто чуть хуже.

Копали «нашёптыши» монотонно, неутомимо, без жалоб и отдыха. Люди помогали им — вытаскивали крупные валуны, укрепляли камнями стенки колодцев.

К вечеру первого дня мы выкопали три глубоких колодца с чистой холодной водой. Для отряда разведчиков этого было достаточно, а остальное можно было раскопать, когда начнётся переселение.

— Неплохо для начала! — заметил Ситранис, глядя, как один из песчаных рабочих выбрасывает из ямы очередную лопату грунта. — А ты, брат, ещё и землекоп, оказывается… Когда успел научиться?

— Чего там уметь-то? — удивился я. — Некоторая сноровка, конечно, нужна. Но ты сам лопатой поработай гонгов сто, вот она и появится.

— Не-не! Я лучше останусь регоем и воином! — хохотнул Ситранис.

Мои песчаные рабочие копали и копали, но вода появлялась далеко не в каждом месте, выбранном кочевниками. Нужно было копать ещё глубже. Местами намного глубже. За ночь удалось найти ещё два источника. Жаль, другие прокопанные отверстия оставались сухими.

Зато нашёлся глиняный пласт. Его был смысл использовать для строительства того же пруда. Что я, подумав немного, и отдал поручение сделать. До конца дня «нашёптыши» занимались раскопками, а кочевники добывали глину.

Водичка в таком пруду, конечно, будет мутновата. Но скотине подойдёт и такая. Да и для полива сгодится. А люди, как мы решили, будут пользоваться колодцами. Место для лагеря и будущего поселения тоже выбрали там, где было сразу четыре колодца с чистой водой.

Тем более, располагались колодцы в распадке, стенки которого с трёх сторон защищали будущее поселение от ветра. Там же, кстати, разбили лагерь и разведчики, принявшиеся на облагораживание колодцев.

Строительного материала вокруг было навалом. Просто это был неудобный строительный материал. Речь, конечно же, о камнях. Породы здесь были мягкие. Оббить камень до нужной формы не так уж и сложно. А вот строить из дикого камня — дело трудоёмкое. И моим песчаным рабочим такое не поручишь. Слишком сложная задача.

Глина была хорошим подспорьем для строительства. Но я всё ещё не представлял, как быть с будущим поселением. Нужны были дрова и топливо, нужны были жилища с крепкими стенами, нужны были очаги, чтобы удерживать тепло всю ночь.

А дерева на наших землях имелось, как назло, маловато. И рубить его на топливо я запретил без особого моего разрешения. Растущие на выделенных землях деревья были неприкосновенным запасом. Мысленно я поставил себе зарубку: закупить как можно больше кизяка.

На следующий день я поехал обратно в лагерь. Обратный путь занял всего два дня — мы шли налегке, без долгих остановок. И ближе к ночи второго дня я уже ночевал в своём шатре.

Утром почти сразу заметил новые лица. Лагерь заметно вырос за время моего отсутствия — прибыло ещё несколько групп беженцев. Были среди них и те, кого я ожидал увидеть меньше всего.

И кому был очень-очень рад.

Под одним из навесов расположилась целая группа людей. Мужчины, женщины, дети. И этих часть этих людей я хорошо знал.

— Ишер, мой друг! Тень тебе в полдень! — навстречу мне шагнул улыбающийся Дархан, мой старый друг и бывший владелец постоялого двора, где я когда-то убил качурга.

— И тебе воды в песках, старик! — ответил я, радостно улыбаясь. — Какими судьбами? Ты же собирался остановиться у родичей?

— Я и остановился… Но это было в Приречье, — кивнул Дархан. — А потом, как ты, наверно, догадываешься, вновь пришлось уносить ноги… И не только нам, но и родственникам. Все мы остались без крова, когда пало Приречье. Уже думали всё, конец… Мы жили в одном из лагерей беженцев, а тут я услышал про то, что ты собираешь людей… Ну и решил: поеду! Ты меня и сыновей знаешь — мы от работы не бегаем. Не прогонишь старика?

— Не прогоню, — крепко его обняв, ответил я. — Но предупреждаю сразу: пристанище тут, в Междуречье, временное. Пока не разберёмся с демонами. Земля, на которую мы идём, не подарок. Камни, ветер, мало воды. Не каждый выдержит.

— Я построил в песках гостевой дом, — твёрдо сказал Дархан. — Мы и не такое пережили. Ты, главное, дай нам место, и мы обживёмся.

Я одобрительно хлопнул его по плечу:

— Тогда добро пожаловать в отряд, старик. Располагайтесь. Скоро начнём переселяться.

Дархан просиял. За его спиной послышались радостные голоса. А я подумал, что хотя бы ради Дархана и его семьи в это стоило ввязаться. Старик был мне хорошим другом, а его жена и дети — не чужими людьми.

Глава 213

Я проснулся и понял, что больше не усну. В хижине было холодно, а очаг успел потухнуть. Надо было вставать, разжигать огонь снова, а после и спать уже не захочется. Откинув одеяло, я встал с кровати и неохотно размял замёрзшие конечности.