Вечные Пески Том 9 (СИ) - Сухов Лео - Страница 35

Правда, эти семь дней обещали быть совсем другими, чем раньше. Не было в округе рыскающих демонов, не было гнетущего ожидания ночного штурма. Только дорога, стелющаяся под копыта, да пахнущие зрелостью поля и яркое солнце над головой. Ну и редкие встречные караваны.

Эта дорога не была одной из главных артерий Междуречья, как древние торговые тракты. Однако сделана оказалась на совесть. Десяток скачков шириной — по ней могли разъехаться, не задев друг друга, два каравана. Утоптанная тысячами копыт и колёс, она была ровной, как стол, и позволяла держать хороший темп. Переханы шли бодро, да и телеги катились без тряски.

Стадо танаков мы гнали по обочине. Там, где между полями и дорогой оставалась полоса незанятой земли.

Местность вокруг менялась неспешно, словно бы нехотя. Первые два дня нас окружали знакомые пейзажи Междуречья: поля, огороженные каменными изгородями, усадьбы, утопающие в зелени, аккуратные островки деревьев. Но чем дальше на север, тем больше становилось одуряюще пахнущих фруктовых садов.

Местные жители как раз собирали урожай. При появлении нашей зубастой колонны они настороженно замирали, словно вспугнутые зверьки. Однако, видя, что все шестнадцать тысяч вояк идут мимо, с облегчением возвращались к работе.

Лесные участки попадались всё чаще. Чем ближе Нагорье, тем меньше было вокруг полей. И тем больше хвойных деревьев, которые себя здесь неплохо чувствовали.

Торговые караваны встречались уже чаще. Повозки, гружённые товарами, тянулись на юг и на север, и нам приходилось разъезжаться. Не сказать, чтобы всё проходило легко и без ругани. Нет, разное случалось, конечно. И всё-таки с нами старались попусту не ругаться. Караванная охрана — это не шестнадцать тысяч воинов верхом на переханах.

К концу третьего дня пути мы вышли к Царскому Каналу. Я много слышал о нём, но увидеть своими глазами — совсем другое.

Представьте себе водную гладь. Прямую, как натянутая струна. Уходящую к горизонту в обе стороны. Ещё и сорок скачков в ширину. Целая река, но река, созданная руками человека.

Берега канала были выложены камнем. Вода медленно катила с запада на восток, пронося мимо кораблики и лодки. Царский Канал соединял Тихую и Глубокую, проходя через всё Междуречье. Он был судоходным, широким и глубоким. Здесь даже трёхмачтовые и двухмачтовые корабли попадались.

Где-то там, дальше на восток, канал проходил рядом с Ас-Арахаманой. Великой столицей, сердцем человеческого мира. В огромном речном порту сотни кораблей и лодок причаливали и отчаливали, разгружались и разгружались, снабжая город товарами.

Мост через Царский Канал был высоким. Чтобы корабли могли под ним пройти, строители подвели к берегам наклонные насыпи из камня. В итоге, мост начинался на добрых пятнадцать скачков выше воды и изгибался над ней горбатой аркой. Насыпи, кстати, были укреплены каменными плитами и засажены травой, чтобы не осыпались. В общем, всё было продумано.

Разве что сам мост был нешироким. Всего четыре скачка. Что явно не соответствовало ширине торговой дороги.

В результате, у входа на мост копилась очередь. Длинная, извилистая, из караванов, отрядов и путешественников.

Зато неподалёку, причём на обоих берегах, раскинулись гостевые дома и торговые посты. Четырёх-пятиэтажные каменные здания с просторными внутренними дворами, где могли разместиться сотни постояльцев. Рядом шумели рынки: торговцы продавали еду, ткани, упряжь, оружие, чтобы не терять время в простое.

Здесь, у моста, можно было переночевать, пополнить припасы и даже нанять лодку для переправы. Однако у меня было слишком много людей. Невозможно разместить в гостевых домах за раз шестнадцать тысяч бойцов, а ещё несколько тысяч голов скота.

Поэтому я приказал разбить лагерь прямо у дороги, на пустыре перед мостом. Благо место для лагерей тоже имелось: широкое ровное поле, поросшее жёсткой травой, а с востока прикрытое невысоким холмом. И даже указатель с дороги сюда вёл.

Правда, тут местные жители скотину периодически пасли. Судя по залежам самого разнообразного дерьма, которое мы вынуждены были убрать, перед тем как шатры ставить. И, тем не менее, само поле было отмечено именно как место для стоянок. Ну а дерьмо… Оно случается, как говорили в моём прошлом мире. Уж не нам, самим путешествующим со скотом, возмущаться.

— Истор, займись очередью, — распорядился я. — Узнай, к кому обратиться, чтобы перейти на ту сторону. Остальные, ставим лагерь.

Глава 211

Получить место в очереди оказалось несложно. У въезда на мост стояла будка чиновника. Это был сухопарый мужчина в сером халате. В руках он держал, не выпуская, восковые таблички и большой свиток, где были записаны номера.

Рядом с будкой стоял пост стражи, чтобы поддерживать порядок на въезде. Истор рассказал, что просто подошёл к чиновнику и получил металлический номерок: бронзовую пластинку с выгравированным числом. Такой же номерок, судя по всему, получали все караваны и отряды, желавшие переправиться. Чиновник время от времени выкрикивал номера, и те, чей номер был назван, начинали движение по мосту. Очередь была длинной: перед нами стояло несколько караванов. Мы должны были переправляться завтра.

Сложность для чиновника заключалась в нашем количестве. А для нас в том, что за каждого прошедшего полагалось заплатить дорожный сбор. И, ожидаемо, чиновник уверял, что такое количество людей пропускать за раз нельзя. Если, конечно, не договориться за мзду малую с постом на другой стороне моста.

О чём я и узнал, когда выслушал Истора и пришёл лично оплатить сбор.

Пришлось добавить сверху. И не чужой корысти ради, а чтобы бедные служащие выдержали волны недовольства, которые польются на них с обоих берегов, когда мой огромный отряд начнёт переправу. В общем, я расстался ещё с тремя десятками золотых, чтобы нас без задержек пропустили.

Ночь у канала прошла спокойно. Мы выставили дозоры, однако причин для тревоги не было. Здесь, в самом сердце Междуречья, нападения не ждал даже я, в паре со своей подозрительностью. Бойцы спали под открытым небом, переханы мирно пощипывали траву. Удивительное ощущение, надо сказать: не прятаться, не ставить купол, не вглядываться в темноту…

На утро мы собрали лагерь и стали ждать своей очереди. Ближе к полудню, когда по мосту с другого берега прошло сразу четыре каравана, отчего на нашем берегу путники начали роптать, чиновник громко выкрикнул наш номер.

И вот тут я понял, за что ему отвалил золота. Когда нас попытались освистывать те, кто застрял в очереди, я, конечно, справился сам… Поднял пару «нашёптышей», которые нарочито медленно двинулись к недовольным. Свистуны и любители кинуть огрызком сразу же примолкли, а новых желающих оспорить наше право на переход не нашлось.

Не получив выхода, всё недовольство стоящих в очереди вылилось на чиновника и стражников. И да, недовольных я в принципе понимал. Наша переправа заняла три гонга. Мост был узким, и колонна растянулась.

Всадники ехали по четверо в ряд, телеги катились медленно, чтобы не задеть ограждение. За это полагался, кстати, немаленький такой штраф. Под копытами переханов глухо гудели камни. Внизу по водной глади скользили корабли. Люди на них иногда махали нам руками, и мои бойцы отвечали им тем же. В конце концов, все шестнадцать тысяч перебрались на северный берег, и я вздохнул с облегчением.

За каналом местность начала меняться. Поля стали ещё меньше, зато появились обширные пастбища. То тут, то там паслись стада переханов и мелкой скотины. Видимо, местные жители видели в скотоводстве больше проку, чем в земледелии.

Крестьяне, завидев нас, отгоняли скотину поближе к домам. Однако без особого страха — видимо, не привыкли бояться вооружённых отрядов. Лесные участки тут состояли из высоких хвойных деревьев, чьи тёмные кроны покачивались на сильном ветру. Почва становилась всё более каменистой, рельеф постепенно повышался. Мы приближались к Нагорью.