Воевода (СИ) - Василенко Владимир Сергеевич - Страница 20

— Выше нос, есаул, — попытался я его подбодрить. — Мы ведь отбились. И теперь знаем, на что эти гады способны. К следующему разу постараемся подготовиться лучше.

— Отбились? — огрызнулся он. — Ты это Тагирову расскажи! И остальным ребятам, которых сейчас во дворе в рядок складывают. Я, почитай, половину людей потерял, убитыми да ранеными.

— Так Тагиров тоже погиб? Жаль. Среди наших тоже есть потери.

— Да знаю… — уже чуть спокойнее отозвался есаул. Но потом зло зыркнул на Кречета. — Это вон кто у нас в резерве отсиделся.

— Ты же сам моих людей не пустил на южную стену, — спокойно пожал плечами Кречет. — Не доверяешь?

— Доверять? Такому отребью, как ты?

— Господа, спокойнее! — Путилин вклинился между ними, как рефери. — Собачиться между собой — точно хреновая идея. Лучше давайте думать, что делать дальше.

— Ну, а какие у нас варианты? — фыркнул Погребняк. — Только вцепиться покрепче в эти стены и держаться до тех пор, пока подкрепление из Томска не подоспеет. Правда, стены, оказывается, не такая уж помеха.

— Вот тут я мог бы подсобить, конечно, — вздохнул Кречет. — С помощью Дара. Но, увы, я здорово истратил силы за последние дни. Мне надо восстановиться.

— Ну да, конечно! — процедил есаул.

Но я за фразу атамана сразу зацепился.

— А если подробнее? Ты мог бы укрепить стену?

— Не совсем. Но можно сделать так, чтобы к нам было сложнее подобраться. Только, говорю же, мне нужно подкопить силы. На это обычно уходит несколько дней, не меньше.

— А если я… помогу?

Эдры после вчерашней бури вокруг по-прежнему было полным-полно. Я даже после интенсивного боя был заряжен под завязку. Правда, не припомню, чтобы мне доводилось делиться ею с другим нефилимом. Обычно всё наоборот — я сам вытягиваю энергию из тонких тел противников. Но учитывая, что я в целом очень гибко могу обращаться с эдрой… Почему бы не попробовать?

Я подошёл к Кречету вплотную, и тот, хотя и сохранял внешнее спокойствие, чуть отшагнул назад. Похоже, напрягся. Я перехватил его Аспект — так наверняка будет проще. Невольно замер, прислушиваясь к себе — как всегда, когда получал незнакомый Дар.

Показалось, что я стал тяжелее — от ступней будто бы потянулись невидимые канаты вниз, к земле. В груди застыл тяжелый, чуть вибрирующий ком, чутко реагирующий на малейшие колебания — даже на шаги во дворе крепости. Их я чуял за десятки метров. А ещё — и это было совсем уж непривычно — у меня будто бы добавился ещё один орган чувств. Им я ощущал… саму землю. Мощные глыбы фундамента подо мной, уходящие метра на три в глубину. Саму почву под слоем снега — неоднородную, слоистую, с какими-то крупными вкраплениями тут и там, на разных уровнях.

Промерзлая земля вовсе не казалась чем-то безжизненным и твёрдым. Я ощущал её почти как продолжения себя. Как бескрайний приветливый океан, в который так и хотелось окунуться. И который готов был в любой момент отозваться на мой зов…

— Богдан, с тобой всё в порядке? — обеспокоенно спросил Путилин.

— Да, да, — встряхнулся я и положил Кречету ладонь на грудь, в области солнечного сплетения. Тот от неожиданности дёрнулся, но я удержал его, схватив за отворот одежды.

И резко, за несколько секунд, наполнил его грудной узел эдрой. Тот оказался довольно вместительным — пришлось истратить больше половины своих запасов.

Кречет судорожно вздохнул, хватаясь за грудь, закашлялся. Откуда ни возьмись вдруг выскочил здоровенный детина бандитского вида в меховой куртке со светлым желтоватым верхом — один из подручных атамана. Топор в его руке был весьма угрожающего вида — целая секира, способная отрубать конечности за одни удар.

— Тихо, тихо, Ошкуй, — успокоил его Кречет. — Всё путём.

Телохранитель, зыркнув на меня напоследок, отступил. Кречет же взглянул на меня удивлённым и немного шальным взглядом.

— Вот это ничего себе… — пробормотал он, потирая грудь и. Прислушиваясь к ощущениям. — Да кто ты такой вообще?

— Что, теперь тебе силёнок хватает?

— Теперь — да. Похоже, батарейка под завязку заряжена. Можно попробовать. Только мне надо будет спуститься.

Он взглянул вниз, оценивая высоту стены. В этом месте она была метров шесть-семь.

— Есть верёвка?

— Да не надо, я тебя и так спущу.

Я переключился на Аспект Ветра, который у меня теперь скрещен с Телекинезом. Подхватил атамана невидимой рукой и швырнул вниз — чуть резче, чем стоило бы, и затормозив лишь у самой земли. Но, надо отдать ему должное — он даже не вскрикнул в полёте. Лишь, приземлившись, коротко и ёмко матюкнулся. Взглянув наверх, весело махнул рукой.

— Ага. Так тоже можно, — хохотнул он. — А теперь — дайте мне пару минут…

Он сел прямо на землю, скрестив ноги, как буддийский монах, и замер. Мы все невольно напряглись, наблюдая за ним. Но время шло, а ничего не происходило. Так что Путилин вернулся к прежнему вопросу.

— Что ж, я согласен с Макаром, — сказал он. — Нужно использовать эту передышку для того, чтобы максимально укрепиться. И учесть ошибки первого боя.

— И как вы их учтёте? — проворчал Погребняк. — Мы всё сделали по науке. Подпустили их поближе, из пушек шрапнелью отоварили. Но им это, как мамонту дробина!

— Значит, нужна картечь. Калибром побольше. И не только из пушек, но и в виде фугасных бомб, которые можно сбрасывать прямо вручную. Сможем такие изготовить?

Есаул задумался.

— Хм… Да дело-то нехитрое. Емкость какую-нибудь, пару картузов пороха, да всяких железяк напихать…

— А ещё — против них хорошо действует жар-камень, — добавил Феликс. — И вообще огонь сам по себе. У них как будто… Кровь вскипает, что ли. Даже небольшие ожоги переносят плохо. Я даже видел, как у одного глаза полопались.

— Да, я видел, какие ты трюки проворачивал, — поморщился Погребняк. — На лету из револьвера кристаллы лопал. Но такие игрушки могут плохо кончиться. Ведь сроду не угадаешь, как жар-камень взорвётся. Бывает, просто на два куска разваливается, и огнём пыхнет чутка. А бывает, что полыхнёт так, что метров на пять вокруг всё выжигает к хренам собачьим. Так и своих можно пожечь.

— А что, если к ручным гранатам кристаллы прикреплять и бросать за стену, когда они уже вплотную будут? Совмещать обычный взрыв с огненным облаком?

— Хм… А что, может и сработать.

— Хорошая идея, Феликс, — кивнул Путилин. — Вот вы и займитесь её реализацией. Подготовьте таких боеприпасов побольше, и раздайте своему взводу. Будете держать вон тот участок стены, от угловой башни и до артиллерийской площадки. В прошлый раз там как раз много тварей прорвалось.

— Так точно, — кивнул Орлов с заметным удовлетворением. Кажется, ему действительно было важно оказаться полезным. Да и на стене он сражался наравне со всеми. Или просто выслуживается?

— Богдан, ну а у тебя какие предложения? Ты что-то затих…

— Я думаю о том, что в обороне войны не выигрываются.

— Что ты этим хочешь сказать?

— Помните, что мы утром обсуждали? Главного Резонатора не видно. Похоже, основная часть орды не пошла к острогу. Они пробиваются к Ин-Хазыру. И у нас есть шанс их перехватить. Или устроить засаду.

— Давать им бой за стенами? — скептично переспросил Погребняк. — Да мы сейчас-то еле сдюжили! С артиллерией, с гранатами…

— А вас я и не прошу вылезать из-за стен, — оборвал я его. — Занимайтесь тем, чем и занимались. Укрепляйте оборону, постарайтесь продержаться как можно дольше. А я соберу небольшой отряд и попробую обезглавить орду. Возьму только самых опытных и сильных нефов. Демьяна, нескольких волков, которых он выберет…

— Нельзя так рисковать, Богдан! — резко оборвал меня Путилин. — Помни — ты не только собой рискуешь, но и Радой, и… успехом всей нашей экспедиции. Или ты забыл, зачем мы вообще затеяли этот поход?

— Да уж поверьте, я помню.

— Ну так вот! Если ты сейчас по глупости погибнешь, то что нам дальше прикажешь делать? Демьян, кстати, тоже ключевой человек в экспедиции. Стая слушается только его. А это очень важная часть отряда.