Нарушитель правил (ЛП) - Рейн Пайпер - Страница 56

Вместо этого она снова шагает внутрь хулахупа, смотрит за кулисы – музыка останавливается и запускается заново.

Она поднимает его до уровня груди. И я смотрю, как она делает это – отпускает контроль, доверяется себе, перестает мешать собственному телу – и хулахуп совершает вокруг шеи полные четыре оборота. Деккер приставляет ладони ко рту рупором и восторженно кричит.

— Золотой, полегче там, — осаживает его Истон.

Деккер не отвечает; я бросаю взгляд на него и вижу, с каким выражением он смотрит на сцену. Так, словно уже считает ее своей. Это ломает во мне какие-то внутренние преграды.

Я больше не пытаюсь сопротивляться тому, что происходит у меня в груди. Я бросила попытки это контролировать еще в ту ночь, когда он переступил порог моего дома.

Хейзел заканчивает свой номер. Она ловит хулахуп на шее, опускает его на бедро и замирает в поклоне – полноценном трехсекундном драматичном реверансе, который она добавила от себя лично – под гром аплодисментов, разносящийся по залу.

Она уходит за кулисы, и Деккер склоняется ко мне.

— Наша девочка молодец. Я так ей горжусь.

Я хочу поцеловать его, обнять, но все, что слетает с моих губ, – это:

— Я тоже.

Кто-то из сидящих впереди оборачивается и говорит, какая она молодец, что не сдалась, а просто попробовала еще раз, и Деккер поет ей дифирамбы, как настоящий гордый отец.

Полагаю, в каком-то смысле он уже на пути к этому.

Завтра мне действительно нужно будет отправить то электронное письмо.

Глава 46

Деккер

— Ну привет, папочка года?

Я оборачиваюсь, успев-таки прихватить печенье, за которым отправила меня Хейзел. Похоже, метит она именно на мою порцию: Пенелопа строго-настрого разрешила всего одну штуку, уж больно они огромные. Рано или поздно, наверное, придется завязать с амплуа добряка-дядюшки и занять сторону Пенелопы. Но явно не сегодня. Сегодня нужно праздновать.

— Теди, — я обнимаю ее, не в силах сомкнуть руки за спиной: мешает округлившийся живот.

— Ну и... как там дочка менеджера? — ее темные брови взлетают чуть не к самым корням волос, а ладонь привычно ложится на живот.

— Понятия не имею, о чем ты, — я заворачиваю печенье в салфетку и зажимаю в ладони. — Поздравляю, кстати. Видел твою новость в сети.

— Боже, да ты покраснел, — смеется Теди, пропустив слова мимо ушей и толкая меня в плечо. На секунду я даже теряю равновесие: напрочь вылетело из головы, какой у нее напор. Она ведь старшая сестра двух моих лучших филадельфийских друзей. Несколько лет назад подкупила меня, подбив на фиктивный роман, чтобы отвадить бывшего бойфренда, а ныне супруга – Твити.

— А ребенок-то где? — увожу я разговор в сторону.

— Ребенок? Ты про Эддисон? — кивает она в угол комнаты, где Твити устроил дочку на подоконнике и вовсю кормит печеньем.

— Что, все «Фэлконс» в сборе?

— Ага. Теперь никуда не денешься. И вообще, чисто технически, первыми в школе обосновались мы.

— Ну, тут я бы поспорил. Дети Лейтона начали ходить сюда задолго до появления твоих.

Борьба между «Фэлконс» и «Кольтс» за право владеть городом, похоже, не утихнет никогда.

— Джейд и Генри ходили сюда еще малышами, так что увы, — она пожимает плечами. — Твой проигрыш.

Я выхватываю взглядом Пенелопу в другом конце зала: она беседует с Лейтоном и еще какой-то мамочкой.

— Я не проиграл.

— Батюшки, да ты по уши влюбился, — она заговорщически подается ближе. — Так она и есть та самая? Ну, о которой ты без умолку трещал, когда мы объедались пончиками с горячим шоколадом?

Я утвердительно киваю.

— Эх, Дек, — она легонько бьет меня кулаком в грудь. — Рада за тебя, честное слово. Но дочка менеджера... — тут она забавно кривится. — О, гляди-ка! — выуживает она телефон из заднего кармана, быстро водит пальцем по экрану и разворачивает ко мне. — Я теперь в числе подписчиков.

Она демонстрирует инстаграм-аккаунт @HandsOffDeck7, создатели которого задались целью во что бы то ни стало отстоять мое место в команде. Пустая трата времени, конечно, но сама забота приятна.

— Спасибо.

— Прорвешься. Не хочешь вернуться в хоккей? — хихикает она, прекрасно помня, какой из меня хоккеист вышел в детстве, когда играли с ее братьями. — Твити вешает коньки на гвоздь.

— Слышал краем уха.

— Этот-то уж точно весь в отца, — она снова проводит ладонями по животу, — и будет мальчик, так что держи ухо востро. Чует сердце, он окажется далеко не таким осторожным, как моя малышка, — она оглядывается и улыбается.

Те несколько раз, что доводилось видеть Эддисон, она вовсе не казалась чертенком, какого ожидаешь получить от союза Твити и Теди. Напротив, девочка растет осмотрительной, совсем как Хейзел.

— Ну да ладно, — она снова меня обнимает. — Поздравляю: ты наконец-то перестал вставлять себе палки в колеса. Не пропадай, — с этими словами она отходит и кричит через весь спортзал: — Дорогой, тут Деккер пришел!

Твити сдержанно кивает, но не улыбается. Сильно сомневаюсь, что он до конца забыл ту комедию, когда я изображал парня Теди.

— Спасибо, — чья-то тяжелая ладонь опускается мне на плечо. Повернувшись, я сталкиваюсь взглядом с Рипли.

— За что?

— За то, что превратил мою внучку в лучшую в мире чемпионку по кручению обруча.

Я усмехаюсь и прячу руки в карманы. Мне не по душе секретничать перед Марком, но расскажи все сейчас, мы поставим его под удар, а этого хочется меньше всего. В следующем году я, скорее всего, уже не буду играть за «Кольтс», так что вполне можно повременить и поговорить начистоту после финала сезона.

— У нее врожденный талант, — отзываюсь я. — Я и не заметил, как вы вошли.

— Проскользнул с черного хода. Пробки в Чикаго – сущий кошмар, — однако по тому, как он на меня смотрит, невольно сомневаюсь, всю ли правду менеджер говорит. — Ладно, пора готовиться к завтрашнему дню. Продолжай в том же духе, Дек, и скоро мягкие игрушки в сувенирных лавках аэропортов будешь скупать ты, — он многозначительно приподнимает брови, хлопает меня по плечу и направляется к Хейзел.

Я провожаю его взглядом: менеджер прощается, обнимает внучку, затем Пенелопу. Знать он ничего не может, абсолютно исключено. Просто закрались подозрения.

— Предлагаю атаковать, — заявляет Истон. Трое товарищей по команде обступают меня, сжимая в руках стаканчики с соком и печенье.

В какую, интересно, вселенную мы провалились?

— Ты о чем вообще? — хмурюсь я.

— О «Фэлконс». Ты погляди, как все на них смотрят: так и норовят засыпать вопросами. Между прочим, мы – «Кольтс». Ничем не хуже.

— Чисто технически, сколько у них Кубков и сколько серий выиграли мы? — я скептически приподнимаю брови.

Фостер и Хейс косятся на устроившихся в углу зала «Фэлконс».

— Твити уходит на покой, — замечаю я. — У нас-то впереди золотые годы, а они уже закругляются. Скоро начнут нянчить новых младенцев.

— Да у них уже целая смена «Чипманкс» наготове, только и ждут, чтобы занять их места, — бурчит Фостер.

— К концу года у меня будет уже четверо, — хвастает Хейс. — Больше, чем у кого бы то ни было.

— Ну да, только троих-то ты получил в готовом виде, — Истон делает глоток сока. — Так что времени впереди еще навалом.

Заметив нас, «Фэлконс» оборачиваются, приветственно машут руками и кивают.

— Рано или поздно город перейдет к нам, — роняет Фостер, делая шаг в их сторону.

— И нынешний сезон вполне может стать нашим, — подхватывает Хейс, устремляясь следом.

— Сто процентов, мы отгремим на чертовом параде, — Истон пристраивается со мной плечом к плечу. — И ты обязательно будешь сидеть в том самом чертовом автобусе. Вместе с Пенелопой, Хейзел и всеми нами. Этот город твой, Золотой, не забывай.

Сглотнув подступивший к горлу комок, я безмолвно киваю. Однако чем дальше продвигается сезон, тем отчетливее понимаю: мое имя из командного состава потихоньку вычеркивают.