Нарушитель правил (ЛП) - Рейн Пайпер - Страница 53

— Ох, — она встает с моих колен, и я тянусь к ней, но она отмахивается от моих рук, берет со стола свой клатч и достает телефон. — Ты это видел?

Она возвращается ко мне на колени. Я смотрю на стадион «Уэббер-филд» прямо напротив нас, пока она что-то ищет в телефоне. Я не могу представить себя играющим за кого-то другого. Да, я хочу остаться здесь ради той семьи, которую я обрел в лице своих товарищей по команде, и я не хочу, чтобы Хейзел или Пенелопа переворачивали свою жизнь с ног на голову, тем более ради меня. Я люблю этот город, люблю эту команду и люблю фанатов. Уход разбил бы мне сердце. Но я не говорю Пенелопе о том, что почти уверен: я уже вылетел. И не думаю, что проблема в моей результативности. Думаю, дело в моей зарплате.

— Смотри, — она подносит экран прямо к моему лицу, и мне требуется секунда, чтобы сфокусировать зрение.

— РукиПрочьОтДека? — мой лоб прорезают морщины.

Я забираю у нее телефон, прокручивая аккаунт в Инстаграме и просматривая посты. Похоже, это страница, созданная специально для того, чтобы удержать меня в Чикаго. Все здесь обсуждают тот факт, что в этом году мой контракт истекает, а руководство «Чикаго» до сих пор ничего не говорит о его продлении.

— Посмотри на все эти комментарии. Они только начали, но уже набирают популярность. Чикаго тебя любит.

Я пробегаю глазами несколько комментариев, в которых люди пишут, что Уитакер – идиот, раз вообще вздумал играть со мной в такие игры. И что другая команда перехватит меня в два счета. Все их слова бьют меня в самое сердце. Возможно, этот город любит меня так же сильно, как я люблю его.

Я возвращаю телефон Пенелопе.

— Не уверен, что это на что-то повлияет, но это приятно.

Она нажимает «Подписаться».

— Я – твоя фанатка.

— Что ж, а я твой фанат, — я выбрасываю из головы все то дерьмо, с которым в какой-то момент приходится сталкиваться любому игроку. — Сядешь на меня верхом?

Крыши не назовешь таким уж уединенным местом, так что я ни за что не стану раздевать ее прямо здесь, но думаю, можно немного подразнить ее тем, что ждет нас по возвращении в мою квартиру.

— И каков твой план? — она встает между моих ног.

— Задери юбку, Пен, — я похлопываю себя по коленям.

— Пока мне нравится, к чему это идет, — она закидывает одну ногу мне за талию, затем вторую, и я сдвигаюсь так, чтобы ее спина упиралась в край стола, давая ей надежную опору.

— Это только аперитив, — я провожу губами по линии ее челюсти. — Основное блюдо будет внизу.

Ее смех обрывается, переходя в судорожный выдох, когда моя рука скользит вверх по ее бедру под подол юбки.

— Дек, — шепчет она, но это звучит не как предупреждение, а скорее как мольба.

Я целую ее, не дав сказать ничего больше, и проглатываю тихий вздох, сорвавшийся с ее губ, когда мои пальцы находят внутреннюю сторону ее бедра. Она уже горячая, уже ерзает на мне, ее руки лежат на моих плечах для равновесия.

— Не двигайся, — говорю я, хотя мне очень нравится то, что она не может усидеть спокойно.

Мой большой палец поглаживает чуть выше, поверх ее влажных трусиков. Она разрывает поцелуй с дрожащим выдохом и откидывает голову назад, подставляя мне шею. Я пользуюсь моментом, прижимаясь губами к ее коже и пробуя ее на вкус, пока моя рука продолжает двигаться под ее юбкой.

— Тебе нравится заставлять меня ждать? — ее голос звучит слабо, ей не хватает дыхания.

— Мне нравится смотреть, как ты распадаешься на части.

Ее пальцы впиваются в мои плечи, а я отодвигаю край ее трусиков, и мой палец скользит прямо по тому месту, которое так изнывает от желания.

Она вздрагивает всем телом и утыкается лбом мне в плечо.

— Боже, — выдыхает она.

— Спасибо за комплимент.

Она раскачивается навстречу моей руке, и я тихонько посмеиваюсь себе под нос, свободной рукой крепче сжимая ее бедро, чтобы удержать ее там, где мне нужно. Мои пальцы скользят по ее влаге, большой палец слегка надавливает на клитор.

— Посмотри на меня, Пен.

Она поднимает голову. Ее глаза затуманены, губы приоткрыты. Я беру мгновение, чтобы запечатлеть в памяти эту ее версию. Ту, где все ее удовольствие исходит от меня. Я погружаю в нее палец, и она дергается, приподнимаясь на моих коленях, прежде чем снова опуститься.

— Вот так, — бормочу я.

Ее тело расслабляется и напрягается одновременно – это война между удовлетворением и отчаянием. Я жадно целую ее, добавляя еще один палец и сгибая их внутри нее. Ее дыхание становится резким и неровным, она сжимает мои плечи так, словно боится, что я могу остановиться.

— Дек... — мое имя срывается в стон.

Я прижимаюсь лбом к ее лбу.

— Кончи для меня. Позволь мне смотреть, как ты кончаешь на моей руке.

Я снова двигаю рукой внутри нее, усиливая давление большим пальцем. Она скачет на моих пальцах, и ее смазка стекает по моей ладони. Кто угодно мог бы нас увидеть и понять, чем мы занимаемся, даже несмотря на то, что мы в одежде. Но мне плевать.

По ее телу пробегает дрожь, ее приоткрытый рот прижимается к моему, пальцы впиваются мне в плечи, когда она переживает оргазм прямо у меня на коленях. Я не убираю руку, доводя ее через каждый спазм, пока она безвольно не опадает на меня, обессиленная и тяжело дышащая.

На секунду мы оба замолкаем.

Затем я провожу губами по ее губам и шепчу:

— И это все еще был только аперитив.

Она издает слабый, чертовски сексуальный смешок.

— Ты слишком доволен собой.

— Еще нет, — я убираю руку от ее ног, отправляю пальцы в рот и пробую ее на вкус. В ее потемневших глазах вспыхивает желание, словно она уже заведена и готова ко второму раунду. — Но дай мне еще пять таких же, и тогда точно буду.

Глава 44

Деккер

— Так, сегодня просто закрепляем пройденное, — я устраиваюсь на ступеньках крыльца на заднем дворе Пен. Она сидит ступенькой выше, и, пока Хейзел готовится, я едва касаюсь пальцами ее гладких ног. — Готова?

Девчушка кивает, и я запускаю музыку на телефоне.

Хейзел прогоняет номер с самого начала. Талия, грудь, но стоит дойти до вращения на шее, как обруч начинает вилять и падает на землю. Она раздосадованно стонет. За время бесконечных репетиций я успел уяснить: Хейзел не из плакс. Сколько раз внутренне замирал в ожидании слез, однако она лишь кряхтит, сопит и издает полные досады звуки, которые меня искренне забавляют.

Я спускаюсь со ступенек и присаживаюсь на корточки.

— Расслабься. Ничего страшного, в нашем распоряжении целая ночь.

Она послушно кивает, демонстрируя материнское упрямство, и подбирает обруч.

Спиной я чувствую пристальный взгляд Пенелопы. Она по-прежнему держится в стороне, за что я безмерно благодарен. Возник в жизни Хейзел как посторонний человек, теперь отчаянно желающий стать кем-то несравнимо большим. Без личного пространства, которое дает Пенелопа, ничего не выйдет, хотя ей, уверен, подобное дается нелегко. Я расшибусь в лепешку, но не дам ей пожалеть о том, что доверила мне самое дорогое существо на свете.

Хейзел заходит на вторую попытку. Доводит обруч до шеи, делает два полных оборота, и снаряд снова слетает на траву.

— Уже лучше, — подбадриваю я малышку. — Но ты борешься. Как только обруч оказывается на шее, вся зажимаешься в ожидании падения. А давай-ка закроем глаза.

Хейзел опускает подбородок и сердито зыркает на меня исподлобья.

— Ну же.

За спинами тихонько смеется Пенелопа.

Хейзел нехотя зажмуривается.

— Представь танец от начала до самого конца. Видишь его? Все движения, которые уже выучила назубок, как здорово у тебя получается. Видишь, какой классный выходит финал? Четыре оборота на шее – и зрители взрываются аплодисментами.

Она кивает, маленькая грудь мерно вздымается и опускается.

— Вижу.

— Вот и отлично, тогда пробуем еще раз.