Нарушитель правил (ЛП) - Рейн Пайпер - Страница 26

Прошел год, и я почти не узнала Деккера, наблюдая из окна гостиной, как папа пожимает ему руку на подъездной дорожке.

Нет, это неправда. Я узнала его мгновенно. Да и как бы могла не узнать? Он был первым парнем, в которого я влюбилась. На тот момент – единственным, кого когда-либо любила. Но та версия его, которую носила в голове все двенадцать месяцев, весь выпускной класс, пока он проживал первый год в колледже, была не такой. Деккер больше не был тем мальчиком, которого я помнила.

Он возмужал. Это был единственный способ это объяснить. Мальчик, которого я знала наизусть, превратился в человека, которого предстояло узнавать заново, и, стоя у того окна, я точно знала, что безумно этого хочу.

Я услышала, как папа открыл дверь. Голос Деккера – ставший почему-то глубже – произнес слова благодарности и поздравления с новой должностью.

Я убежала на кухню и стала помешивать курицу в чесночном масле с орзо, которую папа попросил приготовить специально для Деккера.

Хартвелл стал для папы шагом вверх по карьерной лестнице. Лучшая программа, больше талантливых игроков, а тот факт, что это обеспечивало мне бесплатное обучение, окончательно закрыл вопрос о том, в какой колледж я буду поступать. Я бы никогда никому не призналась, насколько была рада, что решение приняли за меня, ведь переезд в Хартвелл означал, что буду всего в получасе езды от Деккера.

За последний год мы почти не общались, но то письмо я перечитывала столько раз, что удивлялась, как оно до сих пор не протерлось до дыр на сгибах.

Папа всегда говорил, что Деккеру нужно держать все под контролем. Он видел, как другие ребята ломались под давлением – как в учебе, так и в спорте. Я не хотела становиться тем самым отвлекающим фактором, которого так опасался отец. Деккер заслуживал получить все, чего хотел.

Прошел целый год. Он исчез из моей жизни на двенадцать долгих месяцев.

— Пен, посмотри, кого я нашел! — крикнул папа.

Я отвернулась от плиты с таким видом, будто была удивлена, что Деккер уже пришел.

— Привет, — лениво протянул он так, что в животе все перевернулось.

Деккер преодолел разделяющее нас расстояние с раскинутыми руками, а я так и стояла у плиты, не выпуская из рук ложку. Он обнял меня, и я ответила на объятие лишь одной рукой, потому что так казалось безопаснее. Щека прижалась к его груди, и это, несмотря ни на что, всколыхнуло все старые чувства. Он пользовался другим одеколоном, но тепло, исходившее от него, было все тем же.

Я постаралась вдохнуть как можно незаметнее, пытаясь сделать вид, что мне все равно.

— Рад тебя видеть, — голос звучал тихо, словно он хотел сказать больше и жалел, что папа стоит у холодильника всего в пяти метрах от нас.

— Что будешь пить, Дек? — папа лопнул маленький пузырь уединения.

Деккер отстранился, а я отвернулась к плите, чтобы помешать ужин.

— Воды будет достаточно. Пахнет просто потрясающе.

— Она весь день стояла у плиты. Сырные бисквиты с чеддером уже в духовке, карамельные брауни остывают в холодильнике.

— Все мои любимые.

Я не стала оборачиваться, чтобы они не увидели мое лицо, которое наверняка приобрело тот же цвет, что и толстовка с логотипом Хартвелла.

— Тебе помочь, чемпионка? — спросил папа.

Деккер чуть не рассмеялся, но вовремя спохватился, закашлявшись, чтобы замаскировать внутреннюю шутку.

— Нет, все нормально. Отдыхайте.

Я бы предпочла, чтобы они ушли в другую комнату и я могла прийти в себя, но папа велел Деккеру сесть за кухонный стол.

Я не жила с отцом. Я выбрала общежитие, чтобы завести друзей. Я приехала только на ужин.

Они болтали об учебе, команде Деккера, о соперничестве между Хартвеллом и Кингсли.

— Вы с Фостером наладили общение? — спросил папа.

Меня интересовал тот же вопрос. Я видела пару фотографий в соцсетях, на которых их отмечали вместе. Хотелось спросить о том, как все прошло и в каких они отношениях, но на фото братья всегда улыбались, поэтому я решила, что все хорошо.

— Да, все отлично. Мы иногда тусуемся и много разговариваем. С ума сойти, как все обернулось. А теперь он еще и играет за вас, — в голосе Деккера звучала легкость, которой я никогда прежде не слышала, когда он говорил о брате-близнеце.

— Ходят слухи, что он тот еще вспыльчивый тип. Я встречался с ним на прошлой неделе и, буду с тобой откровенен – меня не напрягает его резкость. У него менталитет игрока, готового на все ради победы.

Деккер рассмеялся.

— В этом весь Фостер. Полная моя противоположность.

— Я бы не был так уверен. Думаю, он просто выплескивает все наружу, тогда как ты держишь в себе.

В жизни были моменты, когда я ревновала отца к Деккеру. Они стали так близки, что иногда задумывалась, не предпочел бы папа, чтобы у него был сын. Но у меня не мог волшебным образом отрасти член, а я хотела, чтобы у Деккера был человек, который взял бы на себя отцовскую роль, раз уж собственного отца не было в его жизни. Поэтому ревность быстро улетучивалась.

У папы зазвонил телефон, и он извинился и вышел из кухни как раз в тот момент, когда я собиралась сказать, что ужин готов.

— Пен, — за спиной раздался скрежет отодвигаемого по кухонному полу стула. — Позволь помочь.

Я как раз тянулась к шкафчику за тарелками, когда грудь Деккера прижалась к моей спине.

— Я достану.

Но даже после того, как опустилась на пятки, а его руки легли на тарелки, он не сдвинулся с места. Чем дольше мы так стояли, тем сильнее хотелось повернуться и посмотреть Деккеру в глаза. Будет ли в его глазах тот самый взгляд? Тот, который говорил, что я для него больше, чем просто друг. Словно между нами годами шел безмолвный разговор, просто ни у кого не хватало смелости произнести это вслух.

В конце концов он отстранился, и я открыла ящик, чтобы достать ложку.

— Пен?

— Да? — я не сводила глаз с ящика, перебирая приборы, будто никак не могла найти нужный.

— Ты на меня даже не посмотрела.

Я сглотнула пересохшим горлом и подняла взгляд.

Он прислонился бедрами к противоположной столешнице, скрестив руки на груди. Затем уголки губ поползли вверх, и я сделала себе подарок – один быстрый взгляд, но в ту же секунду, как наши глаза встретились, меня захлестнуло облегчение.

Деккер по-прежнему смотрел на меня так, словно я принадлежала ему. Мои плечи расслабились.

Его улыбка стала шире, и впервые за год мы по-настоящему всмотрелись друг в друга.

— Ты хорошо выглядишь, Пен.

К щекам прилила кровь, а в груди расцвела надежда.

— Спасибо. Ты тоже. Я скучала по тебе, — последние три слова вырвались сами собой, но я и не хотела забирать их обратно. Хотела, чтобы он знал.

Его улыбка дрогнула.

— У меня... у меня появилась девушка.

Все мышцы окаменели, когда меня накрыла волна смущения. Я отступила на шаг и ударилась поясницей о столешницу.

— Оу. И как ее зовут?

А что еще могла сказать?

К счастью, сразу после этого на кухню вернулся папа, наполнив комнату разговорами о бейсболе, пока я стояла у плиты. Я попыталась взять себя в руки, раскладывая курицу и орзо по трем тарелкам, пока ледяной ужас обвивал своими щупальцами, словно осьминог, утягивая на темное дно океана.

Я понятия не имела, каково это – видеть Деккера с другой девушкой. Но чувствовала, что очень скоро предстоит это узнать.

— Ужин готов, мамочка? — голос Хейзел вырывает из воспоминаний, когда она влетает на кухню. — У Деккера в животе урчит.

— Ябеда, — Деккер щекочет ее за бок, и та с визгом отпрыгивает.

Хейзел подбегает ко мне, цепляясь за ноги, а взгляд встречается с глазами Деккера.

Эти знакомые глаза говорят гораздо больше, чем любые слова, когда-либо слетавшие с его губ. Я все такая же дурочка.

Глава 22

Деккер

В «Пипер» на редкость пустынно. Завсегдатаи подпирают барные стулья, лениво просматривая повторы матчей: чикагские клубы сегодня не играют.