Нарушитель правил (ЛП) - Рейн Пайпер - Страница 19

Глава 16

Деккер

Я едва успеваю выйти из душа, как на столешнице в ванной начинает вибрировать телефон.

Пенелопа: Привет, это Пенелопа. Для первого кредита5 удалось выбить парк, так что устроим «Пикник в парке». Я вовсю собираю фудтраки и собираюсь нанять клоуна или кого-то еще, чтобы занять детей. Будет здорово, если ты проследишь, чтобы все игроки подтвердили участие и указали количество гостей, которых приведут с собой. Таблицу прикрепляю ниже.

И смех и грех: она еще и сочла нужным представиться. Будто я не сохранил новый номер в ту же секунду, как в прошлом году ее добавили в общую группу. С тех пор раза четыре открывал пустой чат. Просто так и не решился нажать «Отправить».

Я: Не против, если наберу тебя?

Три точки на экране то появляются, то исчезают, то снова принимаются мигать.

Да к черту.

Я набираю ее номер.

Гудок раздается трижды, и все эти три секунды я мысленно приказываю себе сбросить вызов. К четвертому гудку уже слегка потряхивает, и я судорожно пытаюсь убедить себя, что я, черт возьми, Деккер Дэвис и уж точно не должен робеть перед женщиной.

— Алло? — голос такой, будто я оторвал ее от дел, что довольно странно, ведь Пенелопа сама только что строчила сообщения.

— Это Деккер.

Она тихонько смеется, и хочется верить, что знак хороший.

— Я знаю.

— Что-то ты долго не отвечала.

В ответ на секунду воцаряется тишина.

— Дай девушке время настроиться.

Хороший ли это знак? Словно ей требовалось собраться с духом перед разговором. А может, как раз дурной: звонки на телефон – последнее, чего Пенелопе хочется, и текстовые сообщения подходили куда больше.

Черт, голова, угомонись.

— Я же не завалился к тебе на порог, — жаль, что не имею такой возможности.

— Ну, по крайней мере, подобный сюрприз мне не грозит. Как там Сент-Луис?

— Следишь за нашим расписанием?

— У отца и Хейзел на этот счет целый пунктик... впрочем, неважно.

Ну конечно, отец. С какой стати вообще пришло в голову, будто у нее найдутся другие причины следить за турнирной таблицей? Три года прошло, а я все пытаюсь отыскать тайный смысл там, где его отродясь не бывало.

— Что за пунктик? — интересуюсь я.

— Да пустяки... В общем, ты по какому делу звонишь?

Я не могу винить Пенелопу за желание удержать разговор в сугубо деловом русле.

— Прости, как раз собираюсь уходить. Только вышел из душа, увидел твое сообщение, а времени в обрез – потому и набрал вместо того чтобы строчить ответ.

— Хорошо.

Неловкость между нами так и висит в воздухе, точно гелиевый шарик, который никак не хочет сдуваться.

— Значит, дата...

— Указана в прикрепленном списке. Там найдешь и адрес, и ссылку для подтверждения.

— От меня требуется что-то еще? Могу обзвонить фудтраки.

— Не нужно, Деккер, — доносится ее смешок. — Забыл, что за все отвечаю я?

Я сгребаю туалетные принадлежности и перехожу в жилую часть гостиничного номера, чтобы бросить их в чемодан. Затем достаю одежду, пристроив телефон на край комода.

— Сомневаюсь, что ты сама вызвалась на такую работу... верно, чемпионка?

В ответ не раздается ни звука, и до меня доходит: зря я, пожалуй, такое ляпнул. «Чемпионка» ее всегда звал отец; прозвище принадлежало той части жизни, когда все еще не успело запутаться. Я просто взял и, не подумав, отмотал время на двадцать лет назад.

Ума не приложу, как общаться с ней, не возвращаясь к привычным ролям, которые мы играли всю жизнь.

— Не вызвалась, — отзывается она, — но ты же знаешь: я всегда была папиной дочкой.

Я фыркаю. Назвать Пенелопу папиной дочкой язык бы не повернулся. Ей просто вечно кажется, будто она не вправе отказать. А ведь речь о совершенно разных вещах.

— Спасибо, что взяла на себя организацию ради команды.

Слабо. Чертовски слабо. Соберись, Деккер, ты способен на большее.

— И ради меня, — добавляю я, и на том конце провода снова воцаряется тишина.

— Деккер?

Я опускаюсь на кровать, напрочь позабыв, что нужно собрать чемодан и успеть на завтрак перед последней игрой в этом городе.

— Да?

— Я пытаюсь сгладить углы, насколько это вообще возможно, но не думаю, что получится. Пожалуй, лучше общаться только сообщениями.

Пенелопа всегда восхищала одним качеством: умением говорить прямо. Она не прячется от собственных эмоций, а встречает их лицом к лицу – я же, напротив, заталкиваю свои как можно глубже.

— Мне чертовски трудно, — впервые с момента новой встречи позволяю я себе открыться. — Для меня ты не просто человек, с которым нужно согласовывать мероприятия. Ты...

Она безмолвно выдерживает повисшую многозначительную паузу, а я так и не прерываю молчания: понятия не имею, какими словами его заполнить.

— Ладно, мне Хейзел звонит, надо идти.

— Погоди...

Она молчит, но трубку не вешает. Добрый знак, определенно.

— Знаю, на тебя много всего навалилось. Позволь помочь. Я тоже могу взять на себя часть планирования.

И снова затяжная пауза: я наблюдаю, как на экране телефона сменяют друг друга секунды.

— У тебя и так дел по горло, — отрезает она. — Просто будь в парке вовремя и проследи, чтобы все товарищи по команде явились. Мне правда пора, Деккер... Удачи. Пока.

На этот раз она отключается прежде, чем я успеваю хотя бы попрощаться. Я на секунду замираю.

Пальцы сильнее сжимают телефон, и я швыряю его в кресло, злясь на самого себя за то, что вообще решил набрать ее номер.

Ну не кретин ли? Решил, будто Пенелопа позовет меня в гости и приготовит ужин, как в прежние времена. Мы бы сидели на кухне, уплетая все, что нашлось в холодильнике, и вдруг поняли бы, что взаимному притяжению невозможно сопротивляться; а после Хейзел ушла бы спать, и мы упоительно целовались бы на диване, словно нам опять по двадцать лет.

Спустись на землю. Такой жизни у тебя никогда не будет.

В дверь стучат. Я пересекаю комнату и распахиваю ее: на пороге стоит Фостер.

— Господи, видеть тебя полуголым с самого утра – удовольствие ниже среднего, — Фостер косится на обернутое вокруг моих бедер полотенце. — Одевайся живее, я умираю с голоду.

Фостер еще ни разу не приходил ко мне в номер, да и завтракаем мы вместе разве что за компанию с Хейсом или кем-то еще.

Я недоуменно хмурюсь.

— Ты чего пришел?

— Нам нужно поговорить.

Глава 17

Деккер

Фостер заходит внутрь, и взгляд сразу же падает на мои смятые простыни, перекрученные после того, как я всю ночь ворочался.

— У тебя кто-то был прошлой ночью?

— Нет, — я беру одежду и иду в ванную, чтобы переодеться. — Напомни-ка, зачем ты пришел? — говорю я через приоткрытую дверь ванной. — С Келли все в порядке?

Я выхожу из ванной и вижу, что он скрестил руки на груди, прислонившись к письменному столу.

— У Эллис была тяжелая ночь. С ней все хорошо, но... почему ты никогда не рассказывал мне о Пенелопе в старшей школе?

Мне следовало догадаться, что он не отпустит эту тему после терапии. Вот что бывает, когда разговариваешь с братом, с которым вы много лет были чужими, а он, оказывается, теперь действительно тебя слушает.

— Ты знал, что мы познакомились еще в Филадельфии.

— Ты говорил, что вы были друзьями, а я думал, что скорее просто знакомыми. Вы же даже не учились в одной школе.

Я годами собирал сумки в отелях после выездных матчей и ни разу не приходилось концентрироваться так сильно, как сейчас.

— Ты знал, что Рипли был маминым другом. Я рассказывал все это еще в колледже.