Упс! Я призвала демонического тритона (ЛП) - Лукас Наоми - Страница 21

Я больше не хочу его видеть. Он слишком пугающе привлекателен и страшен, чтобы на него смотреть, особенно зная, что я всё еще совершенно обнажена и раскрыта перед ним. Но он не делает попыток возобновить наш секс-марафон. Я уязвима, и я это чувствую, но в то же время… я не чувствую опасности рядом с ним. Это не имеет смысла.

Может быть, потому что, если бы он хотел причинить мне боль, он мог бы сделать это уже сотню раз?

Мне хочется верить, что не все демоны злы, и он потихоньку убеждает меня, что некоторым, по крайней мере, можно доверять... На ресницах проступают слёзы, хотя я пытаюсь их смахнуть, и я побеждённо вздыхаю. Сефер снова добился своего.

— Ладно, — бормочу я. — Мне стыдно. В юности я совершила одну очень глупую вещь, и она легла тенью на всю мою жизнь. Я думала, что вырасту и вступлю в ковен матери, но эти мечты умерли так же быстро, как мои дурацкие подростковые отношения. Возвращение домой после колледжа должно было стать легким, но нет — вышло ровно наоборот. Всё? Это то, что ты хотел услышать? О скучных проблемах человека?

— Что ты сделала?

— Разве это важно? Это было семь лет назад.

Он вскидывает подбородок.

— Для меня — важно.

Его тон ошеломляет. Я ищу в его лице привычную насмешку, но нахожу лишь серьёзность и беспокойство. Никто и никогда раньше не смотрел на меня так — ловя каждое слово, будто сказанное мной может изменить что-то фундаментально. Я не подаю виду, но мгновенно чувствую, что всё... всё-таки будет хорошо. Может быть, Сефер, демон, — это именно то, в чем я нуждалась всё это время.

«Он назвал меня «любовь моя»».

Слова, вылетающие из моего рта, совсем не те, что я планировала.

— Мне было семнадцать, и я тогда встречалась с парнем. Его звали Зак, мы не только жили по соседству, но и вместе ходили в школу, сидели в одном классе и почти на всех уроках тоже. Казалось, сама судьба знала, что мы созданы друг для друга. По крайней мере, я так считала, учитывая воспитание в моей семье. Я была наивной... И когда я застукала его целующимся с другой девчонкой после школы, я была, мягко говоря, раздавлена. Понимаешь, он не был просто моим парнем. Мы были лучшими друзьями годами, прежде чем начали встречаться, и когда я увидела этот поцелуй, я не знала, смогу ли простить его и жить дальше, или я только что потеряла единственного человека в целом свете, который был мне дорог.

— Хватит об этом Заке. Что ты сделала? — опасно рычит он.

— Они меня не видели, поэтому я ушла, вернулась домой и проплакала в своей комнате несколько часов. Пыталась написать ему, позвонить, но каждый раз останавливалась. Я понятия не имела, что делать... Тем вечером я пошла к нему домой, чтобы поговорить лично. Но когда дверь открылась, там был его отец. Он сказал, что Зак только что ушел с матерью в кино, — я вдыхаю перед следующей частью, и Сефер проявляет достаточно терпения, давая мне мгновение, чтобы собраться с духом.

Я открываю рот, чтобы передать те мерзкие детали... детали, которые я годами скрывала от всех знакомых и, вероятно, продолжала бы скрывать до конца жизни. Но Сефер не из этого мира, он из другого. С ним безопасно.

— В итоге я попыталась — и успешно — соблазнить его отца. А когда это сработало (чего я совсем не ожидала), я передумала. Он расстроился, и когда я попыталась его остановить, он захотел продолжить. Всё зашло слишком далеко... — я морщусь от уродливого воспоминания. — Тогда проявилось мое электричество и сильно ранило его. В доме начался пожар, и я сбежала. Я никогда и никому этого не рассказывала.

Теперь, когда всё сказано, облегчение снимает напряжение в плечах, словно с меня сняли тяжкий груз.

— Почему?

Я слегка пожимаю плечами.

— Не знаю. Родители знали, что что-то случилось, потому что я заранее сказала им, что иду к Заку. Но когда я сказала, что его не было дома, поэтому я ушла и не имею никакого отношения к пожару, они мне поверили. А отец Зака не упомянул обо мне, когда очнулся в больнице на следующее утро. Он свалил всё на неисправный кухонный прибор.

— Что было потом?

Я вздыхаю.

— Я рассталась с Заком и похоронила всё остальное. Думала, что смогу убежать от этого, и дала клятву никогда не подпускать к себе другого мужчину... вот так. Это сделало меня очень одинокой. Ну вот. Тебе этого достаточно? — горько спрашиваю я.

— Нет, потому что ты до сих пор не сказала мне, что тебе нужно, — говорит Сефер. — Ты хочешь, чтобы я стер твои воспоминания о том дне? Хочешь вернуть внимание Зака? Может быть, мести…

— Тебя, — выпаливаю я. — Я хотела тебя. Я хотела — мне было нужно — что-то, и этим чем-то был ты.

По мере того как остатки тревоги о прошлом и тех решениях продолжают растворяться, я обхватываю живот руками. Ощущение странное, почти... будто он пульсирует.

— Меня? — он скалится своей обычной дьявольской ухмылкой, и блеск самовлюбленного озорства снова загорается в его глазах.

Это почти отвлекает меня от собственного живота, который стал больше, чем был раньше, — намного больше. Оттолкнув его, я сажусь и уставляюсь на свой новый живот, весь мой стресс и ужас возвращаются в одно мгновение.

— Сефер? Что ты со мной сделал на этот раз?! — визжу я.

— Мной.

И он смеётся, и смеётся.

Глава 15

Полуденные мысли

Грейс

Пробираясь к краю озера Коббин, я прижимаю к себе последние лоскуты маминого испорченного платья, молясь, чтобы никто не увидел меня до того, как я доберусь до машины — практически в чем мать родила. Из-за бесцеремонности Сефера я лишилась почти всей одежды; считай, принесла её в жертву.

Да плевать. Я считаю, что нагота — небольшая цена за то, чтобы вообще остаться в живых, да ещё и в добром здравии, хорошенько оттраханной и вернувшейся домой. Сефер всё равно не позволил бы мне одеться, по крайней мере, в его присутствии. Если бы я попыталась спорить, он с тем же успехом мог бы нацепить на меня то, что я не хочу носить, как и то, что хочу.

Я замираю на мгновение, вжимая босые ступни в ил и гальку на дне озера Коббин, ценя тот факт, что Сефер вернул меня именно к берегу. Когда я поворачиваюсь к дому, солнце бьёт мне в глаза — оно гораздо выше, чем когда я уходила. Окна ярко сверкают в его лучах, а деревья вокруг дома покачиваются от лёгкого бриза.

В Аду было... ладненько.

Но это ни в какое сравнение не идёт с домом.

Пройдя остаток пути до пляжа, я вытираю ноги, радуясь мягкой траве, чистой воде и твёрдой земле. Похоже, моё мнение об озере Коббин изменилось.

— Грейс, я жду подношения в ближайшее время. Вообще-то, я буду его поджидать. Не заставляй меня долго ждать, — предостерегающе поддразнивает Сефер.

Я смотрю налево и нахожу его: он беспечно развалился на влажной отмели в тени дерева неподалёку от берега, большая часть его тела всё ещё в воде. Его образ колышется, словно он невесом на ветру, и я знаю, что физически его там нет. Это проекция, получившая частичный доступ к Земле благодаря нашей связи.

— Я только что ушла, — ворчу я, прижимая платье к груди и отходя подальше от воды, пока его щупальца не затащили меня обратно. — Не думала, что ты станешь таким навязчивым так скоро, — поддразниваю я в ответ.

Услышав хлопок автомобильной двери, я вздрагиваю и резко отворачиваюсь, не дожидаясь его реплики. Взлетев на выбеленную террасу и схватив свои вещи со стула, спрыгиваю обратно на ухоженный газон и пригибаюсь. Пробираясь к боковой стороне дома, где всё ещё припаркована моя машина, я ныряю под открытые окна, молясь, чтобы жильцы ещё не заехали.

Я не знаю, который сейчас час, хотя уверена, что около полудня. Уже завтрашний день? Я провела в Аду целые сутки? Стараюсь об этом не думать, огибая последние кусты жимолости по направлению к дополнительной боковой дорожке, где отец держит свой понтонный катер. Выудив ключи из вещей, я отпираю машину и запрыгиваю внутрь. Оказавшись в салоне, оглядываюсь через плечо и обнаруживаю два незнакомых автомобиля на главной подъездной дорожке; у одного открыт багажник, и выставлен багаж, ожидающий, когда его занесут внутрь.