Упс! Я призвала демонического тритона (ЛП) - Лукас Наоми - Страница 13

Его здесь нет.

— Ну почему ты не сказала это раньше? Ты думала, я на тебя разозлюсь?

— Э-э. Нет, — я пытаюсь сосредоточиться на ней, а не на пропавшем демоне-тритоне. Он вернулся туда, откуда пришёл? — Я просто не думала, что это важно.

Мама изучает моё лицо, её брови нахмурены, а взгляд будто заглядывает мне в душу.

— Ты что-то от меня скрываешь.

Я театрально вскидываю руки.

— Это было неожиданно, ладно?

— Это из-за Зака?

— Нет! — я снова вскидываю руки и подхожу к пароочистителю, берусь за бак, чтобы наполнить его. — Не всё должно вертеться вокруг моего бывшего. Можем просто забыть об этом?

Если она будет думать, что дело в Заке, и перестанет допрашивать — да пусть так. Последнее, чего я хочу, — чтобы она узнала, что я случайно призвала демона. Она заставит меня вступить в ковен, чтобы «защитить» меня, контролировать меня. Она желает добра и делает это из любви, но и из страха тоже. Она не хочет, чтобы мне причинили вред или — что ещё хуже, по её мнению, — чтобы мной манипулировали. Если бы она решила, что у меня достаточно магии, чтобы призывать демонов, она бы потребовала направить эту силу на благо.

— Ладно, но больше мне не ври, — предупреждает она, заходя в шкаф и оставляя меня одну в комнате.

Я люблю родителей больше, чем могу выразить, и, если бы я позволила, они бы управляли всей моей жизнью от рассвета до заката. Их доброта и щедрость — скользкая дорожка, которой я стараюсь избегать как можно сильнее, особенно после возвращения из колледжа. Их опека равна тому, что моя самооценка становится ниже. Я не понимала, насколько мне нужно вырасти, пока наконец не оказалась вдали от них, и сколько всего я могу добиться сама.

Я снова вздыхаю, не желая зацикливаться на том, на чём я уже зацикливалась достаточно. Знаю лишь одно: я увереннее, когда самостоятельна, чем, когда полагаюсь на родителей во всём. Зак был моей первой попыткой отделиться от них, и она с треском провалилась, так что теперь, когда я снова живу в родном городе, я стараюсь не повторять прошлых ошибок — независимо от того, была ли я тогда тупым ребёнком, когда их совершала.

После того как мама забирает папин костюм и ещё несколько вещей, она уезжает домой готовить ужин, оставляя меня закончить уборку. Я из окна в коридоре смотрю, как она отъезжает.

Даже после её отъезда Сефер не появляется, и когда я сливаю последнюю грязную воду из пароочистителя в ванной, меня накрывает тянущая тоска утраты.

Я только что увидела то, чего никто другой никогда не видел. Я разговаривала с демоном — даже целовалась с ним…

Я тру губы кончиками пальцев. Его прикосновение было волнующим. Оно заставило меня тосковать по тому, что я запрещала себе из страха последствий.

Сев на край ванны, я складываю руки на животе и обнимаю себя.

Я не пыталась заниматься сексом при первой же встрече, но это не значит, что я не хотела. Проблема в том, что, хотя я до сих пор не знаю точно, что произошло, я едва не убила отца Зака тем, что вообще это сделала.

С ворчливым стоном отгоняя мысли, я тру лицо ладонями.

Это неважно. Это всё в прошлом, и все выжили — к счастью — и пошли дальше. Мне тоже нужно присоединиться к ним и идти дальше.

Поднявшись со своего места у ванны, достаю ключи и иду по коридору. По пути заглядываю в каждую спальню, в последний раз перепроверяя, что всё идеально. Последняя — та, что ближе всего к верхней площадке лестницы, — моя комната. Или то, что когда-то было моей комнатой много лет назад.

Когда я открываю дверь, она упирается во что-то, и изнутри доносится тихий стон. Заглянув в щель, я замечаю знакомые гладкие чёрные чешуйки и чёрные щупальца, шевелящиеся внутри, и сердце подпрыгивает.

Сефер. Он всё ещё здесь?

Я наваливаюсь на дверь, распахивая её шире, и обнаруживаю, что её блокирует длинный хвост Сефера.

— Помоги мне, — хрипит он себе под нос, пока я смотрю на него.

Он лежит с закрытыми глазами, раскинув руки рядом с моей детской кроватью, и выглядит довольно жалко. Я проскальзываю в комнату, пересекаю её и наклоняюсь над ним.

— Ты в порядке?

Он суше, чем в последний раз, когда я его видела. Его кожа, прежде упругая, начинает становиться шершавой и сереть. Губы приоткрыты, но дыхание кажется слабым и тяжёлым. И ещё его член… вялый.

— По-мо-ги мне, — повторяет он в ответ на мой вопрос.

— Что я могу сделать? Что тебе нужно? Вода! — я резко выпрямляюсь, поворачиваюсь к ванной и включаю кран. Набираю воду в ладони и быстро несу к нему, брызгая ему на губы. — Я принесу ещё. Мне нужно взять стакан.

Он хватает моё запястье рукой.

— Ещё. Мне нужно больше, чем это, — он отпускает меня, и я делаю шаг назад.

Я хмурюсь и смотрю на его тело, распластанное на новом каменно-сером коврике, который поставили мои родители. Исчезли все бирюзовые и фиолетовые оборочки, которые раньше были повсюду, и постеры на стенах. Мою старую комнату давно превратили в ещё один унылый гостевой номер. Тот, что рассчитан на одиночек или детей из-за меньшего размера — достаточно просторный только для двуспальной кровати.

— У меня есть идея, — говорю я, вспомнив сцену из фильма, который когда-то видела.

Я пулей мчусь в примыкающую ванную — ту, что раньше была украшена фиолетовыми пушистыми полотенцами, — и включаю воду в ванну. Сделав её приятно тёплой, я возвращаюсь к Сеферу и опускаюсь на колени рядом, выливая ещё одну пригоршню ему на рот.

— Думаешь, сможешь добраться до ванной?

Он приоткрывает глаза. Радужки мутные, прекрасной зелени почти совсем нет, её заменяет блеклая молочная белизна.

— Тебе придётся тащить меня, — стонет он и снова закрывает глаза.

Я смотрю на него в упор.

Сев назад с убитым, раздражённым вздохом, я перевожу взгляд на расстояние между ним и ванной.

— Только попробуй играть со мной, — предупреждаю я.

— Вода, — снова хрипит он, звуча ещё более жалко.

Ругая себя за то, что вообще пожалела о том, что он мог уйти, я возвращаюсь к ванне и перекрываю воду. Потом я становлюсь между ним и новым серым стеклянным комодом и продеваю руки ему под плечи.

— Готов? — объявляю я, держась подбородком вверх, чтобы не напороться на его рога. — Раз, два, три…

Поднимаю его — и тут же грохаюсь обратно на пол. Он падает частично на меня, и мне приходится вытягивать ноги из-под его тяжёлого торса.

— Ой, — стонет он.

— Заткнись, — стону я, меняя положение и пробуя снова под другим углом, используя пятки для рывка. Согнувшись, как столетняя карга, я могу тащить его по шагу вправо, разворачивая. Его хвост напрягается мышцами, подстраиваясь под мои движения. Когда он, наконец, оказывается повернут в сторону, в которой я смогу дотащить его до ванной, я уже задыхаюсь. — Да пошло оно всё. Просто вернись туда, откуда пришёл, — я отпускаю его и ставлю руки на колени. — Ты же вне этого чёртового круга!

Он кашляет.

— Не могу. Слишком слаб. Мне нужна вода.

На этот раз, когда я поднимаюсь, чтобы сходить за стаканом, он хватает меня за юбку, останавливая. Опустив на него взгляд, я понимаю, что его глаза открыты и смотрят мне в лицо.

— Поцелуй меня — и я уйду. Этого будет достаточно.

Я уже собираюсь сказать «нет», но замираю.

Мой взгляд опускается на его губы, приоткрытые ровно настолько, чтобы между ними виднелись клыки. Я вспоминаю его рот, его требовательный язык, забирающий из меня каждую каплю влаги. Пытаясь оставаться достаточно собранной, чтобы тело не отреагировало.

— Ты не можешь просто уйти? — шепчу я. — Теперь, когда круга больше нет?

Он слегка улыбается, и, хотя улыбка слабая, она очаровывает меня своей порочной гранью, и тело реагирует, несмотря на мою решимость оставаться невозмутимой. Он просто слишком красив.

— Где же в этом веселье? — спрашивает он с довольным блеском.

Мой рот открывается и закрывается, пока я выдёргиваю платье из его руки.

— Это не было частью сделки, — я разворачиваюсь, чтобы уйти.