Проблемный игрок (ЛП) - Рейн Пайпер - Страница 5

— Ну, вообще-то, еще нет, — качаю я головой. Магазин перейдет в собственность только через год, да и то не уверена, что заслужила такой подарок.

— Ох, ну да, бабушка порой любила все усложнять и поступать по старинке, — со смешком произносит Вера, опуская стопку на стол и делая шаг навстречу с раскрытыми объятиями. — Но лавка обязательно будет твоей. Я ни капли в этом не сомневаюсь.

Я прижимаюсь к Вере – кажется, будто обнимая лучшую бабушкину подругу, касаюсь частички ее самой.

— Не следовало уезжать, — шепчу я, чувствуя, как к глазам подступают слезы.

— Глупости, — отрезает Вера. — Она детям уши прожужжала, хвастаясь внучкой, колесящей по миру и проживающей миллионы удивительных историй, — она отстраняется, обхватывает меня за плечи и заглядывает в глаза. — А ну-ка вытри слезы. Бабушка бы не на шутку рассердилась, застань тебя в таком унынии. Она прожила прекрасную, счастливую жизнь и без конца это повторяла, — с этими словами она напоследок еще раз крепко сжимает меня в объятиях и отступает, словно пытаясь избавить от гнетущего чувства вины.

Подхватив стопку книг, Вера направляется к витрине и принимается за оформление выставки. Я порываюсь помочь, но вовремя останавливаюсь: буду только путаться под ногами. Мне еще столькому предстоит научиться, прежде чем смогу полноценно взять дела в свои руки.

— Совсем ничего не изменилось. Вера... — тихо произношу я, понимая, сколько лет она преданно провела в этих стенах. Она ведь любит магазин ничуть не меньше моего.

Видимо, она улавливает в моем тоне невысказанный вопрос, потому что поднимает взгляд, но тут же решительно качает головой.

— Даже не думай. Я слишком стара. Этому месту необходим глоток свежего воздуха, молодая кровь.

Чувство вины болезненно скапливается в груди.

— Вы уверены? — спрашиваю я.

— Абсолютно, — отзывается она. — Но помни: я всегда к твоим услугам, — Вера возвращается к раскладке книг, а я не свожу с нее глаз, надеясь хоть чему-то научиться.

— Спасибо.

— Не за что, дорогая.

Заметив меня сквозь стекло витрины, Уит машет рукой и толкает входную дверь. Через плечо перекинута сумка-мессенджер, а сам он при полном параде – кажется, в гардеробе брата висят исключительно деловые костюмы. Впрочем, явился он не с пустыми руками: держит три стаканчика кофе и шуршащий пакет с бейглами из кофейни.

— Надо же, явился спаситель! — я тут же выхватываю у него из рук бумажный пакет.

— Решил, что день нужно начать на приятной ноте, — улыбается брат, расставляя стаканчики на прилавке рядом со старинным кассовым аппаратом, который служит чистой воды украшением. — Вера, как поживаете?

Они обмениваются загадочным взглядом, суть которого от меня ускользает, – из тех безмолвных диалогов, что никогда не сулят ничего хорошего.

— Ну, Пит утром наконец-то пописал, так что новости хорошие.

— Ой, Пит! Как он себя чувствует? — тут же подхватываю я.

Уит за спиной Веры едва заметно качает головой.

— Замечательно! — расплывается в улыбке Вера.

Уита передергивает.

— Скрипит еще, а ведь двадцать один годок стукнул, — Вера с улыбкой заходит за прилавок и делает какую-то пометку на клочке бумаги.

— Ого, неужели рекорд?

— Давай за дело, Хедли, мне еще на работу бежать, — торопит Уит, направляясь к коридору.

— Да куда там, тридцать восемь. Но думаю, Пит этот рекорд побьет, — отзывается Вера, не поднимая глаз.

Уит снова качает головой и обращается к ней:

— Вера, если понадобимся, мы в кабинете, — он достает один из стаканчиков и ставит перед ней. — Со сливками, без сахара. И... — брат вытягивает из пакета бейгл, — классический, с творожным сыром и шрирачей.

— Цены тебе нет! Хедли, тебе несказанно повезло с братом, золото, а не человек. У Брии хватило ума вовремя прибрать тебя к рукам, — Вера без лишних слов разворачивает бумагу и с аппетитом откусывает огромный кусок бейгла.

Я улыбаюсь и подхватываю сумку, сгорая от нетерпения наконец прояснить будущее. Забрав стаканчики кофе и пакет с выпечкой, я направляюсь в бабушкин кабинет в глубине магазина.

Стоит скрыться в коридоре, как я понижаю голос.

— Пит до сих пор жив?

Уит со вздохом кивает.

— И его имя едва ли украсит Книгу рекордов Гиннесса в категории кошачьих долгожителей. Бедняга ослеп на один глаз, в прошлом году умудрился забраться на пожарную лестницу и лишился лапы, а теперь у него еще и с почками беда. Отсюда и восторги по поводу туалета. Честно говоря, я думал, бабушка его переживет.

Я болезненно морщусь, понимая: когда Пита не станет, Вера не переживет этой потери.

Стоит открыть дверь, украшенную крупной надписью «Кабинет» и забавной наклейкой «Если не читаешь книги, нам не по пути», как я замираю на пороге, оглядывая ее личное пространство. Острая тоска тисками сдавливает грудь, а на плечи наваливается свинцовая тяжесть.

Я подсознательно жду, что увижу ее на привычном месте: бабушка будет сидеть, спустив очки на кончик носа, и увлеченно изучать первую страницу очередной книжной новинки, поступившей в магазин.

Любимые бабушкины книги сиротливо громоздятся на стеллаже. Полки уставлены разнообразным реквизитом для чтений: и корона принцессы, и усыпанная блестками волшебная палочка, и маска дракона, и широкополая, лихо заломленная шляпа чародея.

— Проходи уже, Хедли, я умираю с голоду, — раздается из-за спины голос Уита, бесцеремонно вырывая меня из воспоминаний, в которые отчаянно жажду унестись.

Я рассеянно опускаю стаканчики с кофе и пакет на стол, задерживая взгляд на стене, оклеенной моими открытками. Я провожу ладонью по глянцевым карточкам – карте моих странствий с тех самых пор, как окончила колледж и стала главной белой вороной в семье Харгроув.

— Она обожала их получать. Постоянно рассказывала, куда тебя занесло на этот раз, будто я и сам не в курсе, — бабушкино кресло натужно скрипит, когда Уит опускается в него, снимает пластиковую крышку со стаканчика и дует на горячий напиток. Бросив крышку на стол, он принимается разворачивать бейгл.

— Надо было приехать еще в прошлом месяце. Если бы только я...

— Никто не мог такого предвидеть, — произносит Уит и протягивает выпечку. Пока я устраиваюсь в мягком кресле прямо поверх альбома с образцами мебельной ткани и разворачиваю шуршащий пергамент, он добавляет:

— Она тобой гордилась.

— Настолько гордилась, что включила в завещание обязательное условие: чтобы получить книжный, я должна выйти замуж и осесть в Чикаго? — скептически изгибаю я бровь.

— Дело скорее в самом магазине, а не в тебе, — тяжело вздыхает брат. — Она до смерти боялась, что магазин поглотит крупная сеть или что его попросту забросят. Врать не стану, Хедли: я знаю, как сильно ты привязана к этому месту, но стоит взглянуть на финансовые отчеты, и весь энтузиазм улетучится.

— Да ведь во всем городе нет места волшебнее! — от возмущения я едва не роняю завтрак.

Откинувшись на спинку кресла, брат со вздохом отпивает кофе. Уит, конечно, любит меня и готов мириться с причудами, но никогда не разделить одних мечтаний. Он ценит стабильность и привычный уклад жизни.

— В этом маленьком детском книжном цены вдвое выше, чем в сетевых супермаркетах. Я советовал бабушке продать его еще пять лет назад.

— Уит! — от потрясения у меня отвисает челюсть.

И когда только Уит успел превратиться в типичного взрослого? Волосы на макушке заметно поредели, наметился небольшой животик. Выглядит в точности как отец перед своим уходом – по крайней мере, каким я его запомнила. Если подумать, Уит как раз в том же возрасте.

Брат ставит стаканчик на стол, извлекает из сумки распечатку и протягивает мне со словами:

— Последние два года магазин работал в убыток. Лавка держалась на плаву исключительно за счет бабушкиных сбережений.

Внутри все сжимается, пока я в ужасе рассматриваю пестрящую красными цифрами таблицу.

Поймав мой взгляд, Уит понимающе кивает и откусывает кусок бейгла. Тщательно прожевав, он произносит: