Проблемный игрок (ЛП) - Рейн Пайпер - Страница 39

— Взял тебе кое-что покрепче, — говорит он. — Водка-содовая с лаймом.

— Спасибо.

Он придвигает свой стул поближе. Его рука ложится на спинку моего стула, но при этом пальцы невзначай скользят по моей голой руке – словно мы и правда пара и для него абсолютно естественно прикасаться ко мне вот так.

— Дай ему вот это, — Холли протягивает Остину йогуртовый снек.

— Холли, он же не собака, — но все равно берет снек и кладет перед Таннером.

Они явно привыкли возиться с младенцами, и Таннер наверняка чувствует их уверенность, потому что еще ни разу не захныкал. Холли откидывается на спинку стула и снова оглядывает нас; чем дольше она смотрит, тем шире становится ее улыбка.

— Давай, мам, — Истон взмахом руки призывает ее не тянуть кота за хвост.

То, насколько им комфортно друг с другом, вызывает зависть.

Она пожимает плечами.

— Из вас получилась очень красивая пара.

— И-и-и?

Мне хочется сказать Истону: «Давай не будем форсировать допрос», потому что, что бы он там ни уловил во взгляде своей мамы, я не уверена, что нам стоит это обсуждать.

— У меня просто есть пара вопросов.

— Холли... — Остин продолжает кормить Таннера, бросая взгляд на жену. — Оставь их в покое.

— Мне просто интересно, как вы двое познакомились, — она переводит взгляд с него на меня и обратно.

Я поворачиваюсь к Истону, и мы смотрим друг на друга, оба с улыбкой на губах.

— Хедли запрыгнула в мое такси, — говорит Истон. — И я позвал ее на свидание.

Все это чистая правда, вот только случилось это два года назад, и он не звал меня на свидание. Он позвал меня к себе домой. Трудности перевода.

— То есть вы встречались втайне от всех? — она делает глоток белого вина. В отличие от моей матери, язык ее тела не кричит об угрозе. Кажется, ей просто искренне любопытно, и она не готовится к прыжку.

— Да, в общем-то, — я вижу, как рука Истона под столом сжимается в кулак. Понимаю, каково это – врать собственным родителям.

— Мы были знакомы какое-то время. Между нами ничего не было – а потом бац, и случилось. Но мы всегда были друзьями, — вклиниваюсь я, пытаясь взять бремя вранья на себя.

— Послушайте, — Холли ставит бокал. — Ист, ты же знаешь историю нашего с отцом знакомства. Я не говорю, что вы должны были встречаться годами, прежде чем он сделал тебе предложение. Я к тому, что у нас все началось с перепихона в его джипе за баром, — она игриво закатывает глаза, глядя на меня.

Я еле сдерживаю смешок – даже не из-за самой истории, а от попытки представить, чтобы моя мать когда-нибудь выдала нечто подобное.

— К сведению, у них все еще есть этот джип, — замечает Истон. Его мама одаривает его выразительным взглядом и качает головой, но продолжает улыбаться. — Они пытались всучить его мне на шестнадцатилетие. Я сказал, что это их извращенские фетиши, и я к этому притрагиваться не собираюсь.

Остин закатывает глаза, а Таннер стучит по его запястью, требуя продолжения банкета.

— Ой, простите, мы уделяем вам недостаточно внимания? — он наклоняется и целует Таннера в висок.

— В любом случае, мне все равно, как долго вы были знакомы. Выглядите вы так, будто и правда любите друг друга. По крайней мере, судя по фоткам в сети и тому, что я вижу сейчас, — Холли снова делает глоток вина. — Можно задать тебе один вопрос? И я спрашиваю исключительно из любопытства, — она смотрит прямо на меня.

Я выпрямляюсь, чувствуя себя единственным свидетелем на перекрестном допросе по уголовному делу.

— Почему ты захотела выйти замуж за Истона?

— Мам, — в голосе Истона слышится крайнее раздражение.

— Согласен. Холли, мы не из тех родителей, — подает голос Остин.

— Я вовсе не считаю, что ты недостаточно хороша для моего мальчика. Как раз наоборот. Я люблю его, он мой сын, но ему всегда было сложно сбавить обороты своей жизни, если вы понимаете, о чем я.

Истон округляет глаза, глядя на Остина, но я не волнуюсь. На этот вопрос мне ответить легко.

— Мне кажется, я в чем-то похожа на Истона. Серьезные обязательства тоже никогда не были моим коньком, — я пожимаю плечами. — Я люблю путешествовать и, к величайшему разочарованию семьи, никогда не задерживалась на одном месте достаточно долго, чтобы назвать его домом, — бросаю взгляд на Истона. — Но рядом с ним у меня нет чувства, будто мне нужно от чего-то отказаться, чтобы остаться, — моя рука ложится ему на колено, и я не отрываю от него глаз. — С ним жизнь становится ярче... а главное – он меня по-настоящему видит.

Мы обмениваемся улыбками, прежде чем снова повернуться к его родителям.

— Ох, мама...

Холли вытирает слезы с лица.

— Не могу поверить, что ты смог завоевать ее сердце. Мы так переживали. И его сестра больше всех. Кого он однажды приведет в дом? Но мне следовало догадаться, что он найдет ту, которая по-настоящему увидит его и полюбит таким, какой он есть. Мое материнское сердце просто разрывается от гордости.

Остин качает головой.

— Может, перейдем к подаркам?

Холли вздрагивает.

— Да, конечно!

Пока его мама копошится в сумке, стоящей рядом с ней, Истон сжимает мое плечо, и я поворачиваюсь к нему. Он наклоняется и прижимается губами к моим губам.

Это застает меня врасплох на долю секунды – ровно настолько, чтобы я успела это осознать, прежде чем поддаться.

Поцелуй длится недолго, но, когда Истон отстраняется, губы замирают в миллиметре от моих, и он шепчет:

— Спасибо.

Ошибка, о которой я совершенно не хочу жалеть.

Глава 32 Истон

Глава 32Истон

Неужели я только что ее поцеловал?

И ведь Хедли не отстранялась, пока я сам не отпрянул?

Та четкая черта, что разделяла нас, стремительно стирается, и виной тому – моя собственная несдержанность.

Не стоило ее целовать, но ведь прежде никто не говорил ничего подобного. Всю жизнь я привык бросаться в омут с головой, ни к чему не относясь серьезно. Разумеется, окружающим нравится моя компания; в любой тусовке неизменно оказываюсь в самом центре внимания. Звучит самовлюбленно, но я сознательно создал это образ – так попросту легче жить. Вот только Хедли видит меня насквозь, заглядывая гораздо глубже, и я не мог упустить момент, не дав понять, как дорого то, что она замечает меня настоящего.

— Ну а это подарок для самого младшего, — мама достает из сумки плюшевую птицу и кладет перед Теннером. — Называется тупик.

— Наша, аляскинская тема, — шепчу я на ухо Хедли, уютно прильнувшей к боку. Я и сам не понимаю: то ли мы так старательно изображаем счастливый брак, то ли просто хочется побыть ближе друг к другу. Свои-то чувства э я знаю четко, а вот в ее совсем не уверен.

— А тебе, Хедли, точно понравится это, — она вытягивает из недр сумки книгу. — Тут все про Аляску, — мама кладет картонную книжку перед Теннером. — Надеюсь, в ноябре вы выберетесь в гости, — она целует Теннера в висок, точь-в-точь как до этого отец.

— Конечно, — отзываюсь я. От одной только мысли о том, чтобы познакомить со всей огромной родней Теннера – да и Хедли, если быть до конца честным, – внутри разливается такое торжество, словно вручили «Золотую Перчатку».

Мама встречается со мной взглядом. Я знаю, как нелегко ей дается расстояние. Раньше проводил на Аляске межсезонье, но теперь все изменилось: тут тоже появилась своя жизнь.

Почти все родственники остались на севере, так что уехавших вечно донимают расспросами, когда же мы вернемся домой. Теперь, с появлением Теннера, вопрос наверняка станет звучать еще чаще, вот только профессиональной бейсбольной команды там нет, так что особого выбора не остается.

— Хедли, тебе безумно понравится! Жду не дождусь, когда покажу тебе Лейк-Старлайт, ну а пока мне надавали кучу гостинцев от всей семьи, — она извлекает на свет огромную корзину, ломящуюся от всевозможных деликатесов.

— Мам, и как ты только умудрилась протащить это в самолет? — поражаюсь я.