Проблемный игрок (ЛП) - Рейн Пайпер - Страница 33

Деккер качает головой.

— Твой член в этом деле не участвует, пока все не решишь.

— Но он страшно не любит оставаться в стороне, — ворчу я.

Деккер шутку не оценивает. Впрочем, ничего удивительного: он никогда не ведется на попытки уйти от серьезного разговора.

— Ладно, папочка, намек понят.

Он поднимается.

— Ты ведь не просто так позвонил мне, а не Фостеру. Помни об этом.

— Ты мой лучший друг, — отзываюсь я.

— Ты и сам прекрасно понимал, что спать с фиктивной женой-няней – паршивая затея. Просто нужно было услышать это от кого-то другого. Именно поэтому я здесь и стою. Удачи с обретением мамочки. Расскажешь, чем все закончилось.

Деккер спускается по ступеням, и в кармане вибрирует телефон.

Хедли: Эй, ты где?

Я: На крыше

Хедли: Ужасно неловко просить, но ты не против поужинать с моей мамой? Она прямо наседает – только что прислала расписание со знаком вопроса напротив сегодняшней даты

Я шумно вздыхаю. Это меньшее, что могу для нее сделать.

Я: Конечно. Сейчас спущусь

Хедли: Спасибо! Посреди ужина притворюсь, что мне нездоровится, и мы сможем уйти пораньше

Я ничего не отвечаю, допивая пиво. Мы пробудем там столько, сколько потребуется.

Я слишком сильно задолжал Хедли.

Пусть игра в любящего мужа отнимает последние силы – эти прикосновения, поцелуи напоказ... Настоящая изощренная пытка, самая мучительная прелюдия из всех, в которых когда-либо доводилось участвовать.

Глава 27 Истон

Глава 27Истон

Мы берем такси и едем в северный пригород Чикаго, где живет мать Хедли.

Таннер пристегнут в детском автокресле, но, несмотря на то что Хедли сидит по другую сторону от меня, ее тревога заполняет весь салон. Всю дорогу не отрывает взгляда от окна, реагируя на шутки лишь слабой улыбкой, прежде чем снова отвернуться.

— Эй, — я тянусь через Таннера и дотрагиваюсь до ее руки. — Я был рожден для этого момента.

Она улыбается и кладет руку Таннеру на грудь.

— Ты даже не представляешь, какая она.

Мы сворачиваем на подъездную аллею, обсаженную деревьями с обеих сторон, и в поле зрения появляется дом. Мои подозрения подтвердились: Хедли Харгроув из богатой семьи.

Когда перед нами вырастает огромный особняк в тюдоровском стиле и машина огибает круглую подъездную дорожку, лицо Хедли заметно искажается. Дом украшен по-весеннему: вдоль ступенек, ведущих к двойным парадным дверям, расставлены цветочные горшки. Перед входом припаркованы «Ренж Ровер» и внедорожник «Мерседес».

— Уит со Слоун тоже приехали, — бормочет она себе под нос.

Хедли открывает дверь, как только водитель тормозит у дома. Я делаю то же самое и отстегиваю автокресло, чтобы достать Таннера. Поблагодарив водителя, я присоединяюсь к Хедли по другую сторону машины.

Она стоит перед домом, не сводя с него глаз. Я переплетаю свои пальцы с ее и ободряюще сжимаю, давая понять:я здесь, я на твоей стороне.

— Просто чтобы ты знал: мама не верит в подлинность нашего брака, а то, что я оттягивала встречу, ссылаясь на твой график, сделало ее еще более скептичной. Она будет придираться к каждому шагу и каждому взгляду. Не поверила в этот брак, даже если бы ты трахнул меня прямо на обеденном столе. И даже тогда просто раскритиковала бы твою технику.

— Мы оба знаем, что я получил бы твердую пятерку с плюсом, но если понадобится, готов пожертвовать собой ради команды.

Хедли прислоняется головой к моему плечу, и я инстинктивно целую ее в макушку.

— Заранее прошу прощения, но все же надеюсь, что это будет не слишком мучительно.

— Ради меня ты миришься и с худшим. Пустяки.

И я говорю это абсолютно искренне. Хотя в соцсетях не было никакого негатива – кажется, все поддерживают нас как семью, – я прекрасно знаю, как быстро ветер может перемениться. Я это уже видел. Келли здорово досталось из-за Фостера, и я никогда бы не хотел, чтобы Хедли оказалась на ее месте.

Двойные двери распахиваются, и я предполагаю, что женщина в дорогом платье с цветочным принтом – это ее мать.

— Почему вы там топчетесь? Дайте же мне познакомиться с зятем.

Ее поза кричит «добро пожаловать», но улыбка прямо-таки вопит «я кусаюсь».

Мы идем к крыльцу в одном темпе. Когда мы переступаем порог и оказываемся в просторном холле с огромной люстрой и винтовой лестницей, идущей вдоль стены, она не обнимает ни Хедли, ни меня.

Хедли наспех нас представляет, и рука Марго в моей оказывается такой же холодной и неприветливой.

— О, я так и думала, что ты возьмешь ребенка, — мать бросает на переноску взгляд, полный брезгливости.

— Приглашение было в последнюю минуту, — отзывается Хедли.

— Я старалась предупредить заранее, но его график такой плотный, — она поворачивается ко мне. Для меня это звучит странно, учитывая, что секунду назад она говорила обо мне в третьем лице, хотя я стою прямо здесь. — Тебя так просто не поймаешь. Не в этом ли причина столь внезапного предложения руки и сердца для Хедли?

Матерь божья, эта женщина играет по совершенно иным правилам, с которыми я раньше не сталкивался.

— Во время сезона график и правда забит. Прошу прощения за задержку, и, конечно же... я должен был просить у вас ее руки. Извините.

Она отмахивается.

— Ну, мы все прекрасно понимаем, что ее отца ты бы для этого не нашел, да и, откровенно говоря, даже если бы я ответила отказом, она бы все равно выскочила за тебя. Наша Хедли делает что хочет и когда хочет, — она смеется, но смех лишь эхом разносится по огромному холлу – ее юмор явно не заходит. — Мне стоило догадаться об этом еще в детском саду, когда она наотрез отказывалась раскрашивать, не выходя за контур, — она снова смеется.

Хедли напрягается.

— Ну, доставайте малыша, — она машет рукой в сторону переноски и разворачивается. — Мы в столовой. Слоун и Уит приехали вовремя.

Хедли шумно выдыхает.

— Раунд первый окончен, — шепчет она.

Я ставлю переноску у двери, отстегиваю Таннера и прижимаю его к груди.

— Никогда не видел, чтобы мать и дочь были настолько разными.

— Ну, у нее есть Слоун. Они на одной волне. Пойдем.

Столовая оказывается огромной комнатой с двумя громадными люстрами. Стол сервирован только с одного конца, а справа между двумя стульями втиснут детский стульчик. Это значит, что Таннер будет сидеть между нами.

— Слоун была так любезна, что позволила тебе воспользоваться стульчиком, который они используют, когда приезжают на воскресные обеды, — говорит Марго.

Очевидно, что Хедли на этих обедах не бывает, раз уж она ни разу не уезжала от меня в воскресенье, чтобы приехать сюда. Марго просто в очередной раз указывает ей на ее место.

— Спасибо, Слоун, — говорю я, пока Хедли садится на место, ближайшее к матери, словно пытаясь закрыть меня от надвигающейся бури.

— Ты же левша, сядь с другой стороны от него, — я усаживаю Таннера в стульчик.

Я замечаю, как брови ее матери ползут вверх от того факта, что я знаю, что Хедли левша.

— Ой, да все нормально...

— Все отлично, — я отодвигаю для Хедли стул, и она садится.

— Спасибо.

Я обхожу Марго со спины и протягиваю руку брату Хедли.

— Истон Бейли.

— Уит. Рад знакомству. Классное предложение, — он подмигивает: он-то уже в курсе, что это все было лишь спектаклем.

— Да, это было очаровательно. Моя мама была бы в восторге. Я почти чувствовала все эти эмоции через фотографии в интернете.

— Мам, — со вздохом произносит Хедли.

— Ты, должно быть, Слоун, — я протягиваю руку ее сестре.

Она изящно принимает рукопожатие, ее ладонь едва касается моей.

— Мозоли. Как усердно вы трудитесь.

— Слоун, — с раздражением огрызается Хедли.

— Сочту за комплимент. Значит, я хорошо справляюсь со своей работой, — я возвращаюсь на место и сажусь.

Замечаю на столике Таннера несколько снеков, которые Хедли, должно быть, положила туда, пока я представлялся.