Тайная страсть офицера (СИ) - Ви Чарли - Страница 16

Соня молчит, смотрит в окно. Я чувствую, как она напряжена.

– А папа где? – неожиданно спрашивает она.

Грачёв бросает взгляд на меня. Я киваю – можно.

– В третьей городской больнице, – отвечает он. – Палата отдельная. Охрана круглосуточно. Врачи говорят, состояние стабильное, идёт на поправку.

– Спасибо, – тихо говорит она.

И снова отворачивается к окну.

Я смотрю на неё и думаю о том, что сейчас придётся оставить её в участке. Одну. Среди чужих людей. Без меня. И от этой мысли внутри всё переворачивается. Не хочу её оставлять.

Мы подъезжаем к зданию. Выходим. Я веду её внутрь, провожаю до своего кабинета.

– Посидишь здесь, – говорю я, открывая дверь. – Это мой кабинет. Тут безопасно. Грачёв будет рядом, если что – сразу к нему обращайся.

Она кивает. Стоит посреди кабинета, маленькая, какая-то потерянная в этой бесформенной одежде.

– Я постараюсь быстро, – добавляю я.

Она смотрит на меня. В её глазах столько всего – страх, надежда, доверие. И я бы многое отдал, чтобы сейчас поцеловать её. Просто прижать к себе и поцеловать, чтобы она знала – я вернусь.

В дверь заглядывает опер из соседнего кабинета.

– Арс, там начальство вызывает, – говорит он.

– Иду.

Я смотрю на Соню. Киваю ей.

И выхожу, оставляя её одну. А на душе неспокойно.

Глава 18

Я стою посреди кабинета, смотрю на дверь, за которой скрылся Арсений. На душе муторно и тревожно.

Оглядываюсь. Обычное казённое помещение – стол, стул, шкаф с папками, компьютер. На стене портрет президента и календарь с пожарными. Ничего личного. Только на столе кружка с надписью «Лучшему оперу» и несколько фотографий в рамках. На одной – группа мужчин в форме, среди них Арсений. На другой – он с красивой женщиной. Его девушка? Или бывшая? Он ничего о себе не говорил. На душе ещё паршивее становится.

Сажусь на стул, обхватываю себя руками. В кабинете прохладно, или это меня всё ещё трясёт. Закрываю глаза и вижу его лицо – то, как он смотрел на меня перед уходом. Хотел поцеловать. Я видела, хотел, но как будто постеснялся. Неприятно.

Дверь открывается, входит Грачёв.

Сейчас он выглядит иначе – без той дурацкой улыбочки, серьёзный, деловой.

– Ну что, Соня, – говорит он, садясь на стул напротив. – Придётся нам с тобой тут посидеть, пока Арсений по делам бегает.

Я киваю. Молчу. Не знаю, о чём с ним говорить.

Он тоже молчит. Листает какие-то бумаги, изредка поглядывая на меня. Я чувствую себя неуютно под его взглядом, хоть он и не делает ничего предосудительного.

Руки сами тянутся к волосам, проверяя, прикрыто ли ухо. Привычка, от которой не избавиться.

В дверь стучат, и тут же в кабинет заходит молоденький сержант, в руках у него рыжий и пушистый кот. Огромный, с янтарными глазами и нахальной мордой.

– Грачёв, смотри, кого принёс, – лейтенант подходит к столу и ставит кота прямо на бумаги. – Свидетель с последнего места преступления.

Грачёв смотрит на кота, кот на Грачёва.

– Ты охренел? – спрашивает он у лейтенанта. – Какой ещё свидетель?

– Бабка умерла, – объясняет тот. – Одинокая, квартира захламлена, а этот там сидел, орал. Соседи вызвали, мы вскрывали дверь, а он на меня прыгнул, чуть глаза не выцарапал. Теперь не знаем, куда его пристроить. Может, ты заберёшь?

Грачёв смотрит на кота с ужасом.

– Ты с дуба рухнул? Я собак люблю, а кошек как-то не очень. Убери этого зверя от меня подальше.

Кот, словно поняв, что о нём говорят, спрыгивает со стола и направляется прямо ко мне. Я замираю. Он трётся о мои ноги, потом запрыгивает на колени и начинает урчать.

Я осторожно глажу его. Рыжая шерсть мягкая, тёплая. Кот жмурится от удовольствия и тарахтит так громко, что, кажется, вибрация передаётся мне в грудную клетку.

– А ты его Васькой назови, – вдруг говорит Грачёв. – Рыжие Васьки – они самые прикольные.

– Васька, – пробую я. Кот открывает глаз, смотрит на меня и снова закрывает. – Ему нравится.

– Ну вот, он сам себе хозяйку нашёл, – усмехается Грачёв.

– Это ты про меня? – спрашиваю я улыбаясь.

– А про кого ещё? Бери себе. Видно же, что хороший, ухоженный. С котом веселее. Тем более вы друг другу подходите. Оба рыженькие.

– Я не рыжая, – поправляю его. – У меня золотистый цвет волос.

– Ой, какая разница, – морщится Грачёв.

Зарываюсь пальцами в густую рыжую шерсть, и почему-то на душе становится чуть спокойнее.

– Ладно, оставляю его тут, а вы уж сами как-нибудь с котом разберитесь, – лейтенант пятится к двери и технично исчезает за ней.

Мы снова с Грачёвым остаёмся одни в кабинете.

Он наблюдает за нами, пододвигает стул поближе, садится напротив.

– Ты как вообще, Соня? – спрашивает он. Не по-служебному, а по-простому. – Держишься?

– Держусь, – отвечаю я, гладя кота.

– Страшно было?

– Страшно, – признаюсь я. – Но с Арсением не так страшно.

Грачёв кивает.

– Арсений вообще хороший мужик. Надёжный. Если что – за ним как за каменной стеной.

Я смотрю на него с интересом.

– Вы давно вместе работаете?

– Давно, – он усмехается. – Лет пять уже. Я его ещё сержантом помню, а он меня... – Грачёв машет рукой. – Короче, вместе огонь, воду и медные трубы прошли.

Опять молчим.

– Ты это... если что – обращайся. Я хоть и не Соколов, но тоже помочь могу, – вздыхает Грачёв.

– Спасибо.

Кот урчит. Я глажу его, и это успокаивает. Хочется побольше про Арсения расспросить, но как-то неудобно.

– А он... Арсений, всегда такой серьёзный?

– Частенько, – Грачёв хитро смотрит на меня. – Работа у нас такая. Тут расслабишься – и всё, приехали.

Я киваю. Кот переворачивается на спину, подставляя пузо.

– А вы женаты? – спрашиваю я.

– Не, – он качает головой. – Не сложилось как-то.

– Почему?

– А кто ж его знает, – Грачёв задумывается. – Да понимаешь... Все женщины вокруг меркантильные какие-то. Им лишь бы деньги, да побрякушки. А у меня зарплата не та, чтобы в ресторанах сорить. Вот и сижу один.

Я смотрю на него. Обычный парень, ровесник Арсения. Не красавец, но и не урод. Почему бы кому-то его не полюбить просто так?

– Не все такие, – говорю я тихо.

– Ага, – он усмехается. – Мне такие не попадались. Вот как ты, например, – он кивает на меня. – Ты же из богатой семьи, а вон – с котом сидишь, шмотки на тебе с чужого плеча, и ничего – не жалуешься.

Я грустно улыбаюсь. Ему не объяснить, что даже с деньгами можно быть глубоко одиноким и несчастным человеком.

– Деньги не главное.

– Знаю, – вздыхает Грачёв. – Только девушки почему-то не знают.

Его телефон резко разрывается звонком. Он подносит трубку к уху, слушает.

– Да. Понял. Сейчас буду.

Кладёт трубку, встаёт.

– Мне надо отойти, – говорит он. – Ты сиди здесь, дверь не открывай никому, кроме нас. Поняла?

– Поняла, – киваю я.

Он уходит. Я остаюсь одна с котом на руках. Васька урчит, устраиваясь поудобнее.

Проходит несколько минут. Кот на коленях греет, но внутри нарастает какое-то беспокойство. Без Грачёва совсем тоскливо становится, и тревога снова поднимается.

Я встаю, осторожно перекладывая кота на стул. Подхожу к двери. Приоткрываю её чуть-чуть, выглядываю в коридор, чтобы хоть немного отвлечься от тревожных мыслей.

Вдоль стен бежевые панели, лампы дневного света, таблички на кабинетах. Людей почти нет. И вдруг я замечаю их.

Двое. Идут по коридору не спеша, уверенно, будто знают, куда идут. Один высокий, лысый, второй пониже, коренастый. Обычные мужики, ничего особенного. Но я их узнаю.

Шрам на щеке у высокого. Татуировка в виде змеи на шее у второго. Эти те двое – папины люди.

И они идут сюда. Ко мне.

Сердце проваливается куда-то в живот. Я отшатываюсь от двери, прижимаюсь спиной к стене. Васька на стуле поднимает голову, смотрит на меня янтарными глазами. Чёрт, если они сейчас сюда войдут, то точно заберут и увезут с собой. Пальцы холодеют от мысли что меня снова запрут в каком-нибудь новом особняке под присмотром папиных людей, и я больше никогда не увижу Арсения. Взгляд мечется по кабинету в поисках предмета потяжелее. Сдаваться без боя я точно не буду.