Падший ангел для генерала (СИ) - Теплова Арина - Страница 31

Герцог отворил передо мной дверь своих покоев и я, как мышь, быстро проскользнула мимо него, остановилась посреди гостиной, предваряющей его спальню. Уже готовая выслушать его недовольную «проповедь». Альваро с грохотом захлопнул створку и вперил в меня тяжелый взгляд.

— Ты, видимо, решила, что постоянно будешь испытывать мое терпение, Ирене? — зловеще произнес он низким баритоном.

От его тона и его свинцового голоса, а более — от его бешеного темного взгляда я задрожала. Промолчала.

— Что ты делала в городе?

— Гуляла, — ответила я, не желая выдавать Фернандо.

Я знала, что гнев Альваро тогда перекинется и на него, а так хоть я одна пострадаю. Мысль о том, что Фернандо как-то виновен в сегодняшнем нападении на меня, возникшая в моей головке показалась мне абсурдной. Зачем меня убивать в городке, если он мог спокойно прикончить меня в замке уже десять раз? Возможностей была куча.

— Что? — прорычал он. — Издеваешься? Решила злить меня дальше?

— Может, не будем сейчас спорить об этом? — прервала я его примирительно и улыбнулась Альваро. — Я жива, все хорошо, и…

— Замолчи! — прорычал он так свирепо, что я сжалась всем телом. — Ты чудом осталась жива! И это не твоя заслуга, а Бруно! Ты вообще думаешь головой, что творишь? На той неделе тебя едва не убили у колодца, когда я оказался рядом, а сегодня ты как глупая гусыня, пошла в городок одна? Совсем мозгов нет?

Я видела, что он не просто взбешен, а в ярости, и не верит ни одному моему слову, и жаждет устроить мне нешуточные разборки.

— Теперь будете оскорблять меня, ваше сиятельство? Это как-то недостойно мужчины вашего ранга.

Он проигнорировал мою нравоучительную триаду и, вперив в меня взгляд, жестко спросил:

— Кто он?

— Кто?

— Тот, кто помог тебе сбежать, наверняка кто-то помог тебе по тихому выйти из замка.

— Я убежала сама.

— Врешь. Я хочу знать, какой ублюдок посмел ослушаться моего приказа и помог тебе.

— Никто, я сама тихо вышла.

— Врёшь, наглая девчонка! Наверняка замутила голову какому-то охраннику у ворот, тебя и выпустили. Так было дело?

— Нет, не так.

Он процедил ругательство, а потом вдруг начал приближаться, расстёгивая дублет. Я напряглась, отступая. Он уже небрежно кинул дублет на кресло и принялся снимать с себя перевязь. Он так и продолжал наступать на меня, его лицо было бледным, а на скулах ходили желваки.

— Ты знаешь, что делают с беглыми рабынями?

Я всё дальше пятилась от него, видя его невменяемый, жесткий взор ореховых глаз.

— Нет, но думаю, всё же я не так виновата.

— Их наказывают, — процедил Альваро, опуская оружие на другое ближайшее кресло. И начал угрожающе цедить: — Выпороть бы тебя… но уж больно жалко тебя, глупую, но вот другое наказание… ты получишь сполна…

До меня наконец дошло, что он задумал, точнее, то, как он решил меня наказать. И это было ужасно! Порка, хоть и была в десять раз болезненнее, но точно не так унизительна и аморальна, как это наказание.

— Не надо, я больше не буду убегать, клянусь, — заверещала я, пытаясь сбежать от Альваро.

Но герцог стремительно преодолел расстояние между нами и жестко стиснул меня в своих руках, и словно приговор прохрипел над моим ухом:

— Конечно, не будешь. После моего наказания ты вряд ли посмеешь на такую дерзость, как побег.

Глава 43

Я попыталась отбежать от него, но герцог стремительно ухватил меня за плечо и дернул к себе. Приподнял над полом и, удерживая под грудью крепкой рукой, потащил к постели. Я начала неистово сопротивляться, пытаясь встать, но не доставала ногами пола, неумолимо прижатая к мужской груди.

В следующую секунду Альваро бесцеремонно опрокинул меня на кровать, припечатав своей грудью к постели и впился яростным поцелуем в губы. Не давая пошевелиться, он начал насильно терзать мои губы, грубо и властно, удерживая мои руки над головой, а его свободная рука быстро легла на мою грудь. Сжала упругую выступающую плоть, совершенно не стесняясь в своих дерзких ласках.

В исступлении я продолжала биться в его руках, даже не в силах дать ему пощечину, ибо он был слишком силен и словно железным капканом удерживал мои запястья.

Меня трясло от бессилия и унижения и из последних сил я прохрипела под ним:

— Не надо, Альваро! Ты же не хочешь причинить мне вред, я знаю!

В этот момент его губы безумно терзали мою шею, а ладони оглаживали бедра, то и дело проникая пальцами в потаенные места.

Понимая, что еще немного, и он овладеет мной, я в панике яростно прошипела:

— Ненавижу тебя… ненавижу!

Альваро вдруг замер надо мной, тяжело дыша. Видимо, все же услышал мой истеричный вопль.

Через миг он дернул головой, словно хотел стряхнуть некий морок, и потом быстро скатился с меня. Встал с постели и начал поправлять свою одежду.

Я облегченно выдохнула пару раз, почти не веря, что он все же отпустил меня. И решил отступить в своем безумстве. Сев на постели, я одернула платье и откинула растрепанные волосы за спину. Скрестила руки на груди, чтобы прикрыться от него. Ощущала себя такой несчастной и жалкой, что хотелось расплакаться. Я еле сдерживалась, но чувствовала, как на глаза навернулись слезы обиды.

Герцог, покончив со своей одеждой, уже через минуту обернулся ко мне. Вперив в меня пронзительный, горящий взор, глухо сказал:

— Я уже предупреждал, что тебя ждет наказание, если ты будешь своевольничать!

Услышав это, я уже не смогла сдержаться и заплакала, подтянув колени к груди и уткнувшись в них лицом.

Альваро, герцог де Ортега

Я был одержим этой девицей, один её взгляд — и я терял голову.

Но минуту назад я чувствовал такую ярость после её побега, оттого что с ней могло случиться всё что угодно, не появись барон Бруно так вовремя. А ещё меня пожирала жгучая ревность. Этот мужчина, который помог ей сбежать, ведь он явно был неравнодушна к ней, иначе бы не пошёл против меня, презрев мой приказ. И я найду его и убью.

А ещё она смела препираться со мной. Хотя она была моей.

Сейчас я ощущал себя последним мерзавцем. Никогда не думал, что я на такое способен. Никогда и ни одну женщину я не брал насильно. Они все всегда желали меня, а я выбирал из них самых красивых. И что на меня сейчас нашло, я не понимал. Какое-то помутнение рассудка. И ведь я почти сделал это!

— Я уже предупреждал тебя, Ирене, — процедил я. — Что тебя ждёт наказание, если ты будешь своевольничать.

На это она просто расплакалась, уткнувшись лицом в поджатые колени.

Мне стало не по себе.

— Если ты собралась вызвать мою жалость, то ошибаешься! — прорычал я в запале.

Подняв на меня заплаканное лицо, она всхлипнула.

— Ты… ты… — она хотела сказать что-то, но её голос сорвался. — Гнусная скотина!

Она закрыла лицо руками и заплакала снова.

Скотина. Ясно.

Эти слова подействовали на меня как красная тряпка на быка.

Ведь я немного успокоился, а сейчас снова начал заводиться. Понимал, что именно я виноват в её горьких слезах. Но ведь это она спровоцировала меня на это непотребство. Сначала не давалась мне, хотя я был ласков и нежен с ней. Даже спас ей жизнь два раза, не считая того, что уберег её от смерти, а теперь она задумала сбежать от меня так нагло. И сейчас дикое желание к ней, распаленное её коварством, ударило в мою голову так сильно, что полчаса назад я не соображал, что творю, потому и случилась вся эта мерзость.

Она принадлежала мне и должна была быть послушной. Я имел полное право прикасаться к ней. Но она ни в какую не хотела этого понимать. Даже побег затеяла, словно я был каким-то ненавистным монстром для неё, а не защитником, который уже не раз спасал ей жизнь и вообще заботился о ней.

— Я могу делать с тобой всё что хочу, ты моя рабыня, — прорычал я над ней, сжимая кулак.