Матиас Тульманн. Охотник на ведьм (сборник) - Вернер К. Л. - Страница 79

— Пришел закончить начатое моим братом? — прошелестел вампир хрипло.

Его изувеченный голос звучал жутко, но Вальтер сумел разобрать в нем нотку надежды.

И только сейчас сообразил, что держит наготове деревянный посох, нацелив его заточенным концом прямо в грудь вампира. Вальтер вяло улыбнулся и опустил оружие.

— Нет, — ответил он наконец и добавил с искренним сочувствием и сожалением: — Только Зигмар сможет даровать тебе покой.

— Если Зигмар избрал проводником своей воли такого человека, как Гельмут Клаузнер, то мне очень жаль, — вздохнул Сиббечай и присмотрелся повнимательнее, заметив как изменилось лицо Вальтера. — Ты понимаешь, что он такое, — по глазам вижу. Я — чудовище, — согласился вампир, — но разве мой брат не такой же? Он прячет свою отвратительность под плащом справедливости, под знаменем праведности, но чем он на самом деле отличается от того, чем стал я?

Если бы вампир знал, насколько точно прочитал те мысли, что терзали разум старого жреца, он бы улыбнулся.

— Гельмут Клаузнер служит Империи и пресвятому Зигмару, — заявил Вальтер, пытаясь совладать с глодавшими его сомнениями. — Он обращает силы врагов против них самих, выжигает огонь порчи таким же огнем.

Вампир горько и свистяще рассмеялся:

— Вот как? Твой благородный заступник служит Зигмару? — Изувеченное тело Сиббечая содрогнулось от болезненного смеха. — Тогда объясни мне, почему я встретил его здесь? Я ведь не следовал за твоим хозяином до самого Мордхейма, я дожидался его здесь. Я знал, что он явится сюда, чтобы набрать чудокамня. Гельмут собирается использовать его так, как не посмел бы ни один чародей или некромант.

Вампир и сам как будто вздрогнул от ужаса, представив себе тот мрачный замысел, ради которого Гельмут Клаузнер отправился в Мордхейм. Услышав о чудокамне, жрец побледнел — охотник на ведьм и впрямь собирал все осколки зеленовато-черного камня, какие только удавалось отыскать. Но, в отличие от наемного сброда, также рыскающего по развалинам в поисках камней, у Гельмута, насколько знал Вальтер, не было богатого покровителя, собирающегося выкупить осколки.

— Гельмут лишь хочет очистить эту землю от скверны и изгнать из Империи порчу, — настойчиво повторил Вальтер, борясь со страхом и сомнениями.

— Он надеется это сделать, да, пусть и таким извращенным способом, — ответил Сиббечай. — Он готов сжечь целое поле, спасая один-единственный колос. Я знаю, что именно он украл у меня, — добавил он шепотом. — Я знаю, какие древние тайны он узнал из моей книги!

— Тебе не запугать меня! — воскликнул Вальтер, снова занося деревянный посох.

Вампир слегка покачал головой — насколько хватило сил.

— Значит, ты глуп, — заявил он. — У твоего хозяина было достаточно времени, чтобы расшифровать эти записи и добраться до самых жутких знаний. Говорю тебе: Гельмут Клаузнер прибыл в Мордхейм с одной целью — он собирается повторить Великий Ритуал Нагаша!

Вальтер в ужасе отпрянул, когда вампир прошептал древнее и нечестивое имя Первого Некроманта, бессмертного отца немертвых. Деревянный посох выпал из рук жреца и со стуком рухнул на мостовую.

Грандиозный замысел, о котором говорил Сиббечай, потрясал. Великий Ритуал, мрачная сказка, которую до сих пор пересказывали шепотом зимними ночами, событие столь чудовищное и постыдное, что эхо его до сих пор звучало в душах человеческих, история, которую будут помнить те, кто даже и не слышал о краях, где она произошла.

Великий Ритуал, катастрофическое заклятие, коим Нагаш уничтожил королевства Нехекхары и навеки обратил в Земли Мертвых, заклятие, коим он поразил всякого мужчину, всякую женщину, всякое дитя и всякого зверя, а затем воскресил в виде бездушных тварей, обреченных бродить по бесплодным пустошам до скончания веков.

От одной мысли, что подобные знания могли сохраниться после того, как Зигмар сокрушил молотом Черного Колдуна, Вальтеру становилось дурно.

— Я слышал, что говорил Гельмут, — прорычал жрец. — Ты преследовал его до Мордхейма, чтобы забрать свою богомерзкую книгу! Ты сам намеревался сотворить это чудовищное заклятие!

— Я ждал, потому что знал: он обязательно придет сюда, — поправил его Сиббечай. — Я явился в Мордхейм, чтобы отомстить за то зло, которое Гельмут сотворил с моей женой и дочерью. — Голос вампира наполнился яростью. — Я преследовал Гельмута все эти годы ради мести, а не ради какого-то сборника проклятых и богохульных знании!

Жрец воззрился на монстра, обдумывая его слова. Наконец, кивнув собственным мыслям, Вальтер вытащил кинжал из-за пояса.

— Если я освобожу тебя, ты поможешь мне остановить Гельмута? — спросил жрец. Голос Вальтера дрожал — ему было мерзко осознавать, что он собирается сделать. Вампир кивнул, насколько получилось. — Но ты должен понимать — я не смогу оставить тебя в живых после того, как все закончится.

— Когда Гельмут умрет, никакого смысла оставаться в живых у меня и не будет, — ответил Сиббечай. — Ты сделаешь то, что должно, и я не стану тебя останавливать.

Жрец наклонился и взялся за одну из серебряных цепей. Он коснулся ее лезвием кинжала, но, помедлив, снова взглянул на вампира.

— Откуда мне знать, сдержишь ты слово или нет?

— Клянусь Зигмаром, которого почитал при жизни, — ответил Сиббечай, а затем добавил тише и жалобнее: — Если тебе этого недостаточно, то я поклянусь душами моей жены и дочери, что не причиню тебе никакого вреда.

Вальтер кивнул, услышав эту смиренную и уверенную клятву, и принялся распиливать серебряные звенья.

— Пуля, — прошипел вампир. — Она вытягивает из меня силы. Вытащи ее сначала, иначе от меня не будет никакого толка. А раз я слишком слаб, чтобы помочь тебе, то оставь в покое цепи и брось меня Гельмуту. Только пообещай, — с ненавистью прорычал он, — что даже без моей помощи ты уничтожишь этого еретика!

Вальтер оставил в покое цепь и взглянул в изувеченное лицо вампира, впервые увидев перед собой не бездушного монстра, но проклятого и измученного человека. Жрец кивнул, ощутив новый прилив силы.

— Я обещаю. Я клянусь своей верой в пресвятого Зигмара — Гельмут Клаузнер ответит за все, что натворил. — С этими словами Вальтер опустился на колени рядом с Сиббечаем, рассматривая жуткую дыру, прожженную в мышцах плеча. Затем он снова посмотрел вампиру в глаза и добавил: — Подозреваю, будет больно.

Он воткнул в рану нож, и Сиббечай стиснул зубы — измученное тело пронзила новая волна агонии.

Покончив со своим тошнотворным занятием, Вальтер поднялся. Отчего-то отсутствие крови делало операцию еще более жуткой — из сжавшихся вен вампира не пролилось ни капли жидкости, сколько бы ни рассекал их нож жреца. Вальтер поднес золотую пулю к глазам, удивляясь, как столь маленькая штуковина смогла сразить такое жуткое существо, как вампир.

Губы Вальтера растянула ироническая улыбка. Теперь это жуткое существо было его единственным союзником в борьбе с человеком, которого Вальтер когда-то звал другом и учителем. Воистину пути судьбы неисповедимы.

— Готово, — сообщил жрец, отбрасывая пулю прочь. — Ты ощущаешь какие-то изменения?

Но его вопрос остался без ответа — не успел Вальтер обернуться, как Сиббечай тут же вскочил на ноги, одним нечеловечески сильным рывком выдирая стальные штыри из мостовой. Он хлестнул серебряной цепью, болтавшейся на руке, и тяжелый металлический штырь на конце цепи угодил жрецу прямо в висок.

Вальтер рухнул на мостовую, и вампир сразу же бросился на старика и принялся душить цепью, не обращая внимания на резкую боль, обжигавшую лишенные кожи ладони там, где их касался металл. Всего один пугающе короткий миг, и жрец обмяк, Сиббечай выпустил труп, и тот свалился на землю. Цепь почти начисто перерезала жрецу глотку, и вампир голодными глазами уставился на кровь, заливавшую грязные булыжники. Опустившись на четвереньки, монстр принялся лакать из алой лужи.

Сказать по правде, не стоило и надеяться на то, что план этого дурачка сработает — вампир был слишком слаб, чтобы выступать против Гельмута Клаузнера сразу же, и даже если бы они с Вальтером каким-то чудом и одолели бы спятившего охотника на ведьм, то Сиббечай вряд ли сумел бы потом удрать с книгой. По-настоящему имела значение только книга. Не смерть Гельмута, не какая-то там благородная попытка помешать безумным замыслам охотника.