Матиас Тульманн. Охотник на ведьм (сборник) - Вернер К. Л. - Страница 75

Коль зашевелил разбитыми губами, будто пытаясь что-то сказать. Матиас наклонился пониже, надеясь разобрать слова. Но вместо этого дворецкий плюнул кровью прямо ему в лицо, и разбитый, опухший рот искривила довольная ухмылка.

Матиас отстранился, утирая лицо шелковым платочком. Смерив взглядом пленника, он обернулся к Штренгу. Наемник даже и не скрывал улыбки, явно наслаждаясь недовольством и нарастающим раздражением патрона.

— Подловил он тебя, а? — хохотнул Штренг.

Охотник пропустил насмешку мимо ушей и указал рукой на жаровню с раскаленными углями, из которых торчали три железных прута.

— Эта крыса заговорит, — пообещал Матиас.

Штренг исполнительно вытащил один из прутов — его кончик раскалился до красноты и слегка дымился.

— Я, честно говоря, не уверен, что это хорошая идея, — заметил наемник. — Пожалуй, было бы лучше ненадолго оставить его в покое.

— Когда мне понадобится твой совет, я тебя спрошу, — огрызнулся Матиас, выхватывая орудие пыток из рук помощника.

Стоило охотнику поднести раскаленный прут к телу Коля, как измученный дворецкий задрожал и обмяк. Выронив прут на пол, Матиас сгреб Коля за грудки.

— Книга! — рыкнул охотник прямо в лицо еретику. — Гримуар Гельмута Клаузнера! Скажи мне, где он!

Штренг подошел поближе, внимательно разглядывая узника. Помедлив, он протянул руку и повернул голову Ивара, не встретив ни малейшего сопротивления. Вытерев руку об изодранную мантию дворецкого, Штренг отошел назад.

— Теперь тебе придется говорить погромче, если ты хочешь, чтобы он тебя услышал, — пожал плечами наемник. — Или, может быть, опять за жрецом Морра пошлем?

Охотник проглотил рвущееся с языка проклятие, и Штренг с улыбкой повернулся.

— Я же тебе говорил — погоди немного.

Матиас отвернулся от умершего дворецкого и раздраженно стукнул кулаком по ладони. Он понимал, что Штренг прав — отчаянная необходимость поторопиться, съедавшая Матиаса, привела к этой ошибке. Мучения, которым он подверг Коля, оказались чрезмерными для и без того ослабленного тела. А значит, остается только один человек, который может ответить на нужные вопросы.

— Значит, беремся за старика, а? — спросил Штренг, даже не трудясь скрыть кровожадное предвкушение.

Матиас вздохнул, смиренно опуская голову.

— Да, — ответил он. — Теперь Вильгельм Клаузнер — единственный, кто может дать мне необходимую информацию.

Охотник направился к металлической двери, но едва успел открыть ее, как сверху донесся истошный крик. Переглянувшись с помощником, Матиас бросился вверх по лестнице, выхватывая меч и пистолет.

Дурное предчувствие, не отпускавшее его, теперь заговорило в полную силу. Крики по-прежнему раздавались сверху, эхом отдаваясь на лестнице, и Матиас ускорил шаг, перемахивая по три ступени за раз. Но даже так он понимал что уже не успевает вмешаться в то зло, что творилось сейчас этажом выше.

Миновав пустые коридоры крепости, он поспешил туда откуда доносились перепуганные голоса и отчаянные рыдания. А затем Матиас ощутил и кое-что еще — кожу защипал холодок, а в нос ударила едкая трупная вонь. Дурные предчувствия, терзавшие его душу, оправдались. Выскочив в главный холл, Матиас огляделся, поводя перед собой оружием.

Перепуганные слуги столпились возле огромного очага, будто ища защиты у суровых Клаузнеров из прошлого, запечатленных на портретах, украшавших стену. Окинув толпу беглым взглядом, охотник заметил, что все слуги трясутся от ужаса.

На полированном полу обнаружились три тела, раскинувшихся кое-как, — трое слуг попытались остановить ту мерзость, что нагрянула этой ночью в крепость. Неверный свет факелов на стенах отражался в лужах крови.

— Они забрали его! — раздался женский визг.

Матиас обернулся на голос и с удивлением обнаружил, что перепуганный вопль принадлежал обычно спокойной, аккуратной и собранной Ильзе Краузнер. Леди указывала дрожащей рукой на парадную дверь. Оглянувшись, храмовник обнаружил, что тяжелые дубовые створки практически вырваны из петель.

— Кого они забрали? — спросил Матиас, и его резкий тон подействовал на перепуганную толпу, как ушат ледяной воды.

Впрочем, охотник уже знал, что услышит в ответ.

— Его светлость, — заикаясь, пробормотал светловолосый конюх.

— Это были чудовища! — воскликнула молоденькая горничная. — Не люди!

Остальные слуги заполошно кинулись подтверждать слова девушки, и каждый норовил перекричать остальных. Но среди общего гвалта охотник на ведьм услышал кое-что, что заставило его навострить уши.

— Антон? — переспросил он. — Кто сказал, что одним из нападавших был младший Клаузнер?

Вперед протиснулись двое дюжих слуг.

— Мы разглядели, как Руди и Карл пытались его остановить, — сказал один из них. — Это точно был молодой господин. Но он вовсе спятил, и силища у него оказалась, как у демона!

— Это был не мой сын, — поклялась Ильза Клаузнер, выходя вперед. Чем бы ни было это существо, это больше не мой сын. — Она испуганно уставилась на Матиаса. — Я знаю достаточно о бывшей профессии моего мужа, чтобы узнать немертвого при встрече. Это был вампир, такой же, как и его спутник.

Уловив позади движение, Матиас резко обернулся и лишь каким-то чудом не нажал на спусковой крючок пистолета и не разнес голову человеку, подбежавшему со стороны коридора. Штренг замер, как вкопанный, и резко выдохнул, сообразив, что едва не схлопотал пулю от собственного патрона.

— А ты, как обычно, не торопишься, — хмыкнул охотник на ведьм, убирая пистолет в кобуру.

— Что, я все веселье пропустил? — спросил Штренг, все еще заметно дрожа.

— Вампир побывал здесь, — подтвердил Матиас. — Он пришел за стариком. Вместе с ним был Антон — так вампир получил доступ в крепость. Мальчишка теперь и сам стал монстром…

Неожиданно Матиас вспомнил и о кое-чем еще. Он посмотрел наверх, затем махнул рукой Ильзе.

— Я оставил Грегора присматривать за отцом, — сообщил охотник, и леди прижала руку ко рту, сдерживая испуганный вздох. — Ступайте, посмотрите, жив ли он еще!

Ильза поспешила вверх по лестнице, следом за ней устремились несколько слуг. Матиас не стал их останавливать и оглянулся на тех, кто по-прежнему стоял у камина.

— Кто-нибудь из вас видел, куда отправились вампиры? — спросил он.

Чумазый, перепачканный в земле мужичонка поспешно поднял руку. Охотник на ведьм воззрился на него с ледяным нетерпением.

— Я был снаружи, в саду, — робко начал слуга. — Я видел… всякое…

— Куда они направились? — оборвал его Матиас.

— Мне… показалось, что его светлость вел остальных… вел их к… к кладбищу…

Охотник отвернулся. Остальные воспоминания садовника его уже не волновали.

— Идем, — кивнул Матиас Штренгу. — Сегодня ночью ты заработаешь свое золото.

Он широким шагом направился через разоренный холл к выходу, и наемник поспешил следом.

Они очень скоро оказались во внутреннем дворе. Возле распахнутых ворот обнаружились останки человеческих тел. Кажется, вампир старательно избавлялся от всех, кому не повезло стать свидетелем его появления, от стражников-привратников до мальчишек-конюших. Штренг нервно сглотнул, сообразив, что раны убитым нанесли не требушет и не пушка. Матиаса же куда сильнее занимало то, что монстр не стал убивать тех, кто видел, как он уходил.

— Куда мы направляемся? — уточнил наемник.

Матиас, не оборачиваясь, направился к открытым воротам.

— В единственное место, куда Вильгельм мог отвести их, — проговорил охотник. — Туда, где все это началось.

Глава двадцатая

Туман клубился над могилами, окутывал надгробия, цеплялся полупрозрачными щупальцами за стертые и позабытые имена. С лысых веток старого мертвого дуба доносился крик совы, а из сухих зарослей ежевики, тянущихся вдоль кладбищенских стен, ей вторил жабий хор.

Но все звуки смолкли, когда к воротам подошли трое — и по всему кладбищу, как ледяное дыхание самого Морра, разошлась волной аура смерти и злобы. Жабы прижались к земле, зарываясь в мягкий суглинок, отчаянно пытаясь скрыться от ужаса, охватившего их примитивный разум. Сова вскрикнула в последний раз, сорвалась с ветки и полетела прочь, чтобы продолжить свою скорбную песнь в более приятном месте.