Матиас Тульманн. Охотник на ведьм (сборник) - Вернер К. Л. - Страница 64

Взгляд Антона стал холодным, как ветры Кислева.

— Погибель, — ответил юноша. — Погибель обрушилась на наши головы. Твой приятель — охотник на ведьм уничтожил нашу семью. — Губы Антона искривились в мрачной ухмылке. — О, а может быть, это ты нас погубил. — Он невесело рассмеялся. — Ты-то все равно унаследуешь титул, земли и власть! А у меня было только имя — имя Клаузнеров и честь и гордость, что окружали его из поколения в поколение! — Он сжал разбитый кулак. — И теперь их отнимают! Охотник на ведьм не оставит ничего! Когда он закончит свое расследование, не останется больше никакой чести!

— Он у отца? — уточнил Грегор. И тут же отпрянул — такая убийственная ненависть полыхнула в глазах Антона.

— Этот больной ублюдок, этот старый еретик, валяющийся наверху, мне не отец! — огрызнулся юноша и опрометью бросился вниз по коридору, на ходу выкликая своих дружков-бандитов.

Грегор посмотрел брату вслед, покачал головой и направился в отцовскую спальню.

Войдя, он увидел, как охотник на ведьм расхаживает по комнате, дрожа от негодования, то стискивая рукоять меча, то выпуская ее снова. Старик, лежащий на кровати, выглядел еще более поникшим и осунувшимся, чем обычно, и напоминал кучу старых, иссохших от времени костей. Как будто Вильгельм потерял что-то такое, какую-то искру жизни и после ее исчезновения ослаб окончательно.

Матиас обернулся, взглянув на вошедшего Грегора. На лице храмовника по-прежнему застыла гримаса мрачного осуждения, и на мгновение юноше и впрямь показалось, что Матиас вот-вот вытащит меч.

— Это вас не касается, Грегор, — проговорил охотник на ведьм. — Если во всех здешних землях есть хоть один человек, невиновный в этой ереси, то это вы. — Матиас прикрыл глаза и вздохнул, слегка утихомиривая бурлящую внутри ярость. — Вы сами доказали это своей отменной стрельбой сегодняшним вечером. — Когда он открыл глаза, в них снова полыхнул гнев. — Покиньте спальню.

— Он — мой отец, — не отступил юноша.

От этих слов лицо Вильгельма болезненно скривилось, и он издал мучительный стон, перешедший в шипение.

— Он — еретик и убийца, — огрызнулся Матиас. — Он знал о нечестивых делишках своего дворецкого, но в лучшем случае смотрел на них сквозь пальцы. В худшем — попустительствовал всем нечестивым ритуалам.

«Или руководил ими», — подумал Грегор, посмотрев на герб Клаузнеров, висящий над камином, и вспомнив о кольце с таким же гербом, все еще лежащем в его кармане.

Затем он снова обернулся к отцу. Тот опустил глаза, как будто стыдился поднять их на сына.

Грегор покачал головой.

— Что бы он ни натворил, он мой отец, — повторил юноша.

— «Что бы он ни натворил», — передразнил Матиас и хмыкнул, глядя на патриарха. — А что вы натворили? До каких глубин порока опустились? Скольких людей привлекли к этому ненавистному чародейству? Я получу все ответы! — Он погрозил старику кулаком. — Клянусь Храмом, я получу все ответы, даже если мне придется вытаскивать их из вас плетью и ножом!

Грегор поймал охотника за руку.

— Вы не посмеете! — испуганно ахнул он.

Матиас помрачнел. Он понимал чувства молодого дворянина — всю любовь и привязанность, которые Грегор испытывал к отцу, невозможно было позабыть в один миг. Тем не менее охотник не собирался сворачивать с намеченного пути — ради всех, кого так безжалостно зарезали.

— Я получу ответы, — холодно повторил он. — Уходите немедленно. Немедленно! — с нажимом повторил он, ткнув пальцем в сторону двери.

Вместо этого Грегор направился к маленькой боковой дверце, ведущей в отцовскую отдельную часовню.

— Вы ошибаетесь, — проговорил юноша, но в его голосе послышалось сомнение. — Мой отец не мог…

— Мог и сделал, — оборвал его Матиас и снова уставился на иссохшее существо, лежащее на кровати. — Посмотрите, как сильно его терзает вина, как стыдно ему за вскрывшуюся правду. «Вильгельм Клаузнер, охотник на ведьм». — Тульманн презрительно усмехнулся. — «Вильгельм Клаузнер, некромант и чародей» будет поближе к истине. — Он взглянул Грегору в глаза. — Вы знаете, что я прав.

Юноша сглотнул подступивший к горлу ком.

— Я буду молиться за вас. Молиться, чтобы Зигмар избавил вас от этих ужасных заблуждений, которые вас одолевают.

— Лучше помолитесь за черную душу вашего отца, чтобы Зигмар проявил к нему хоть чуточку того милосердия, в котором этот зверь отказывал своим жертвам, — ответил охотник на ведьм.

— Не причиняйте ему вреда, — предупредил Грегор. — Мне будет слышно все, что происходит в этой спальне.

От этих слов сына Вильгельм страдальчески стиснул зубы. Охотник на ведьм едва заметно кивнул.

— Я не нанесу ему ран, — холодно прошипел Матиас. — До тех пор, пока он не перестанет отвечать на мои вопросы. А когда этот момент наступит, вы можете либо помочь мне уничтожить это порождение зла, либо сами станете его жертвой. Решать вам.

Грегор не стал отвечать и скрылся в часовне, захлопнув за собой дверь.

— Не причиняйте ему вреда, — прохрипел Вильгельм, и Матиас наклонился, глядя на изможденного старика. — Мои сыновья не повинны в том зле, в котором повинен я. Я не позволил бы этому злу затронуть их.

Охотник на ведьм улыбнулся в ответ, и эта улыбка вышла такой же жестокой и злой, как у каменных горгулий, украшавших Великий Храм.

— Убедите меня в этом.

Глава шестнадцатая

Антон и трое его ближайших подручных галопом неслись по извилистой тропе, петлявшей между больными деревьями, окружавшими крепость Клаузнеров.

Юноша раз за разом прокручивал в голове драму, которая начала разворачиваться в тот момент, когда он покинул крепость. Он не желал смиряться с происходящим и все сильнее подхлестывал коня, срывая на нем гнев.

Ужас, терроризировавший округу, не был делом рук его отца, просто не мог быть! Ради чего Вильгельму понадобилось бы делать такое? Эти убийства не принесли ничего, только ослабили власть и влияние Клаузнеров в их собственных землях. Нет, этот чужак, этот охотник на ведьм преследовал какие-то собственные цели, выдвигая подобные обвинения и помогая врагам семьи Антона. Тульманн заморочил больному старику голову и заставил поверить, что его наветы — абсолютная правда.

Антон находил утешение в таком самообмане. Он не очень- то переживал о том, виновен ли отец на самом деле в этих преступлениях, и его не слишком заботило, как старик закончит свою жизнь — на дыбе, с криками, или на костре.

Всю свою жизнь Антон старался соответствовать идеалам старика, и теперь, когда он наконец-то повзрослел и возмужал достаточно, чтобы отправиться на собственные подвиги и заслужить собственную славу, проклятый старый тиран отказал ему в этом. Грегор, любезный Грегор, старший сынок, унаследует титул, земли и власть.

А что останется Антону, если он не пойдет и не добудет себе что-нибудь сам? Ничего, только имя Клаузнеров и многовековое наследие традиций и чести, сопровождавших его. А теперь у него и это собирались отнять. И Антон не мог позволить этому случиться.

Он покосился на своих спутников. Они еще покажут этому охотнику на ведьм. Они пойдут и найдут кого-нибудь более подходящего на роль убийцы, притащат в крепость его изувеченное тело и покажут этой пришлой свинье, какими невероятными и необоснованными были ее безумные обвинения. Антон вытащит своего отца из ямы бесчестья и скандала, которую этот жалкий безмозглый дурак сам для себя выкопал и теперь с готовностью туда спрыгнул.

Антон усмехнулся, представляя, как старик будет благодарен ему. Возможно, он увидит, чего стоит его младший сын. Все, что для этого требовалось, — придумать, на какого бы из этих жалких мерзавцев-поселян можно свалить вину за убийства.

Лошади с топотом пронеслись по мостику, пересекавшему ручей, — именно здесь Матиас и Грегор сумели оторваться от немертвых волков. На досках, в том месте, где издох волк, по-прежнему темнело пятно, как будто выжженный контур. Антон не обратил на него внимания, поглощенный мрачными мыслями. Однако, когда лошадь одного из его товарищей испуганно заржала, юноша встревоженно огляделся.