Матиас Тульманн. Охотник на ведьм (сборник) - Вернер К. Л. - Страница 50

Вернув бумаги на стол, Матиас снова принялся тереть глаза. Грегор, подавшись вперед, вчитался в написанное.

— Ренцо Гельдер, Иерофант Нульна… Детлеф-Эрих фон Энгельштосс, Повелитель Упырей… Фаустина Курц, Черная Ведьма…

— Звучит как перекличка в зале ужасов Мариенбурга, — добавил охотник на ведьм и указал пальцем на тома, разложенные по всему столу и на полу вокруг. — Вот уж в чем нельзя упрекнуть ваших предков, так это в праздности. — Забрав у Грегора бумаги, он принялся их перелистывать. — Я постарался отделить большую часть шелухи. Мы знаем, что здесь замешано нечестивое искусство некромантии, и поэтому я сосредоточился на этой области, выписывая таких злодеев, как… — Матиас взглянул на верхний лист, где сначала записал одно имя, а затем вычеркнул: — … серый провидец Крипсник. Одно из расследований вашего отца. Потом я убрал из списка тех, кто точно мертв. — Он снова перелистнул страницы и нашел еще одно имя, перечеркнутое линией. — Например, Гизельбрандт Фогхейм, один из последователей покойного и неоплаканного Великого Заклинателя. Его череп и поныне выставляется на всеобщее обозрение в храме Морра в Карробурге. — Охотник покачал головой и вздохнул. — Но даже так в моем малом списке пятьдесят семь имен.

— Полагаю, самые старые имена тоже можно вычеркнуть, — заявил Грегор и, негромко усмехнувшись, забрал у Матиаса толстый том. — Я имею в виду — неужели и правда необходимо углубляться на триста лет, чтобы отыскать имя нашего монстра?

— Возможно, — ответил охотник предельно серьезным тоном. — Грязное ремесло некромантов основывается на извращенных поисках бессмертия, а значит, те, кому хватает сил и изощренности ума, могут продлить себе жизнь гораздо дольше срока, отведенного им богами. Некоторые даже умудряются привязать свою душу к телу и после смерти продолжают существовать в мрачной пародии на жизнь. — Матиас вяло улыбнулся юноше. — Кто знает, как долго подобные существа могут таить обиду? А ваши предки ведь перешли дорогу не одному такому греховоднику. — Он показательно приподнял записи. — Вот, например, ваш дед уничтожил нечестивый культ бога-падальщика Нехекхары, основанный душевнобольным волшебником Тефнакхтом в Аверхейме. Несмотря на то что Клаузнер сумел обрушить на заклинателя возмездие Зигмара, сам он остался весьма недоволен тем фактом, что не всех последователей Тефнакхта смогли переловить. Ваш прапрадед выходил на бой с тварью, называвшей себя Ханжиком Васаловым, неподалеку от границы с Кислевом. Записи утверждают, что все необходимые меры предосторожности при уничтожении Васалова были приняты, но, когда речь идет о вампирах, ни в чем нельзя быть уверенным до конца.

Охотник снова перелистал страницы с заметками.

— Возможно, нам придется добраться до основателя вашего рода, Гельмута Клаузнера, который, согласно летописям, уничтожил вампира по имени Сиббечай в проклятом городе Мордхейме около пятисот лет назад. — Матиас отложил бумаги. — Даже у вашего отца полно своих скелетов в шкафах, добавил он, глядя на Грегора. — Вильгельм выследил жестокого Еноха Зильбера в Хельмсгарте, однако эта отвратительная личность ускользнула до того, как ее успели сжечь на костре за все злодеяния.

Матиас умолк, припоминая собственную встречу с чокнутым «Коллекционером трупов» в катакомбах под Талабхеймом — его до сих пор передергивало от воспоминаний о собрании «кусочков и обрезочков», принадлежавшем этому психу, — каждый «кусочек» ползал или кричал, оживленный неестественной силой. Зильбер казался Тульманну не самым подходящим вариантом — слишком уж безумен он был, чтобы так старательно продумывать убийства вроде тех, что творились в Клаузберге. Однако и полностью сбрасывать его со счетов тоже не стоило.

— Еще в записях упоминается стычка Вильгельма с некромантом Драганом Радичем, разграблявшим старые курганы в Сильвании. Занятно то, что Радич сумел сбежать от вашего отца — несмотря на то что его повесили, есть записи о том, что некроманта видели в Остермарке. Матиас снова покачал головой. — Любая из этих мерзких тварей может стоять за ужасами, творящимися в ваших землях, может быть, здесь никто из них ни при чем. Я пока пробежался лишь по верхам вашей семейной истории. Как вы прекрасно знаете, для мужчин в роду Клаузнеров служение Храму — обычная практика.

Грегор отвел взгляд.

— Да — вздохнул он, — это традиция, которую мой отец нарушил. Он запретил нам с братом исполнять ее. Он боится, что, отправившись на службу в Храм, мы накликаем на свои головы еще большую беду.

Снова повернувшись к охотнику на ведьм, Грегор обнаружил, что тот внимательно смотрит на него.

— Что до меня, то я хотел бы послужить, стать заступником Зигмара и очистить эту землю от сил Древней Ночи. Это в каком-то смысле дает мне ощущение собственной нужности, позволяет думать, что я по праву ношу фамилию Клаузнер и достоин стать наследником семейного состояния.

— А ваш брат? — уточнил Матиас негромко.

— Думаю, отцовский запрет обидел его еще больше, чем меня, — ответил юноша. — Антон всегда жил в тени. Боюсь, именно моей. Он прожил всю жизнь, зная, что все, что он видит, все, чего касается, однажды отойдет ко мне. Подозреваю, это заставляет его думать, что я важнее него, а он никому не нужен. Если бы он стал охотником на ведьм, то обрел бы цель в жизни, начал бы чувствовать себя важным и нужным.

— И все же, несмотря ни на что, ваш брат куда сильнее старается угодить отцу, чем вы, — заметил Матиас.

— Да, он всегда был таким, — признался Грегор. — Антон постоянно старается произвести на отца впечатление, любым доступным способом. Он, может быть, не в восторге от отцовского запрета, но никогда не пытался расспросить о его причинах.

Неожиданно дверь библиотеки распахнулась, и оба собеседника встревоженно обернулись, Матиас даже машинально потянулся за пистолетом, лежавшим на столе рядом с бумагами. Но вошедший оказался чумазым раскрасневшимся детиной в куртке из потертой кожи, наброшенной поверх рубахи, и в грязных штанах.

— Извини, что побеспокоил, Матиас. — Штренг усмехнулся в нечесаную бороду и засунул большие пальцы рук за пояс. — Но я подумал, что тебе будет интересно узнать, что наш приятель за прошедшую ночь напал дважды. — Он улыбнулся шире и продолжил: — Кажется, наш вражина начинает наглеть. В этот раз целый дом вырезали.

— Что⁈ — воскликнул Грегор, полный гнева и изумления Матиас жестом велел юноше умолкнуть и спросил:

— Где это произошло? И как ты об этом узнал?

— Недалеко отсюда, — откликнулся наемник. — Несколько минут верхом. Я услышал об этом от одного из громил его братца, — указал он пальцем на молодого Клаузнера.

— Что ж, вот и ответ на вопрос, почему Коль не стал выгонять меня отсюда, — с отвращением проговорил охотник. — Они, должно быть, наткнулись на следы убийства этой же ночью.

— Возможно, — согласился Штренг, — но, может, все равно съездим да посмотрим? — В его голосе слышался энтузиазм.

— Коль мог проглядеть что-нибудь ценное, — проговорил Матиас, поразмыслив пару секунд. — В любом случае хуже, чем сейчас, нам точно не будет. Полагаю, вы хотите отправиться с нами? — обернулся он к Грегору.

— А вы попробуйте меня остановить, — ответил тот с явной фамильной шепелявостью.

Матиас взглянул на упрямо вздернутый подбородок, на гневно сверкающие глаза…

— Что ж, — сказал он, — тогда выезжаем немедленно.

Устроившись под несколькими гнилыми балками — единственным, что осталось от крыши старого домика, — Карандини сверкающими глазами смотрел на жуткую вещь, лежащую на земле. Омерзительный трофей был большой, хорошо сохранившейся рукой.

Иссохшую конечность окутывала грязная серо-зеленая тряпка, на которой все еще просматривались следы надписей. Рука была невероятно старой — ее хозяин родился в те незапамятные времена, когда сам Зигмар еще ходил среди людей. В этой конечности чувствовалась чернейшая магия — и те греховные чары, что столетиями не давали плоти обратиться в прах, и неугасимая сила духа того, кому она раньше принадлежала. Могуч был павший царь гробниц Нехб-ка-Менту при жизни, и часть этой мощи по-прежнему оставалась в отрубленной руке.