Матиас Тульманн. Охотник на ведьм (сборник) - Вернер К. Л. - Страница 34

— Возможно, у жертв имелись причины выйти в столь поздний час на улицу? — откликнулся Коль. — Тихонечко пробраться ночью на сеновал, чтобы выпить хмельного, или на тайное свидание. А может быть, эти бедолаги услышали, как разволновался домашний скот, и приняли не очень мудрое решение поглядеть отчего. Волки часто рыскают поблизости от хлевов и скотных дворов, ища легкой поживы. И говорят, что если волк однажды попробует человеческого мяса, то потом только его и жаждет.

— Как бы там ни было, взгляд на эти вещи со стороны может оказаться полезен, — ответил Матиас и снова повернулся к патриарху. — Возможно, я смогу подать вам свежую идею насчет этих убийств.

— Раз вы так настаиваете. — Старик со вздохом покачал головой. — Но смею вас заверить, что было бы куда лучше, если бы вы направили свои усилия на что-нибудь другое.

Он махнул рукой, и в неверном свете свечей и камина на его пальце сверкнул тяжелый перстень с печаткой. Ивар тут же шагнул ближе к хозяину.

— Подготовь комнату для нашего гостя, — велел Клаузнер, и теперь пришел черед Матиасу отрицательно покачать головой.

— Это вовсе не обязательно, ваша светлость, — ответил он, — я благодарю вас за щедрое предложение, но мне нужно задать несколько вопросов простым селянам в Клаузберге. И будет куда проще вести расследование, сидя в таверне. — Матиас кивнул патриарху и вкрадчиво добавил: — Я надеюсь, вы понимаете.

— Целиком и полностью, — холодно ответил Клаузнер, и на его лице расцвела хитрая и вызывающая ухмылка. — Конечно же, вам потребуется помощь моих людей в вашей охоте. Они знают эти земли куда лучше чужака вроде вас. И я уверен, что они окажутся незаменимыми для вас в этом расследовании.

— Еще одно щедрое предложение, — откликнулся Матиас. — Я обязательно подумаю над ним. — Он поклонился прикованному к постели старику, взмахнув черной шляпой. — Благодарю за уделенное время. Я упомяну ваше гостеприимство в своем докладе Альтдорфу. Провожать меня не нужно, я запомнил дорогу, — сказал он и, развернувшись, открыл дверь прежде, чем это успел сделать Ивар.

Охотник на ведьм вышел вон, и тяжелая дубовая дверь захлопнулась за его спиной. Дворецким тут же повернулся к хозяину.

— Мы не можем позволить ему здесь оставаться! — воскликнул Ивар. — Его наверняка послали сюда затем, чтобы он шпионил за вами!

Вильгельм жестом велел дворецкому успокоиться.

— Мы будем за ним присматривать, чтобы убедиться, что он приехал сюда не со злым умыслом, — проговорил старик и тяжко вздохнув, продолжил: — Он может пригодиться нам, Ивар. Наши собственные охотники так и не смогли выследить эту мерзость. Может быть, охотник на ведьм сумеет.

Коль покачал головой и постучал по полу жезлом.

— Вы не можете доверять этому человеку!

Вильгельм Клаузнер поудобнее устроился среди подушек, и на его усталом лице снова появилась хитрая улыбка.

— А кто здесь говорит о доверии?

Спустившись по широкой безлюдной лестнице донжона, Матиас вышел обратно в просторный пустой зал, где висели угрюмые семейные портреты. Встреча с главой рода прошла напряженно. Старик оказался подозрительным и боялся потерять власть.

Несмотря на все сказанное им, Матиас заметил в лице Клаузнера кое-что еще. Старик был глубоко обеспокоен и разозлен тем, что в его землях рыщет монстр, а он бессилен положить этому конец. И то, что на это бессилие прямо указал посторонний, явно еще больше подкрепило его чувство вины и разочарования. Охотник на ведьм задумался о том, сумеет ли старый патриарх позабыть на время о раненой гордости и отчаянном стремлении сохранить власть над землями ради того, чтобы наконец-то одолеть этого «зверя».

Матиас надел шляпу и улыбнулся. Он ни на йоту не поверил Клаузнеру, утверждавшему, что всему виной обычное животное. Вильгельм, может, и растерял хватку, но он не так хорошо умел лгать, чтобы убедить охотника в том, во что едва ли верил сам. Нет, здесь явно орудовала какая-то другая сила, такая же древняя и зловещая, как и та, что так жутко и преждевременно состарила патриарха.

— Это вы — охотник на ведьм из Альтдорфа? — раздался голос за спиной Матиаса. Охотник обернулся и обнаружил, что перед ним стоит помолодевшая копия человека, с которым он только что беседовал. Матиас коснулся рукояти клинка, подумав было, что сейчас придется отвечать за ссору в таверне. Но нет — разглядев молодого мужчину, он понял, что ошибся.

Лицо этого Клаузнера не выражало жестокости, а в глазах, в отличие от Антона, не плескалась горькая злость. Он, безусловно, обладал теми же тяжелыми бровями и квадратным подбородком, что и весь остальной род, но его черты отличали те сдержанность и благородство, что давно покинули высохшее лицо Вильгельма Клаузнера и, наверное, никогда уже не появятся на лице его младшего сына Антона.

— Грегор Клаузнер, я полагаю? — утончил Матиас, и молодой светловолосый дворянин коротко поклонился.

— Именно так, господин, — ответил он, и заинтересованность и приязнь в его глазах слегка угасли, а вид стал виноватым. — Я должен извиниться перед вами за моего брата…

Матиас упреждающе поднял руку, прерывая его смущенную тираду.

— Ваш отец уже принес свои извинения.

— Антон отличается горячностью, — пояснил Грегор, — я пытаюсь обуздать его нрав, но, к сожалению, он редко прислушивается к моим советам.

— Вашему отцу стоит взять это дело в свои руки, — заметил охотник.

Виноватый взгляд Грегора навел его на мысль, что старший сын Вильгельма уже неоднократно озвучивал подобное предложение отцу. Впрочем, Грегор быстро восстановил самообладание и повел Матиаса дальше по лестнице.

— Очень хорошо, что вы приехали, — сказал он, шагая по ступеням.

— Его светлость, кажется, не разделяет вашего мнения, — ответил Тульманн. — Я уверен, что он предпочел бы справиться самостоятельно. Сколько бы времени это ни заняло, — добавил он.

— Мой отец — очень независимый человек, привыкший действовать по собственному усмотрению и твердый в своих убеждениях, — ответил Грегор, когда лестница закончилась, и вместе с Матиасом направился через просторный холл. Их шаги эхом отражались от полированного пола, а голоса долетали до сводов потолка. — Но его методы не сработали. Нам нужны новые идеи, новые способы покончить с этим чудовищем.

— Существует великое множество способов поймать волка, — заметил Матиас, и Грегор стиснул кулак в молчаливой ярости.

— Никакой это не волк, — глухо и решительно проговорил он. — Сколько бы мой отец ни твердил про волков, вы не найдете ни мужчины, ни женщины, ни даже ребенка в наших краях, что поверили бы ему. Хотя, конечно, куда проще считать, что это какой-то зверь! Размышления о том, что человеческое существо способно впасть в грех настолько глубоко, отравляют душу.

— Значит, вы уверены, что убийства — дело человеческих рук? — уточнил Матиас и остановился, разглядывая Грегора в свете пламени гигантского камина.

Юноша был полон возмущения и отчаянно жаждал справедливости. Похоже, Грегор, в отличие от брата, переживал и заботился о жителях Клаузберга, и их несчастье глубоко его печалило.

— Нескольких жертв похитили прямо из постелей, из-за запертых дверей, — ответил молодой Клаузнер. — Какое животное сумело бы открыть замок? Какой волк стал бы красть девицу из ее комнаты в ее же доме, вместо того чтобы зарезать свинью в хлеву?

Грегор говорил с жаром и убеждением, и Матиас кивнул. Безусловно, молодого человека вполне мог прислать и сам Вильгельм, чтобы приглядывать за заезжим охотником на ведьм, но Тульманн неплохо разбирался в людях и, несмотря на то что познакомился с Грегором всего несколько минут назад, видел, что старший из сыновей вряд ли бы сумел так убедительно соврать.

— Я остановился в «Седой карге», — сказал Матиас. — И было бы весьма кстати, если бы вы навестили меня там. Не сомневаюсь, что вы отлично знаете, как именно ваш отец пытался поймать эту тварь и почему его охотники потерпели неудачу. Как только я пойму, чего делать не стоит, я сумею подобрать другой способ, получше, а может быть, даже сумею определить, с какого рода чудовищем мы имеем дело.