Матиас Тульманн. Охотник на ведьм (сборник) - Вернер К. Л. - Страница 169

Зилья усилием воли заставила себя встать на ноги и оглянулась в поисках рапиры. Возможно, она еще сумеет догнать Вейхса. Однако стоило ей наклониться за упавшим оружием, как кривой полурослик набросился на нее в третий раз. Зилья успела полоснуть его лезвием клинка, едва не лишив ноги, но уродец все равно прыгнул вперед, не потеряв ни капли скорости, и Зилья отшатнулась, ударившись спиной о мельничный жернов. Полурослик с рычанием вскарабкался на нее, норовя добраться до шеи.

— Убить! Хозяин сказал — убить! — шипел он, плюясь кровью.

Зилья ударила рукоятью рапиры по опухшему лицу, разбивая и без того кривую скулу. Изо рта Лобо посыпались обломки зубов, но уродец продолжал цепляться за ее шею. Зилья отвернулась, пытаясь отстраниться подальше от разбитого слюнявого рта, — и ее глаза распахнулись от страха: перепуганный ослик продолжал бегать вокруг жернова, заставляя его вращаться, и Зилья поняла, что вот-вот окажется под одним из стремительно поворачивающихся вальцов. Ужас, захлестнувший женщину, придал ей новые силы, и она откатилась прочь, подминая под себя и полурослика. Пытаясь вырваться из крепкой хватки уродца, Зилья с такой силой впечатала его голову в каменный жернов, что едва не размозжила ее. Лобо наконец-то разжал пальцы, и Зилья сумела высвободиться. Она придавила дергающегося мутанта к жернову и пригнулась, когда над головой у нее прошел ведущий валик. Лобо еще успел громко заверещать, а затем вращающиеся вальцы раздавили его череп, как яйцо. Зилья ощутила, как обмякло в ее пальцах кривое тельце, и отвернулась, не желая смотреть на то, что осталось от головы уродца.

Коснувшись рукой затылка, она почувствовала влагу — там, где зубы Лобо повредили кожу, сочилась кровь. Зилья поднялась на ноги и похромала к выходу, отгоняя прочь всякие мысли о том, чтобы отправиться в погоню за доктором, — после драки с мутантом даже Вейхсу хватит сил, чтобы одолеть ее в честном бою. А Зилья уже знала, что драться честно доктор не любит.

Снаружи она обнаружила Лайоша — стриганин привалился к поилке с водой, а на предплечье у него виднелась самодельная повязка. Отвлекшись от собственной раны, Лайош поднял глаза, не сумев скрыть изумления при виде плачевного состояния госпожи Марковой.

— Он удрал, — сообщил стриганин. — Я пытался его остановить, но у него при себе был нож. Он меня ранил, видишь? — Лайош поднял перевязанную руку, словно подтверждая собственные слова.

Зилья покачала головой и рассмеялась.

Руины древнего святилища отыскались в чаще леса, между старыми деревьями. Впрочем, святилищем эти жалкие остатки стен и обломки колонн, торчавших из низких кустов, можно было назвать весьма условно.

Нэши остановился возле обрубка гранитной колонны и, обернувшись, почтительно поклонился храмовникам, подъехавшим следом.

— Вот это место, — сообщил дровосек. — А чудовищ я видел вон там. — Он указал пальцем на груду каменных блоков и едва угадывавшихся остатков лестницы, когда-то уходившей на верхние этажи храма, ныне обрушившиеся.

— Спешиваемся и рассредоточиваемся, — велел Кригер, оглядываясь на своих помощников. — Ищите любые следы и держите ухо востро.

Дриест и Гернхейм слезли с лошадей и повынимали оружие. Их примеру последовал и Эрхардт, а монахи-флагелланты Хаусснера принялись выдирать растительность, оплетавшую остатки каменной кладки, высматривая признаки чего-нибудь необычного, скрытого за сорняками.

— Это место не выглядит таким уж сильно разоренным, чтобы заподозрить здесь присутствие скавенов, — заметил Матиас, — обычно там, где располагается логово, неважно, большое или маленькое, большая часть зелени съедена грызунами.

— Возможно, это боковой выход, запасной путь из основного лабиринта, — откликнулся Кригер. Крысиное племя умеет как следует прятаться, когда это необходимо. К тому же, — он выразительно похлопал себя пальцем по носу, — здесь явно попахивает нечистым.

Матиас обвел взглядом груды камней и заросшие сорняками обломки.

Вероятно, это остаточное влияние того бога, которому здесь когда-то поклонялись. В стародавние времена человечество чтило множество странных вещей. Однако признаков присутствия нужных нам созданий я не вижу.

Руины огласились резким, пронзительным воплем. Один из флагеллантов скорчился на земле, зажимая кровоточащий обрубок левой руки. А рядом, на обломке упавшей колонны, сжимая в лапах окровавленный меч, скалилась жуткая тварь, воплощение ужаса и безумия. Худой и жилистый, покрытый мехом и облаченный в грубую броню скавен набросился на искалеченного человека и вонзил длинные зубы ему в глотку. Спустя мгновение чудовище неловко запрокинуло голову и отлетело прочь. Во лбу у него темнела дымящаяся дыра.

— Ты искал признаки? — рявкнул Кригер, убирая разряженный пистолет в кобуру. — Ну вот тебе признаки!

Матиас вытащил собственные пистолеты, и в этот момент из нор, скрытых среди обломков, хлынули скавены.

— Бейте отродий Хаоса! — закричал Хаусснер, крепко сжимая в руках топор. — Не позволяйте им топтать вашу землю! Не оставляйте их в живых, чью бы личину они ни носили!

С этими словами фанатик подхлестнул коня, на полном скаку врезаясь в самую гущу крысиной стаи, и взмахнул топором, круша рычащих, капающих слюной противников. Уцелевшие флагелланты поспешили следом за предводителем, выкрикивая молитвы Зигмару, бесстрашно бросаясь навстречу напирающим зверолюдам.

Грохот сражения разносился по всем руинам, и куда бы Матиас ни взглянул, всюду были ненавистные скавены. Гернхейм прижался спиной к обломку стены, его меч потемнел от мутной крысолюдской крови, а вокруг валялись подрагивающие тела. Эрхардт в одиночку стоял на обрубке колонны, размахивая двуручником, — скавены лезли к нему со всех сторон.

Обнажив клинок, Матиас попытался развернуть коня, чтобы отправиться в самую гущу схватки, но Кригер неожиданно поймал его за поводья.

— Оставь их! Мы вернемся с теми солдатами, за которыми ты послал! — крикнул Кристоф.

Матиас оглянулся на сражающихся и поморщился — стрекочущие крысолюды стащили на землю Дриеста, растратившего все боеприпасы, и принялись рубить его на куски.

Матиас с изумлением повернулся к собрату-храмовнику. Неужели Кригер и впрямь намеревался бросить товарищей и улизнуть с поля боя, как какая-то перепуганная дворняга?

— Пусти, Кригер, — рыкнул Тульманн.

— Оставь их! — повторил тот. — Куда важнее убраться отсюда живыми и привести подкрепления! Ну, сам подумай!

— Поезжай, — огрызнулся Матиас, вырывая у него из рук поводья. — И не волнуйся, если я выживу, то непременно расскажу о твоей храбрости Зерндорффу.

Он без лишних слов пришпорил скакуна и бросился в бой.

Угодившие под копыта его коня скавены завизжали, их тощие тела ломались с неприятным хрустом. Матиас снова и снова наносил удары мечом, и посеребренное лезвие скоро почернело от крови. Стрекочущие твари бросались на него, размахивая изогнутыми клинками, кололи ржавыми копьями — одно из них, едва не задев ногу Тульманна, воткнулось в бок лошади, и та с ржанием встала на дыбы, едва не сбросив седока, и забила копытами, расшибая головы крысолюдам, продолжавшим напирать со всех сторон.

А затем их атака неожиданно захлебнулась, и Матиас увидел, как скавены отлетают назад — кто-то напал на них с другого бока. А затем, к вящему изумлению охотника, рядом возник Кригер, принявшийся рубить скавенов саблей. Его неожиданное нападение, похоже, сломило не самый крепкий боевой дух нелюдей. Они начали отступать обратно в руины, в потайные норы, вереща и стрекоча.

— Мне бы не хотелось, чтобы в Альтдорфе обо мне ходили злые сплетни, — заявил Кригер, вытирая кровь с лезвия сабли.

Матиас открыл рот, собираясь ответить, но не успел произнести ни слова, как воздух вокруг будто холодел, а следом пришло мерзкое чувство, точно по спине проползли невидимые насекомые. Даже солнечный свет, льющийся сквозь листву, начал казаться тусклым — словно его затмила некая нечистая сила.