Матиас Тульманн. Охотник на ведьм (сборник) - Вернер К. Л. - Страница 120

Марков шагнул к кровати.

— Есть законы, стоящие выше тех, что принимает любой временный правитель, барон. Законы, которые обязан соблюдать и уважать сам император. — Магистрат никак не выдавал своих намерений, и даже солдаты, стоявшие совсем рядом, не уследили, как он вытащил кинжал и бросился к кровати. Тысячи людей, убитых по твоему приказу, взывают о возмездии — и я отомщу за них собственной рукой, чудовище!

Он резким рывком отдернул шторы — и зрелище, представшее глазам Маркова, поразило его, как кузнечный молот. Кинжал выпал из его пальцев, ноги подкосились, мигом растеряв всю силу. Магистрат назвал фон Готца «чудовищем» — но даже в самом кошмарном сне не смог бы представить всю глубину своей правоты. Марков застонал, от ужаса лишившись всякого рассудка.

Солдаты бросились вперед, глядя не на тот кошмар, что приходился им господином, но на дрожащего убийцу. Они уперли древки алебард ему в спину, прижимая к полу, и только тогда подняли глаза на существо, внушившее магистрату такой страх.

Тварь, расползшаяся по кровати, как огромный гнойник, подалась вперед, вскидывая руки, вдвое превышающие длиной человеческие. Когтистая чешуйчатая лапа ухватила одного из стражников за горло и сжала. Солдат не успел даже вскрикнуть — монстр с тошнотворным хрустом свернул ему шею, как цыпленку. Второй стражник закричал, швырнул алебарду в лицо твари и бросился обратно к двери.

Возможно, ему удалось бы удрать — существо, в которое превратился фон Готц, не могло похвастать ни быстротой, ни ловкостью. Но Фюрхтеготт не собирался оставлять этого человека в живых — ведь тот мог рассказать о произошедшем здесь кошмаре кому-то еще и лишить чародея шанса исправить ужасную ошибку. Фюрхтеготт напряг волю, и дверь захлопнулась, увлекаемая невидимыми потоками неостановимой силы. Стражник снова закричал, бросился к двери и принялся царапать ее ногтями, оставляя глубокие борозды. Нечистая туша медленно направилась к нему, протянув когтистые лапы.

— Предатели, — выплюнул барон. — Все вы тут заговорщики и убийцы!

Чудовище наклонилось над распростертым на полу Игорем Марковым. Некогда сам внушавший ужас, верховный судья теперь тихо скулил, спятивший при виде той омерзительной твари, на которую осмелился напасть.

— Я — барон Фридо фон Готц! Владыка Вуртбада, хозяин одного из самых величайших городов Империи! — Искривленная клешня подхватила съежившееся тело Маркова и подняла легко, как куклу.

Фюрхтеготт слышал, как изо рта магистрата льется горячечный бред, перемежавшийся всхлипами и повторением одного и того же имени — Зилья. Барон поднес Маркова к бесформенному комку, заменявшему ему лицо, распахнул огромную, бездонную пасть, похожую на акулью и полную корявых гнилых зубов. Фюрхтеготт зажмурился. Челюсти барона клацнули, и бормотание магистрата смолкло.

— Сегодня великий день, — заявил барон, когда звук отрываемого от костей мяса остался лишь в жутких воспоминаниях Фюрхтеготта. Ни стражники, ни Марков уже никому не расскажут о том, что видели. — Сегодня оказался разоблачен и уничтожен отвратительный предатель Империи. Следует это отпраздновать. — Гротескный нарост на плечах барона качнулся вверх и вниз. — Да, весь город должен отпраздновать это. Я составлю указ, а ты его запишешь для меня, мой дорогой главный чародей. Я хочу устроить торжества. Откроем нараспашку склады с едой и раздадим припасы людям в качестве награды за их преданность. А всякий, кто откажется пировать, будет повешен за измену. — Фон Готц снова зашелся хрюкающим смехом. — Я, пожалуй, и дворец тоже открою. Это будет великое празднество, каких Вуртбад не видел с того дня, когда при Хельфенне уничтожили последнего из вампирских графов. — Он ткнул когтистым пальцем в сторону чародея. — Ты должен составить приглашения, Фюрхтеготт. Я не знаю никого, кому еще можно было бы доверить такую честь.

Фюрхтеготт нервно улыбнулся, глядя на огромного монстра. Разум фон Готца разрушался еще быстрее, чем тело, но чародей понимал, что с бредовыми идеями барона лучше не спорить. Он послушно направился к письменному столу и приготовил перо и пергамент. Краем глаза Фюрхтеготт заметил, как чудовище принялось хлебать из миски отравленный суп.

— Мясо всегда следует запивать бульоном. — Барон рыгнул и отбросил пустую миску прочь. В душе чародея угасли последние искорки надежды. Даже рвота троллей оказалась неспособна убить это существо! Пока барон диктовал указ, в голову Фюрхтеготта пришла новая, еще более ужасная мысль. Возможно, тварь, в которую превратился фон Готц, и вовсе нельзя убить?..

Не знающим усталости землекопам-зомби потребовалось совсем немного времени, чтобы разобрать осыпающийся участок стены. За разломанной кладкой обнаружился сырой земляной тоннель. Его стены, неровные и грубые, покрывали следы как будто от гигантских когтей. Кирпичи, вырванные немертвыми, похоже, укладывались с расчетом на то, чтобы снять их позже — кладку склеивала простая глина, легко поддававшаяся ударам топора и кирки. Карандини не хотелось думать, что за существа могли проложить такой тоннель и так хитроумно его замаскировать. Возможно, это были гоблины — хотя они бы использовали инструменты, больше похожие на человеческие, чем те странные, напоминающие когти приспособления, которыми вырыли этот проход.

— Нам туда, — прошипел Сиббечай, заходя в тоннель вместе с некромантом и указывая на север. — Дальше тоннель соединяется с перекрестком, нужно свернуть в левый коридор.

Карандини мысленным приказом отправил зомби вперед. Может быть, проходом никто и не пользовался, но некромант не хотел рисковать понапрасну. Сиббечай, похоже, почуял его страх — костлявое лицо искривилось в насмешливом оскале.

Они прошли пятьдесят шагов, прежде чем оказались на перекрестке. Карандини про себя восторгался вампирским зрением — тот ориентировался в темноте так же хорошо, как смертный — ясным днем. Эту пугающую деталь пришлось добавить к списку сильных сторон Сиббечая; она могла стать еще одной помехой, когда наступит время разорвать их с некромантом хрупкий союз.

Карандини смотрел, как зомби ковыляют в глубь тоннеля, и с тревогой прислушивался к тому, как плещется вода под ногами у мертвецов — теперь он понимал, почему даже здесь, в проходе, по-прежнему воняло канализацией. Грязная вода просачивалась сквозь земляные стены. А потолок здесь был ниже, и это означало, что зомби не смогут нести своего повелителя дальше. Что бы ни вырыло эти тоннели, оно ничуть не боялось замкнутых пространств.

Мертвецы добрались до перекрестка и остановились, дожидаясь, когда их кукловод снова потянет за ниточки и даст им следующий приказ. Карандини заметил, как долговязый силуэт Сиббечая скользнул влево. По крайней мере, если здесь их кто-то и поджидал, вампир обнаружит засаду первым. От этой мысли некромант гадко ухмыльнулся — но его улыбка тут же угасла, стоило ему разглядеть, что впереди. Дальше тоннель превращался практически в подземное болото, между грубо вырезанными стенами тухла зловонная жижа. Отругав про себя неизвестных землекопов, тилиец отправил своих рабов вперед, не дожидаясь, пока костлявая фигура Сиббечая полностью исчезнет в темноте.

Отчаянно вонявшие нечистоты булькали на уровне колен. По бокам тоннеля зияли проходы, ведущие в темные, похожие на пещеры полости. Карандини гадал, чьи злобные нечеловеческие глаза могли наблюдать за незваными гостями из этих нор, и от догадок по его спине полз холодок. Пару раз некроманту показалось, что он услышал тихий скрежет когтей и чье-то звериное шипение. Занервничав, Карандини приказал нескольким немертвым рабам идти позади и прикрывать ему спину.

Отряд успел преодолеть несколько сотен ярдов по темноте, когда наконец источник страха, терзавшего некроманта, решил показаться на глаза. Карандини запнулся о пятую по счету выбоину и упал в грязную воду, перемазавшись с головы до ног. Он выбрался из ила, и в этот момент Сиббечай, ушедший на десять шагов вперед, обернулся. Светящиеся глаза вампира полыхнули. Сначала тилийцу показалось, что Сиббечай просто упивается его промашкой, но затем он понял, что вампир чем-то обеспокоен.