Лекарь для хана (СИ) - Погорелова Галина - Страница 6

Мне и так было не по себе от этой женщины: ни вдохнуть полной грудью, ни подумать. И раз уж она решила устроить смотрины, пусть и любуется.

Выйдя на свободное пространство, я обернулась к ним.

— Проходи!

Получилось немного взять себя в руки. В конце концов, и не таких осматривала.

Вспомнилось даже, как в пору ординатуры мы с однокурсницей помогали на медкомиссии, где через нас прошло больше трех сотен призывников. Вот где обрастаешь броней, а уж похабными шуточками и прочим мужским вниманием меня давно не проймешь. И хоть этот Темир по-прежнему посматривал с той же наглостью, отводить взгляд и на сей раз я не стала.

— Проходи! Чего ждешь?

Указав кивком на место рядом с собой, я чуть не добавила классическое: «Раздеваемся до пояса…», но вовремя опомнилась.

Моя дерзость уже повеселила хатун, заставила ту улыбаться. И других ее нокеров также.

— Слыхал, Темир? – хмыкнув, обратилась к нему она. – Или ты внучки моей испугался?

А вот то, что она при всех назвала меня внучкой, было хорошо. Очень хорошо...

Кое-как я настроилась на работу. Не исключено, что прежняя Айше смогла бы «увидеть» в «пациенте» все, но мне от ее дара остались крохи. Придется рассчитывать на опыт.

Нокер же и впрямь не выглядел болезненным. Нисколько... Разве что он был немым. Может, в этом и крылся его недуг?

До сих пор он не издал ни звука, но моя теория не прожила и пары секунд.

Получив приказ от своей госпожи – ее «Ступай!», Темир таки ответил. Коротко, по-армейски:

— Как велишь, хатун...

А остановившись в метре, приглашающе кивнул.

На вид ему не исполнилось и двадцати пяти. Молодой, статный, еще даже не в расцвете сил. Разумнее было бы осмотреть его по протоколу, но унижать нокера Тайдулы-хатун при свидетелях я не имела права. Так что многое придется оставить за кадром: ни в рот заглянуть, ни живот пропальпировать, ни сердце послушать... Впрочем, в обзор тоже попадало немало. И улыбка, которую он мне отправил, продемонстрировала вполне здоровые, крепкие зубы. А цвет склер, состояние кожи, ногтей и волос не указывали на какие-либо заболевания.

Помедлив, я все же решилась к нему прикоснуться. Хотя бы измерить пульс и прощупать лимфоузлы на шее.

Мои пальцы легли на запястье мужчины. Кожа оказалась теплой, в меру сухой, обветренной. И кровь в венах бежала ровно, спокойно, как у человека, привыкшего к стрессу, нагрузкам, холоду, жаре и к битве. У него были руки воина.

Закончив с пульсом, я подалась вперед. Пришлось приблизиться вплотную, чтобы дотянуться до нужных точек на его шее.

Высокий, черт бы его побрал...

Лимфоузлы оказались чистыми. Все гладко, без припухлостей и уплотнений. Но стоило уйти немного в сторону, к ключице, как на скулах мужчины едва заметно забегали желваки. Там, в области правого плеча, пряталась боль: тонкая, острая. И мимолетный всплеск жара, что уловило мое второе зрение, подтвердил догадку.

Я проверила еще раз, надавив через ткань чуть сильнее, и мой пациент сразу отступил, нахмурившись. Взгляд же с наглого сменил на внимательный, предупреждающий.

Свежая травма. Не от меча либо стрелы – тут другое. Но ему явно не хотелось, чтобы о ней знали.

— Ну? Что скажешь? – Напомнила о себе хатун. – Готова?

С ответом я не торопилась. И получив такую реакцию от нокера, все еще не могла выбрать, чего же на самом деле от меня ждут.

Правды?

А если нет? Если хатун устроила проверку не моим талантам, а смекалке?

— Готова, хатун.

Пришлось довериться интуиции:

— Ваш нокер здоров. Нет в нем никакой хвори.

И, если верить первой реакции этой женщины, с тактикой я угадала.

Тайдула-хатун повела подбородком, довольно прищурившись. А потом резко развернулась к сидящему по левую руку беку – Алиму, моемудяде, и ткнула в него пальцем:

— А про него что расскажешь?

Но ответ ей был уже не нужен.

— Да тут и я сама скажу, – она негромко рассмеялась. – Алим у нас охоч до яств.

Тот действительно выделялся внушительными размерами. Вот только отличался не мышечной массой, как нокеры хатун, а самым настоящим ожирением. Но характер у него был легкий, и умом бог не обидел.

Догадавшись, что с его помощью хатун решила свернуть представление, Алим тут же подхватил ее смех, а похохотав, пару раз демонстративно хлопнул себя по животу ладонью:

— Спасибо Всевышнему за сытую жизнь при нашем хане! Долгих лет ему! Долгих и тебе, хатун!

Его призыв повторили остальные, и напряжение заметно спало.

— Возвращайся, Айше, – позвала меня хатун.

Я опустила голову. Но до того успела бросить взгляд на своего пациента. И мне показалось, что он действительно посмотрел с благодарностью. Совсем чуть-чуть, на долю секунды.

— Ешь. Набирайся сил, – негромко добавила гостья, уже не стирая улыбки. – И после не спеши уходить, девочка. Останься... У меня к тебе разговор.

Глава 8

Застолье продлилось еще минут сорок.

Я умудрилась набить себе живот: по-прежнему без аппетита, но есть приходилось, чтобы угодить хатун. Разговор же, начавшийся на ноте напряжения, постепенно вошел в нужный ритм. И если не считать Саиды, которая постоянно нашептывала мне на ухо одно нравоучение за другим, встреча удалась.

Придирки невестки я понимала: ей было не с руки оставлять меня наедине со знатной родственницей. Она попыталась навязаться в пару со мной, когда Тайдула-хатун отпустила гостей, но ей прямо указали на выход.

К этому часу я заметно воспряла духом – держалась собраннее. Бдительности не теряла, но и прежнего страха перед этой женщиной не испытывала. Получилось даже свыкнуться с давлением и посмотреть на нее с врачебной оценкой.

Сколько ей лет, сказать точно я не могла. Ближе к семидесяти – почетный возраст для степи. И букет заболеваний у нее складывался именно из возрастных: налицо были симптомы повышенного давления, изношенности тазобедренных суставов, которые выдавали в ней наездницу со стажем, а небольшой лишний вес усугублялся легкой отечностью. И выглядела она уставшей, хоть и прятала это за стальным характером.

К тому же в середине застолья у нее разболелась голова. Мигреневая боль, которую я заметила не сразу, но теперь почти не сомневалась в диагнозе.

Тайдула-хатун выдала себя жестами: то невзначай тянула руку к основанию шеи, чтобы размять напряжение в холке, то щурилась на полосы света из-под тюндюка, то украдкой промокала слезящийся левый глаз…

Когда остальные удалились, она поманила меня к себе.

Мы прошли за ближайшую ширму, во вторую половину юрты. Там на время ее визита обустроили спальню и что-то вроде гостевой. Интерьер разбавляла нетипичная для простых ставок мебель, привезенная гостьей: что-то среднее между стулом и креслом, столик на высоких ножках, кровать с изголовьем – не настил, а деревянная конструкция со слоем из перины и одеял.

Опустившись у изголовья, хатун полулегла и шумно выдохнула.

— Присядь, – она указала мне на место в ногах, на постели.

Здесь мы были почти наедине – за ширму никто не последовал: прислуга и нокеры остались по ту сторону, и лишь один силуэт у входа я все равно видела.

Темир… Но на меня он более не смотрел, стоял к нам спиной.

Пролежав с закрытыми глазами секунд двадцать, хатун вновь принялась изучать мое лицо. Я благоразумно молчала, сцепив руки в замок. Головная боль этой женщины сама давала мне карты в руки, но торопиться было нельзя, тем более заговаривать первой.

— Есть в людях три черты… – все-таки нарушила тишину она, выдержав долгую паузу. – Те, что я ценю выше дара, ниспосланного Всевышним. Хоть ты бек, хоть чабан – мера одна. Первое, девочка, это ум. Второе – преданность. И третье – умение держать язык за зубами.

Я слегка склонила голову, давая понять, что готова к любым речам. Пауза снова затянулась, но интуиция подсказывала молчать.

— Темир здоров. Мне ли о том не знать? – она посмотрела мимо меня, на стоявшего в пяти метрах нокера, негромко продолжив: – Но ты порадовала ответом – показала ум. И словом не опозорила.