Лекарь для хана (СИ) - Погорелова Галина - Страница 46

В дверном проеме стоял Борчи.

Глава 53

Визит старика не удивил – скрыть от него случившееся я и не рассчитывала. Да и на что вообще надеялся хан, требуя от меня конфиденциальности в этом дворце? Должен же он был понимать: как минимум от одного участника нашего тайного кружка прикрыть случившееся не выйдет.

А вот чего я не планировала, так это того, что Борчи явится с пылу с жару и лишит меня возможности отоспаться.

Но оно и к лучшему – я не успела остыть. И хоть сосредоточиться было трудно, мысли путались из-за истощения, раздражения и злости от этого только прибавилось.

Да, я пока не видела всей картины целиком и уж точно не видела ее глазами старика, но общие черты уже начинали складываться. И пусть только этот шайтан попробует снова таиться. К тому же мое измотанное состояние притупило страх перед ним. Так что теперь доиграться рисковал и он.

Борчи же и сам хорош – давал повод: вместо того чтобы поинтересоваться моим самочувствием, он, не моргая, разглядывал перепуганную Гульнару.

Впрочем, я нашла в этом и свою выгоду: теперь-то он не отвертится.

И так было понятно – девчонка давно входила в его планы. Я догадывалась о чем-то таком еще после нашей встречи в степи, туманных объяснений Темира и того, как неохотно с нее сошла моя чернота, оставив след. А интерес к ней хана и ее участие в «лечении» только подтвердили опасения. Борчи подослал ее ко мне не просто для того, чтобы заставить меня вернуть утраченные способности. Интуиция, а может, и сам дар, подсказывали: причина куда проще.

Не исключено, что именно она, безродная сирота из ставки Хасана, и была всему виной.

— Выйдите обе! – мне пришлось прервать затянувшиеся гляделки и выставить Умай с Гульнарой вон. – А ты, Борчи, проходи.

Он наконец перевел взгляд. Но лишь когда мы остались вдвоем, соизволил приблизиться и присел у меня в ногах.

Тут и я немного растеряла кураж, поежившись. Света в спальне по-прежнему не хватало, и мне в который раз показалось, будто любые лучи, будь то от солнца или от свечей, избегают старика. Он и сейчас словно тонул в тени. Но в его лице я уловила что-то странное – то, чего прежде за время нашего недолгого знакомства не замечала.

Непонимание… Борчи выглядел растерянным. Или даже грустным.

— Почему не пришел сразу, когда был нужен? – подбодрив себя злостью, я пошла в наступление. – Ты же хана чувствуешь, ведь так?

— Так.

— И от тебя ничего не утаишь? Все ты знаешь?

— Если бы, Айше, – тихо перебил он, и я уже без сомнений уловила в его голосе грусть. – Не такой я и всесильный. А что пыль в глаза пускаю – так это полезно. Сама поучись.

Я рассеянно ткнула пальцем ему за спину, туда, где еще минуту назад стояла Гульнара.

— Про нее что расскажешь? Ведь это она тебе нужна. Не я.

— И ты, и она, – опять не промолчал старик. – Обе вы важны, только не так все, как мне думалось.

Зато мне уже думалось предельно ясно.

— Ах ты шайтан степной! – я подалась вперед, поморщившись от боли. – Ты что же и правда ради нее старался?!

— Тише.

— Не буду я тише, – но голос все-таки пришлось понизить, чтобы окончательно не перебудить весь дворец. – А ну отвечай: под хана ее подложить решил?!

— Айше.

— Что «Айше»? Ты прямо отвечай!

— Надо так.

— Борчи!

— А как еще? – все же уступил он. – Как, по-твоему, я бы их свел? Нашего правителя и ее… – взгляд старика иронично мазнул по двери и убежал куда-то вверх. – Не самую завидную, да и не самую умную кыз из степи. Ее бы и на порог Берке не пустили...

— А я тебе тогда на что? Ты для нее испытания устраивал? Не для меня?

— Нет. Обе вы связаны, но у каждой своя дорога.

Я устало отмахнулась.

— Поняла я уже свою дорогу – вылечить твоего хана ровно настолько, чтобы он начал засматриваться на молоденьких дурочек. А ведь мы оба знаем, чем это закончится, даже если она ему не одного, а пятерых наследников родит. Плохо, Борчи... Плохо закончится.

От последней мысли мне стало холодно. Пришлось взять паузу и несколько минут посвятить глубокому дыханию, иначе желудок рисковал снова подвести. Но странным было и другое: Борчи по-прежнему не читал мне нотаций и не пытался заставить замолчать. А вот следующей откровенности я от него совсем не ожидала.

— Ты уж прости, Алина… или Айше.

От этих слов меня пробрал липкий страх, но я упрямо подтолкнула старика, не дав ему замолчать.

— За что простить, Борчи?

Я уже решила, что он наконец снизойдет – извинится за мои мытарства в степи, за тайны и за все манипуляции с моей жизнью. Но и тут его ответ ошарашил не меньше.

— Не должен был хан сегодня приходить к тебе. И ее не должен был видеть. Рано это – не тот путь он выбрал.

— Я не понимаю.

— Так и я, поверь, мало что понимаю. Но ты на меня не сердись: я думал, у нас будет больше времени – успею тебя подготовить. А оно, видишь, как повернулось…

Борчи поднялся медленно, будто за последние минуты состарился на пару десятилетий. И спину разогнул с трудом.

— Как повернулось? – переспросила я.

— Как должно, – взбесил меня он.

— Постой!

— Нет. Тебе отдыхать нужно, Айше. Я уйду тихо, никому не помешаю.

Он сделал несколько шагов к двери, но на пороге остановился, взглянув через плечо.

— Ничего не бойся, – досталась мне его же фраза, – сердцу верь – для тебя все сладится и горя не принесет.

— Что сладится? Ты куда? – попыталась я его задержать, но подняться не смогла.

Перед глазами забегали мушки, и вновь подкатила тошнота. На то, чтобы унять спазм, ушла еще минута, но к тому времени в комнате уже никого не было.

А ведь я не слышала ни шагов, ни стука двери.

— Борчи, скотина, – прохрипела я, попытавшись встать, но тут же завалилась обратно. – Умай!

И бывшую караванщицу, как назло, дозваться получилось не сразу – по ощущениям, она шла ко мне бесконечно долго, не иначе из соседней ставки. Когда же дверь приоткрылась, я уже едва держалась в сознании: так сильно клонило в сон.

— А где бей? – боязливо заозиралась Умай.

Мне и самой хотелось знать, где.

— Ушел.

— Тут же должен быть, – прошептала она, привычно накрыв грудь ладонью, где висели защитные амулеты. – Проглядела я его, хатун. Сходить за ним, догнать?

Я же чуть не спросила, а не привиделся ли он нам троим, но от предложения отказалась.

— Нет. Хватит ночь тревожить.

— И то верно, – тут же поддержала меня Умай. – Ночь у нас приключилась такая, что забери ее Всевышний, и горести твои забери... Утром свидитесь – никуда он не денется.

Вот тут можно было бы и согласиться. Как ни крути, а на беседы и тем более на поиски Борчи у меня действительно не осталось сил, но засыпала я все же с тяжелой головой.

Разговор со стариком оставил после себя горький осадок, словно он не просто ушел.

Словно прощался.

Глава 54

К тому моменту, как тишину дворца нарушил первый призыв муэдзина, я уже не спала – лежала с закрытыми глазами, гоняя в голове одни и те же мысли.

К рассвету уверенность в том, что в последних словах Борчи скрывался подтекст, только окрепла. И вместе с ней дурное предчувствие, но какое-то время мне еще удавалось его игнорировать. Во-первых, помогло сносное самочувствие: проснулась я не вполне здоровой, вымотанной, однако за ночь не было ни сильных болей, ни новых приступов тошноты. Что совсем неплохо.

Но придется и мне посидеть на диете, построже, чем у хана. Мало ли что вызвало ту рвоту. Возможно, у меня давно назревала язва. А может, кровь была лишь следствием переваренной чужой боли – объяснение, которое мое медицинское образование принимать отказывалось, зато дар понимал прекрасно.

Во-вторых, меня смогла занять Умай, снизошедшая сегодня до откровений.

Едва открыв глаза, я заметила ее в глубине комнаты. Бывшая караванщица сидела на полу – на принесенном из гостиной тюфяке – и смотрела в сторону покрытой изразцами стены. Задумчивая, уставшая от бессонной ночи, она неотрывно разглядывала сложенный из керамических пластин узор. Он чем-то напоминал славянские орнаменты, копировал их или же действительно был привезен с русских земель. Впрочем, как и Умай.