Лекарь для хана (СИ) - Погорелова Галина - Страница 40

— Голодом морить станешь? – равнодушно поинтересовался хан.

— Нужно так. И не голодом.

— Так чего мне не есть?

— Мяса, сладостей, молока и хлеба… Впредь твоя пища: чистая вода, вареный рис, рыба, коренья, ягоды и кумыс. И травы лечебные, – поспешила добавить я, решив, что он принял условия, но меня грубо перебили.

— Ступай!

— Хан, дозволь объяснить…

— Ступай, говорю, раз ничего путного сказать не можешь, – он махнул рукой, теряя последний интерес. – Уведи ты ее, Борчи!

— Пойдем. Ну, Айше! – настоял старик.

Мне же на этот раз хватило ума промолчать. Но вот отделаться от непрошеного вывода – уже нет. В голове вертелась пугающая мысль: и не про предстоящее лечение, не про сложный характер доставшегося мне пациента, и даже не о сглазе, встретившем меня в штыки.

Сейчас я невпопад думала о другом – что случилось с теми врачами?

Что ждало всех этих табибов и хакимов, которые не справились? Какую «отставку» они заработали?

И, главное, какую заработаю я?

Глава 46

Из покоев Тайдулы-хатун я вышла с полным ощущением провала от собственной презентации. С другой стороны, скорее бы разверзлась земля, чем мне попался бы мужчина, готовый безоговорочно следовать всем врачебным предписаниям, да еще и от женщины. Тут же речь шла о правителе – человеке, пусть и сильном духом, но измотанном болью, и оттого таком «глухом».

Но подход к нему все равно придется искать, и лучше побыстрее…

За дверями нас дожидалась Разия.

Я скользнула по ней взглядом, решив, что Борчи сейчас передаст меня с рук на руки, и едва не начала протестовать. Мне еще столько всего предстояло у него выведать – теперь-то он не станет играть в молчанку после моего официального назначения.

Так что возвращаться в свои комнаты я точно не собиралась.

Меж тем, старик со служанкой не заговорил, указав мне на неизвестный темный коридор.

— Пойдем, Айше!

— Это куда еще?

— Не бойся, – добавил он шепотом, угадав причину моего замешательства. – Ничего с тобой не случится: хан тебя принял. А если бы и не принял, я слово дал.

— Кому дал? – в тон ему спросила я.

— Сама знаешь…

И пусть о Темире вслух он не заговорил, на душе у меня все же полегчало.

— Ну, Борчи, или как мне тебя называть?

— Так и называй.

— Нам нужно поговорить и о сглазе, и о лечении... – я поравнялась с ним, озвучив личный интерес. – А еще и обо мне.

Все же пора было выяснить, так ли этот шайтан видел меня насквозь или же я сама себя накручивала.

— Да. Поговорим, – согласился он. – Но потом.

Коридор неожиданно стал уже, и мне пришлось увязаться следом.

Борчи больше не оглядывался. Не получив от него ничего вразумительного, я все же позволила любопытству перевесить осторожность и в который раз за день попыталась прибегнуть к дару – теперь уже и на нем. Сосредоточилась, стараясь нащупать хотя бы край его пустоты, чтобы понять: бьется ли там вообще сердце?

Но добраться до истины не вышло. Едва я коснулась его своим вниманием, как Борчи хмыкнул:

— Не балуй, Айше!

Да и наше путешествие продлилось недолго. Спустя пару переходов старик вывел меня к тяжелой двери и, прежде чем взяться за кольцо, обернулся.

— Ты сегодня поберегись или слечь хочешь?

— Нет. Не хочу.

— Вот и не лезь, куда не просят...

Мы оказались внутри просторных покоев. Вдоль стен тянулись диваны, обитые плотными темно-синими тканями, с подушками из зеленой и золотой парчи. Каменный пол, как и стены, покрывали толстые красные ковры, но общую красоту портил воздух, наполненный едким ароматом дорогих цветочных масел. И выбор такого благовония, похоже, принадлежал хозяйке этого места – сидевшей по центру женщине.

Именно она первой привлекла мое внимание, хотя людей внутри набралось немало. Но еще до того, как мы пересекли половину комнаты, я уже поняла, что объединяет это собрание.

Тайна…

Все они – и слуги, и эта хатун – тоже знали о недуге правителя.

Как я и предполагала, Борчи повел меня прямиком к женщине: моложавой на вид, статной, с яркой тюркской красотой. От ее взгляда не укрылся мой неряшливый вид, я же сдержалась от очередной бесполезной попытки пригладить мокрые косы.

Да, встречают по одежке, но сейчас нужно было подавать не внешность, а суть. И пускай возраст играл против меня – вряд ли эти люди привыкли воспринимать юных кыз всерьез – но мои глаза, и в еще большей степени моя репутация, в кои-то веки придали мне веса.

С нашим появлением смолкли все разговоры, и Борчи сам нарушил тишину.

— Это Айше-хатун, из ставки карачи-бека Алима…

Я лишь сейчас узнала, что власть в моей бывшей ставке перешла к дяде.

— Милостью Всевышнего она будет врачевать нашего хана, – старик чуть поклонился женщине. – И ты, Тайтуглы-хатун, уж прояви к ней заботу.

Если мне не изменяла память, о заботе в мой адрес Борчи просил законную жену Джанибека. Не просто жену, но и мать его наследника – женщину, по слухам, цепкую до власти.

Я едва не потянулась оценить ее своим даром, но вовремя вспомнила наставления старика. Падать в обморок еще и здесь – не лучшая затея. К тому же принимать меня с распростертыми объятиями, судя по всеобщему напряжению, никто не собирался.

— Из ставки предателя Хасана? – тихо переспросила хатун, подтверждая мои опасения. – Так ты привел мне сестру этого пса.

— И кровь нашего хана, – парировал Борчи, спокойно поставив ее на место: – Ты уж об этом помни, Тайтуглы-хатун.

Последовала короткая пауза, после которой я удостоилась кивка.

— На все воля правителя, – традиционно ответила хатун, но говорить со мной не соизволила, как и не подозвала к накрытому перед ней столу.

Я и сама была не против свести наше общение к минимуму. Да и уже понимала: здесь, старшей в иерархии она оставалась скорее формально, и на вопросы здоровья хана влияния не имела.

У остальных присутствующих роли тоже сводились к прикрытию правды, хотя в большинстве от них был и реальный толк.

Борчи методично вводил меня в курс дела, представляя еще восьмерых посвященных.

Первым после законной жены шеличкихана – егохас-нокер, личный камердинер. Звали его Кутлуг. Мужчина примерно одного возраста с Джанибеком, худощавый, жилистый и невероятно внимательный. С его лица не сходила вежливая восточная улыбка, но глаза цеплялись за все, ощупывая меня с головы до ног.

Примерно такую же реакцию, только уже без улыбок, я заслужила у следующих членов нашего кружка – двух нокеров-воинов, телохранителей хана, Аргуна и Тойчу. Они произвели на меня положительное впечатление: ожидаемо крепкие, но не лишенные сообразительности.

После них очередь дошла до «коллег». Эти двое – врачи из постоянного штата правителя – смотрели с нескрываемым скепсисом. Махмуд ибн Салих – пожилой и более ворчливый из них, мастер притирок и обезболивающих снадобий, как он сам мне и сообщил. И Иса-хаким – лет сорока, высокомерный, но довольно образованный для своего времени, что я успела выловить из его бахвальных речей.

Именно с ними мне предстояло провести не один час, выясняя, чем они травили или спасали хана весь этот год. И то, что сладится у нас далеко не сразу, я уже приняла. Девчонке из степи они не обрадовались, но гетерохромия вновь сослужила добрую службу. А может, веса мне и на этот раз придал Борчи, невозмутимо стоявший за моей спиной.

— Слушать ее во всем станете, на то воля хана. И ничего от нее не скрывайте, – напутствовал он, прежде чем вести меня дальше.

В самом конце нас ждали две женщины – наложницы-фаворитки, чья роль тоже сводилась к красивым декорациям. Яркие, холеные, они всем своим видом демонстрировали мужской статус правителя.

Асыл и Сафия. Первая – классическая степная красавица, вторая – явно привезенная с запада, откуда-то с земель Болгарии или Венгрии. Но, несмотря на молодость, держались они не хуже остальных. Пусть и нервничали из-за близкого знакомства сдвуликой Айше-хатун, однако ни неуважения, ни открытого страха не проявили.