Лекарь для хана (СИ) - Погорелова Галина - Страница 36

Да и со мной ей было спокойнее. Я подмечала, что последствия чужого дара не сошли с нее окончательно: «чернота» хоть и вернулась ко мне, но посеяла в ней страх. Кошмары мучили Гулю каждую ночь, что сказывалось на ее настроении. Но сейчас, когда мы вот-вот должны были добраться к главному поселению Джучи, она оживилась.

До переправы через Волгу оставалось минут двадцать, а девчонка уже жадно крутила головой, осматривая попадающиеся на пути кочевья, стада и караваны. При иных обстоятельствах ей, обычной кыз, едва ли повезло бы увидеть что-то дальше родной ставки. И уж точно не этот просторный город.

Во мне тоже нарастало любопытство, но его быстро остужало отсутствие детской наивности, черпать которую было неоткуда.

Рядом с нами, по правую руку, держался Темир. И чем ближе мы подходили к реке, тем чаще я посматривала на него, подмечая перемены. В столицу возвращался уже не просто мой спаситель и защитник, а нокер матери Великого хана: спокойный, холодный, выправленный, словно натянутая тетива. И все же, когда наши взгляды встречались, он делился теплом, предназначенным лишь для меня одной.

Оттого на душе было и светло, и горько. Мне сделалось совестно теперь и перед ним. Совестно за то, что за все эти дни я так и не нашла в себе смелости признаться в своих чувствах.

Я влюбилась в него и промолчала – ничем, кроме поцелуев, не дала ему надежды на взаимность.

Ведь признать такое вслух значило бы еще и дать обещание – отравить душу ожиданием того, что могло никогда не случиться. Долгая жизнь, которую я видела на роду нокера, – это одно, но разделит ли он ее со мной – совсем иное. На этот вопрос мой дар молчал.Сераястепьне обещала нам ни «да», ни «нет». Может быть, именно поэтому мы оба сознательно тянулись друг к другу лишь взглядами – уже сейчас учились сдерживаться и вновь соответствовать правилам.

Сарай-Берке, блестевший в лучах закатного солнца, лучше всего напоминал об этих переменах.

Путь к столице преграждала Волга, но Темир и тут не пожелал терять времени: предусмотрительно отправил гонца. К подходу отряда несколько паромов уже пустовали, дожидаясь нашего появления, и мерзнуть в общей очереди нам не пришлось.

Переправа была организована с военной четкостью. Темир разделил отряд: основная часть осталась на правом берегу, а он, взяв лошадей, десяток проверенных воинов, нас с Гулей и Умай, ступил на борт плоскодонного судна.

Пока паром боролся с тяжелым течением, сумерки полностью накрыли степь. Кутаясь в теплые плащи, мы смотрели, как черная вода бурлит у бортов и как на противоположном берегу один за другим вспыхивают огни столицы. Город встречал под покровом ночи, но спящим назвать его было нельзя.

Сотни и сотни ярких точек заливали светом улицы, растекались по стенам и крышам, через окна и арки. А непривычный на фоне степной тишины шум не стих и с появлением звезд.

Столица Джучи, о чем я вспомнила из уроков истории, как раз в эти годы находилась на пике своего величия. Была не тесным скопищем домов, свойственным европейским поселениям, а растянутым, дышащим простором мегаполисом. Она удивила даже меня, привыкшую к иным масштабам.

Каменные и сырцовые дома стояли вперемешку с богатыми, пусть и невысокими дворцами. Над их крышами поднимались минареты: простые или облицованные изразцами, ловившими свет факелов и блестевшими подобно чешуе рыб. Но рядом с ними в темноте угадывались и купола христианских храмов, и низкие крыши молелен чужеземцев, архитектура кварталов, где говорили на языках, которых я давно не слышала.

Ночная прохлада приносила запахи Волги, в том числе и неприятной речной тины, но ее перебивал хлеб, пряности и еще более неприятный дым от кизяка. В этом городе смешивалось все: благоухание и вонь, вера и кровь, музыка и мода, смех и строгие порядки. На улицах можно было встретить монгола и славянина, купца из Генуи и кочевника из глубокой Азии... Каждый из них жил под одной властью и одним небом.

Все-таки поддавшись эмоциям, я, как и Гульнара, завертела головой, не в силах оторваться от этого зрелища: водопроводов, садов, общественных бань, бесконечных лабиринтов улиц… К тому же город не имел стен. Джанибек-хан, а до того и его предшественники, считали страх перед своей властью лучшей защитой, и довольно долго такой подход оправдывал себя. Но что мне тоже вспомнилось на этих улицах – закат Золотой Орды был не за горами. И выше, чем она находилась сейчас, ей уже не подняться ни при Джанибеке, ни при любом другом правителе…

— Айше, – меня позвал Темир, задав нейтральный вопрос: – Глянулся ли тебе Берке?

Развернувшись к нему, я грустно улыбнулась.

— Да. Красиво... Однако степь мне нравилась больше.

Темир понял скрытый смысл моих слов, но ответной улыбки себе уже не позволил.

— Сегодня я приведу тебя к Тайдуле-хатун, – негромко заговорил он, когда мы въехали в административный квартал. – А как решит она – узнаем завтра… Что же до твоих кулов, когда караван прибудет в город, они будут под моей защитой. А Умай останется при тебе, как и Гульнара. Я сам о том попрошу.

— Спасибо...

Я благодарно кивнула, догадавшись, что мы почти у цели. Глаза начало пощипывать, но меньше всего мне сейчас хотелось добивать его еще и своими слезами.

Дворец Тайдулы-хатун появился через две улицы – тяжелый и приземистый. По моим ощущениям, он занимал целый квартал и выглядел глухо. Никакой показной роскоши: в подобном освещении я успела отметить лишь резьбу над входом да факелы, выхватывающие в темноте светлый камень. Но за самими стенами так и напрашивался простор. Наверняка там имелись и богатые террасы, и сады, и конюшни…

Как только мы въехали в первый внутренний двор, Темир спешился и подошел к нам. Он помог сперва Гульнаре, а затем протянул руки ко мне. Подхватив за талию, задержал в объятиях чуть дольше положенного. Я же украдкой сжала его руку, прежде чем мы окончательно разомкнули пальцы.

В тени арки, ведущей дальше, угадывались силуэты. Среди них нас встречал особый человек: я узнала его не по приметам, а, скорее, по их отсутствию. И даже не прибегая ко второму зрению, поняла, кого увижу. Да и этот шайтан не заставил себя ждать.

Уже через миг из темноты вышел Борчи.

Глава 42

Рядом со мной заржал Ветерок, вполне сдержанно, но это будто послужило сигналом. Остальные лошади мгновенно сошли с ума: взволновались и захрипели, ударяя копытами в плотно утрамбованную землю двора так, что нокерам пришлось приложить немало сил, чтобы удержать их и поскорее увести прочь. Животным тоже было не по себе от такого соседства, а внезапно возникшая суета лишь подчеркнула тишину, исходившую от фигуры Борчи.

Мне и самой сделалось муторно – чудилось, что даже свет факелов к нему не лип, так и оставлял его в тени. Я невольно прикусила язык, а ведь всю дорогу до столицы копила раздражение и гнев. Что уж там, начала это делать гораздо раньше, в первые дни изгнания из ставки Хасана, выстраивая в уме длинные обличительные тирады. И готовилась высказать старику все, особенно за Гульнару и волков, которыми, в чем теперь не сомневалась, каким-то образом управлял именно он.

Да, злости во мне и правда скопилось немало. Но сейчас, оказавшись от него на расстоянии пары метров, я как-то разом растеряла решимость, хорошо еще головы не свесила. Тело знобило. Мною вновь овладел прежний необъяснимый страх перед этим человеком: липкий и животный, не поддающийся никакой логике.

Я мимолетно взглянула на него через призму дара и тут же зажала рот ладонью, подавив вскрик.

Борчи был... пустым.

Там, где у любого живого существа пульсировал свет, цвет, проступала многослойность или хотя бы тени, зияла абсолютная пустота. Он отсутствовал в этом мире на уровне моего второго зрения, словно был и не человеком вовсе…

Заметив реакцию, Борчи чуть улыбнулся: одними уголками губ, не затрагивая глаз. Он понял мой интерес, кажется, остался им доволен, но комментировать не спешил. Развернувшись, встретил подошедшего к нему Темира.