Лекарь для хана (СИ) - Погорелова Галина - Страница 19

То, что на меня смотрели как на товар, мне очень не нравилось.

— Тыкул? – задал он вопрос и тут же сам на него ответил: – Нет. Не так… Ты вольная,урус. – А потом, будто потеряв интерес к теме, указал на мертвого волка. – Так что тут с вами случилось?

— На нас напали чоно. На меня… на мою семью, – поспешно добавила я.

Это была ложь во спасение. Не зная дел в ставке и причин, по которым меня выкинули в степь, разумнее будет попридержать правду.

— Отец и мать еще вчера погибли. А сегодня… – я перевела дыхание, позволяя голосу дрогнуть, – чоно добрались и до нас.

— Сестра твоя? – он взглянул на спящую Гулю. – Мать одна у вас?

— Одна была, – без зазрения совести соврала я, понадеявшись, что Гульнара не очнется в ближайшее время.

— А конь чей? – интерес степняка сместился ко все еще беспокойному Ветерку.

— Мой! – твердо отрезала я. – Теперь мой.

— А ты-то чья?

— Своя собственная!

Он хмыкнул, развеселившись от такого ответа.

— Имя назови.

— Алия, дочь Хайама, – угодливо ответила я, кивнув на Гулю, – а это Гульнара. Моя младшая сестра.

Прости меня, Господи, пусть она действительно не придет в себя! Лишь бы не сейчас…

— Мы из ставки карачи-бека Хасана. И будем тебе благодарны, ага, если ты нас туда проводишь. Я отплачу.

Он дернул плечом, задумавшись.

— Хм-м. Вот как?

— Да! – я наклонилась вперед, заглядывая ему в глаза. – Отплачу, честно. Что смогу, отдам. Только помоги вернуться.

— Об этом не проси, – ошарашил он.

— Это почему же?!

— Так нет ставки.

— Как это нет? – по моей спине будто льдом провели. – Что говоришь такое? – но я быстро прикрутила командный тон. – Скажи, прошу.

— Пожар.

— Неужто все выгорело?

— Нет, кыз. Небольшой пожар: пяток юрт сгорело.

— Почему же ставки нет?!

— Ушло кочевье Хасана-бека. Мы его не застали: дня два как ушло…

Степняк поднялся, посмотрев на меня сверху вниз.

— А к зимовью я тебя не поведу. Уж прости.

Глава 22

— Что же нам делать? – тихо спросила я, посмотрев вверх.

Глаза все еще резало из-за яркого солнца, и в голове стоял туман после «лечения» Гули, но новость о кочевье взбодрила меня лучше ледяной воды. Если этот степняк говорил правду и стойбище действительно снялось с места – наши дела плохи. Очень плохи.

Хотя, куда уж хуже?

— Ага, – осторожно позвала я, но он проигнорировал.

Возвышался надо мной, уставившись куда-то вдаль, будто высматривал там что-то, а может, просто красовался – набивал себе цену. Раскусить его было несложно. Тут и без умений Айше я видела в нем природную хватку.

Такой своего не упустит: торгаш до мозга костей. Даже меня успел оценить...

Пришлось позвать его снова:

— Ответь, прошу.

— Не торопи, кыз, – он бросил очередной взгляд сверху вниз. – Думать буду.

Ну, думай… что мне еще оставалось делать.

Я так и продолжала сидеть с Гулей на руках, ожидая его решения.

Караванщики тем временем заканчивали короткий привал, если это вообще можно было назвать привалом. Костров они не разводили, за готовку обеда не брались: просто присели на минут десять-пятнадцать, дали передышку лошадям и верблюдам. Да и то лишь потому, что наткнулись на нас. Точнее, на Ветерка.

Скорее всего, именно он привлек их внимание посреди открытого пространства...

Предоставленная сама себе, я уже без помех осмотрела весь караван.

Он оказался больше. Человек пятьдесят-шестьдесят, что вполне логично: слишком опасно ходить степью малым числом. И верблюжья цепочка была не одна: из-за пологого холма тянулась вторая, голов на десять, тоже нагруженная тюками. А за верблюдами ползли еще две крытых телеги.

В них, присмотревшись, я разобрала женскую часть.

Караванщики нередко брали в дорогу жен и невольниц: для готовки, развлечения, других хлопот. И эти тоже путешествовали с удобствами.

С одной стороны, увиденное обнадеживало. Передо мной был обычный караван – со своей жизнью и со своими правилами. Но, с другой… мысль о том, что нас могут бросить, посчитав обузой, никак не уходила.

После устроенного Хасаном, наивности во мне заметно поубавилось, и добра от незнакомцев я не ждала.

Да, в степи существовал негласный закон: помоги путнику. Но сейчас был важен не этот обычай.

Караван-баши – вот кто решал все. Его воля, настроение и расчет. А последний у него точно имелся.

Этот мужчина уже мне не нравился: хитрющий, привыкший искать выгоду во всем. К тому же, ценитель женской красоты, что в сложившихся обстоятельствах я бы не назвала комплиментом в свой адрес. Но тронуть меня или Гулю он не посмеет. Нет... Это будет позором на всю степь. Никто потом не станет иметь с ним дела.

Мы все-таки вольные – равные ему по крови.

И если бы не мой страх снова остаться одной, и не эта проклятая усталость, я обязательно вела бы себя по-другому. Но, наблюдая, как караванщики постепенно возвращались к верблюдам и лошадям, как вокруг нас становилось все меньше людей, меня таки прорвало:

— Ага, не уходи! – я повысила голос, заставив его наконец-то посмотреть вниз. – Всевышним молю, не бросай нас!

Он скривился в уже своей привычной манере, покачав головой:

— Да что ж ты крикливая такая, так ты мне беду накличешь! И не ухожу я никуда: говорю же, думать надо, что с вами делать.

— И что же? – не выдержав, опять перебила я.

— А вот что… – тон его сделался мягким, вкрадчивым. – Могу отвезти тебя и твою сестру до стойбища Тогана-бека. Нам как раз по пути: дней через десять будем там, если степь не взбрыкнет. Согласна?

— Да! Согласна.

О ставке Тогана-бека я знала немного. То, что она стояла в пределах Джучи, ближе к границе с Чагатайским улусом, на большом торговом пути. И то, что там был порядок.

— А еще я дам вам защиту, – тем же медом лилось мне в уши. – Еду, сон, наряды… все дам, красавица.

Он не присел, понизив голос так, чтобы слышала лишь я:

— Но с тебя будет плата.

— Какая?

— Ты отдашь мне коня.

— Нет! – вырвалось у меня быстрее, чем я успела обдумать предложение.

— Есть и другой вариант.

От его маслянистого взгляда по спине вновь пробежал холодок. Темный и вязкий, он скользнул по мне с прежней мужской оценкой.

— Хорошо, ага! – не дожидаясь продолжения, я поспешно закивала: – Отдам!

Такая реакция нашего спасителя не обрадовала, даже задела.

— Договорились, – коротко процедил он.

— Его зовут Ветерок. И у него рана на боку…

— Не твоя забота, кыз! Вставай давай!

— А сестра моя?

— Вставай, тебе говорят! Управимся.

Сменив тон на командный, степняк подозвал к себе двух слуг. Еще трое, что и так занимались Ветерком, потащили коня вглубь каравана.

Я едва сдержала слезы, наблюдая, как его привязывают к телеге, а наши пожитки перекладывают внутрь.

От собственного предательства захотелось кричать, вот только другого выхода не было. На ум пришли все возможные варианты: я вспомнила и о золоте, оставленном Хасаном, но быстро забраковала идею, посчитав опасной.

Во-первых, те несколько чашек и тарелок, прихваченных мною, увезла на себе кобыла. Во-вторых, как объяснить, откуда у двух простых степнячек такое богатство? Да и этот конь.

Хорошо хоть караванщик не спрашивал о нем и не сыпал вопросами. Пока что...

Отвернувшись от Ветерка, я подавила эмоции. Сегодня-завтра что-то придумаю, не оставлю его в чужих руках. Но сейчас мне нужно было позаботиться и о себе, и о Гульнаре.

Слуги уже осторожно переносили Гулю к женской повозке. Я поспешила следом, но окрик степняка тут же полетел мне в спину:

— Эй, кыз!

Ну что еще ему надо!

— Да, ага?

Не понимая, чего от меня хотят, я решила проявить благодарность:

— Спасибо тебе за твою доброту.

— Узнала бы ты меня сперва, Алия, вот тогда бы и благодарила.

Мне пришлось сцепить зубы, чтобы не съязвить и не ответить с прежним характером. Была бы перед нимАлина, как минимумАйше-хатун,увидел бы он мою настоящую благодарность. Но я лишь натянула вежливую улыбку, склонив голову.