Пустой. Пенталогия (СИ) - Скабер Артемий - Страница 249

– Ещё раз.

Убрал, вернул. Со второго вышло быстрее.

– Ещё раз. Медленно.

Убрал, вернул. На третий раз метка отозвалась ровнее, без задержки, и мешок ушёл в пустоту, стоило подумать.

– Живое не класть. Жидкость не лить. Глиф внутрь не совать. Высохнет источник до дна, ничего не достанешь, и метка обратится мёртвым шрамом, пока в тебе снова не наберётся сила. И не пихай больше сундука. Пространство рвётся некрасиво и шумно.

Я попробовал не просто достать мешок, а сразу нужную мне вещь из него. Сосредоточился и выпустил энергию. Представил, что мне нужно и вот мою особое ядро с тремя кольцами уже лежало в зажатом кулаке. Сдерживался, чтобы не показать как я рад.

– А ты быстро учишься, – поднял брови маленький человек. – Сам разобрался?

Как он заметил? Неважно. Ядро исчезло в пространстве, а за ними оправились: бумага, что нам выдали в школе и свиток для Марну. Не знаю, обманули ли меня, но я доволен своим приобретением и тем, что избавился от опасных вещей.

Посмотрел на окно и перевёл взгляд на дверь, ловя чужие источники.

К двери я подошёл, ловя источники за стеной. Сильный всё так же у арки. Трое держались у моста. Двое сменили место. Один сидел теперь на крыше, где раньше никого не было. Остальные? Я их не чувствую.

– Тер‑пе‑ли‑вые, – выдохнул я, не зная, что мне теперь делать.

Торги закончились. Защита лавки тоже подходит к концу, как и время для возвращения.

– Ещё вы‑ход есть? – спросил я.

– Дверь.

Мой взгляд уткнулся в него.

Сандзо вздохнул.

– Эрхард всегда приводит ко мне людей без чувства юмора. Ладно. Помогу другу моего друга. Серп всё равно стоил чуть больше двух советов.

Свой табурет он отодвинул. Под ним лежали обычные доски. Коротким крючком, взявшимся из той же пустоты, он поддел одну, и три доски поднялись разом, соединённые снизу.

Под полом открылся узкий каменный колодец. Деревянная лестница уходила вниз, в темноту, и оттуда тянуло холодом, сыростью и запахом стоячей воды.

– Ходы под городом старше Вороньего Крыла, – обронил Сандзо. – Кто их рыл, уже никто и не помнит.

– Ку‑да вы‑йду?

– Не здесь.

– Точ‑нее?

– На первом раздвоении налево. Дальше иди туда, где сильнее пахнет железом. Потом сам поймёшь.

– А ес‑ли не пой‑му?

– Тогда узнаешь что‑нибудь новое.

Ногу я занёс над колодцем. Сандзо придержал доску.

– Увидишь Эрхарда, передай, что я всё ещё не люблю шум.

Лестница оказалась скользкой. Спускался я медленно, придерживаясь за влажное дерево, и свежая метка на правой щиколотке ныла при каждом шаге. Над головой доски встали на место, и голоса улицы, скрип ворота, дыхание тех, кто ждал у порога, оборвались разом, будто их отрезали.

Темнота легла на глаза плотно. Как только я спустился с лестницы, вода тут же дошла до щиколоток. Ощупал всё вокруг себя. Стены здесь сложены из камней, а местами… не мог понять что это такое. Что‑то скользкое и тёплое.

Пахло сыростью, тиной и тем железом, о котором говорил Сандзо. Вокруг я не чувствовал никого кроме моего Ростка. Чуть выдохнул и двинулся как сказал торговец. Касался стены ладонью и считал шаги. Свод местами опускался так низко, что приходилось гнуть шею. Под ногой то и дело попадался какой‑то мусор. Чуть не упал, когда что‑то мягкое ушло из‑под подошвы в сторону, живое или бывшее живым, разбирать я не хотел.

На первом раздвоении свернул влево. Железом пахло гуще, и где‑то там, в темноте, плескалась вода, будто её кто‑то тревожил.

Итог сделки я подвёл на ходу, потому что думать под землёй было больше не о чем. Схрон беглеца есть. Следы Вирга и секты сняты с меня. Узнал о работе во Внешних Загонах, где платят зелёными за то. Свиток к Марну, чтоб не слишком обманули. День Последнего Ветра и цена читательской печати для изучения информации о свете с неба.

Утром у меня не было ни тайника, ни работы, ни дороги в библиотеку. Теперь всё это есть. Нет только ядер, чтобы за всё заплатить, и уверенности, что я доживу до вечера.

Вода поднялась выше щиколоток.

Проход сузился, стены сошлись, и впереди забрезжил свет. Не факельный, а живой. Сероватое свечение бежало по глифам, вырезанным в породе.

И тогда я поймал источник. Давление легло на грудь ровно. Камень сделался тяжелее, вода вокруг ног будто загустела. Впереди, там, куда вёл ход, был Узел.

Я остановился.

Тот, кто держал этот источник, не прятался. Я медленно попятился, нащупывая стену за спиной. И тут на меня надавил ещё один, чуть дальше первого. Сперва я и не понял, что это источник. Слишком большое и слишком спокойное. Мой Росток сжался в точку.

Звериные знаки в груди прильнули к источнику, будто ища укрытия. Кольца на лбу, что вращались без остановки с самого прорыва, замерли. Даже метка на щиколотке захолодела резче прежнего.

Тот второй, точно на стадии Сердцевины…

Глава 10

От одной этой мысли ноги на миг сделались чужими. Замереть и сделаться камнем среди камней.

Тело поняло это раньше головы. Лопатки вжались в мокрую кладку, там, где стена уходила в неглубокую нишу. Дыхание замедлилось и стало почти бесшумным. Сектантский глиф вспыхнул и тут же своим слоем оплёл мой источник. Старался не двигаться. Одно неверное движение стопы, а за ним один плеск и звуки.

По лицу потёк пот от того, как я старался себя не выдать, так ещё и давление от этих двоих, но особенно от Сердцевины. Так меня накрывало лишь однажды, в Клине, оттого, в тёмном балахоне, кого не заметили ни Гарст, ни стража, ни одна живая душа, кроме меня.

Быстро перебрал всё, что у меня было, даже когда считать нечего. Рваный шаг? Не уверен, что он поможет мне скрыться здесь в незнакомых туннелях. Звериный Срез? Они его попросту не заметят. Непробиваемость и Опора? Подарят одну лишнюю пульсацию перед тем, как погаснуть вместе со мной. Вот и всё моё богатство. Захотят прикончить, прикончат, и я даже не разберу, чем именно меня убили.

Странным было другое. Слой сокрытия я поднял уже после того, как их почуял. А пока пятился к стене, вода подо мной качнулась, и где‑то у самого колена тихо хрустнул под сапогом не то камешек, не то чей‑то мелкий костяк. А эти двое даже не шевельнулись в мою сторону.

Списал это на сектантский глиф и сам себе не поверил. Слишком уж дёшево обошлось. Что‑то здесь было не так, и разбираться в этом было некогда.

Их я не видел, да и особо желания не было. Ход впереди изгибался, и за изгибом по вырезанным в породе глифам бежало то самое живое серое свечение. По мокрой стене проползла тень. Длинная, с тонкими пальцами. Шорох одежды о камень. Один раз коротко звякнуло, тихо, металл о металл, как задевают пряжкой о пряжку. Или жетоном.

– Сколько готово? – обронил тот, что дальше и на стадии Сердцевины.

Его голос вышел негромким и крайне уверенным.

– Достаточно для первого движения, – отозвался Узел, мягко. – Но чтобы всё началось ещё рано.

– Я знаю, что рано, – от возмущения Сердцевины у меня по спине побежали мурашки. – Пусть город качнётся первым, вот что мне нужно.

Стоял, вжавшись в камень, и складывал это в голове. Я не знал кто это и не понимал о чём они. Какие‑то волнения в городе, подготовка к чему‑то…

– Как со стражей? – спросил мягкий.

– В нужный день опоздает. Об этом позаботятся. – отозвался Сердцевина.

– А семьи?

– Будут глядеть друг на друга через стол и ждать, кто моргнёт первым. Никто не двинется, пока не станет слишком поздно.

– Школы?

Сердцевина помолчал. Вода капнула где‑то в темноте, и от этой капли по спине у меня прошло холодом. Неужели они меня почувствовали и теперь… Постарался тихо проглотить ком в горле.

– Одна поддержит, – обронил он наконец. – Две других сделают вид, что их это не касается. Остальные выберут сторону, когда увидят, чья взяла. Так было всегда.

Слушал и думал. Это были не слухи, что витают в нашей столовой, и не байки Гарека в дороге. Кто‑то по‑настоящему считал город на пальцах. Кто опоздает, кто смолчит, кто моргнёт. О чём они вообще.