Пустой. Пенталогия (СИ) - Скабер Артемий - Страница 234

Сидел за дверью, привалившись затылком к холодному камню. Слушал, как по ту сторону ребята получают то, ради чего я вышел из руин, обманул Тарима, пережил город. Вот они первые глифы и техники, так рядом и одновременно далеко.

Сказать, что я злился – ничего не сказал. Пришлось закрыть глаза и начать дышать, чтобы не вскочить и не стать бить кулаком в стену. Сосредоточился на созерцании и начал питать источник.

Мысли постепенно приходили в покой, но стоило мне только на чём‑то остановиться, как пламя ярости разгоралось ещё ярче.

– Я получу свои глифы и техники, – произнёс себе под нос. – Меня не остановил убийца… отказ учителя тем более.

Сосредоточился на цели. Перебирал всё, что успел понять о Севре. У каждого человека есть слабость или какие‑то желания. Иногда это одно и то же. Мне нужно найти и надавить на них. В отличие от Эстера она не пыталась давить просто так, объясняла и отвечала на любой вопрос. Она внимательная, аккуратная и требовательная. Что мне это даёт? Ничего.

А что если… посмотрел на дверь, вдруг получится использовать это? Хм… других идей всё равно нет. Время текло, спина стала камнем, в которой я упирался, а ноги затекли.

Терпеть и ждать я умею. Вздохи ребят, возгласы продолжали сыпаться один за другим. Если я правильно посчитал, то им дали всем по… три глифа. Хм… странно, но я видел в том бое с Гиртом четыре техники. Ему дали больше или же как‑то можно совмещать?

Старался не думать об отказе и сосредоточился на другом – бывший прихлебатель Сарна, как‑то объединял разные техники, когда решил меня добить в конце.

Торжественные возгласы ребят не заканчивались и немного сбивали с моих будущих планов.

Я встал до того, как дверь открылась. Они вышли в коридор, измученные, бледные, потные, но с тем светом в лицах, какой бывает у человека, что перешагнул через себя.

Первым выскочил Тавр, он растирал себе грудь и улыбался.

– Шалх… – вырвалось у него, и он осёкся, наткнувшись на меня взглядом.

Варис тут же шагнул ко мне.

– Рейланд, я не хотел, – произнёс он тихо. – Вопрос вырвался. Я не думал, что она…

– Неважно, – убрал его руку, которую он потянул ко мне.

Он тут же замолчал и поджал губы. Бренна подошла следом, комкая рукав.

– Прости, – выдохнула она. – Я думала, если сказать, она поможет…

Сарн заметил мой взгляд и тут же отошёл в сторону. Тавр развёл руками и потупив взгляд произнёс:

– Мы же хотели… чтоб она тебе помогла.

– У вас получилось, – сухо отозвался я. – она помогла.

Варис предпринял ещё одну попытку тронуть меня, снова потянулся к плечу. Я поднял руку, не дав ему коснуться.

– Не стоит.

Прошёл между ними, к двери, из которой они только что вышли. За спиной осталась тишина. Севра убирала со стола тонкие пластины, каждая с одним вырезанным знаком. Даже не подняла головы, когда я вошёл.

– Что тебе нужно? Или ты успел прогреть свои гнёзда? – спросила она.

– Я хочу получить свои глифы, – повторил.

– Рейланд… – повернулась женщина и устало выдохнула. – Я могу лишь представить чего тебе стоило выбраться из деревни и оказаться тут. Через сколько пройти, чтобы достичь Ростка и перевестись в класс Второго Круга… Но школе не будет проку от ученика, который испортит себе первые гнёзда.

– Учитель, – поклонился я. – Вы когда‑нибудь помогали разместить глифы в холодные гнёзда?

– Что? – её брови поползли вверх. – Нет… – Замотала она головой. – Потому что так никто не делает. Это глупо, опасно и почти бессмысленно.

– Но хотели бы узнать? – продолжил я разворачивать свою догадку.

– Я… – Севра замолчала. Взгляд её ушёл не в сторону, а внутрь, туда, где она уже перебирала последствия. – Любопытно, конечно. Чистое гнездо без прогрева… можно увидеть, как знак ищет опору, как рвётся связь, где именно возникает отторжение…

Женщина уже не смотрела на меня и бормотала. Тихо выдохнул и не стал её отвлекать. Пусть сама проглотит тот крючок, который я только что показал ей.

– Глупость какая, – вдруг тряхнула она головой. – Кто же рискнёт?

– Я! – шагнул ближе. – Как вы сказали, я через многое прошёл и по пути кое‑что усвоил. Без силы ты никто. Я готов рискнуть, а вы ничего от этого не потеряете.

И тут Севра попятилась назад, словно растерялась. Через пульсацию собралась и шагнула вперёд.

– Если ты уничтожишь гнездо, отвечать буду я. Не ты. Ты будешь лежать и хрипеть, а мне объяснять, почему я позволила ученику сделать то, что сама назвала глупостью.

– Тогда лучше вы будете рядом, когда это случится, чем потом будете объяснять, почему я сделал это один. И обещаю, я не буду вас винить, независимо от результата.

Учитель открыла рот, чтобы возразить, но ничего не сказала. Пауза растянулась.

– Глиф, вбитый в холодное гнездо, ляжет криво, – начала она.

– Я это слышал и понимаю.

– Не перебивай меня! Он будет жрать вдвое больше силы, чем должен. Отклик медленнее. Техника будет рваться в самый нужный миг. И всякий раз, как ты возьмёшься за неё, гнездо ответит болью, будто ты трогаешь рану. А если гнездо не примет знак, я могу выжечь связь. Вот какая цена. Ты слышишь её или опять только удобную половину?

– Слышу, – кивнул я. – Всю.

– И всё равно просишь?

– Прошу.

Севра глядела на меня, и в её ровном лице проступало что‑то новое. Она снова задумалась. Я видел, как она хотела попробовать, но пока ещё не решилась.

– Почему? – обронила она наконец. – Только не говори мне про заплаченные ядра. Ты уже получил немало за них.

Сделал паузу и выбирал лучшие слова, которые её точно убедят.

– Учитель Ровэн, сказал, что городу нужны сильные возвышающиеся, – произнёс я.

– Городу нужен живой ученик, а не калека с кривой техникой, – отрезала она.

– А ученик, который не успел получить технику к экзамену? Он городу нужен?

Севра промолчала.

– Вы сами сказали, – надавил я, – гнёзда у меня чистые и сильные. Лучше, чем у остальных. Эстер заметил мой источник и был поражён. Значит, если я не могу прогреть их обычным путём, дело не в слабости, а в чём‑то другом.

И тут она кивнула, каким‑то своим мыслям.

– Вы знаете, что это может быть? – спросил я тихо.

Севра не ответила.

– Нет? И я не знаю. – Держал её взгляд. – А раз так, обычным путём мы этого не поймём. Ждать смысла нет. Гнёзда не прогреются оттого, что я посижу до экзамена смирно.

– И что ты предлагаешь? – кивнула она.

– Лучше вложить глиф в холодное гнездо под вашим присмотром и с вашей помощью… Потому что если не вы, я всё равно попробую сам. Найду какой‑нибудь глиф, куплю и попробую

Севра сузила глаза.

– Угрожаешь?

– Нет, – качнул я головой. – Предупреждаю, что плохо останавливаюсь, когда другого пути не вижу.

– Заметила, – сухо обронила она.

Она отвернулась к столу и постояла молча, глядя на разложенные пластины.

– Я бы хотела поглядеть, – произнесла она тихо, – как ляжет глиф в чистое и сильное гнездо. Такие редко встречаются… но у тебя они не прогреты.

Насторожился, чуя, что перевес качнулся не в мою сторону.

– Не радуйся, – оборвала она мою попытку ответить. – Это недобрая мысль. Лучше прогнать тебя ждать. Любопытство до добра не доводит. Философы, что любопытствовали про глифы… недолго жили.

– Я уверен, что у нас получится – не сдавался.

– Сам ты его не вложишь, – обронила она, будто не услышав. – В холодное гнездо знак не ляжет от твоего хотения. Он будет упираться, а ты… рвать себя изнутри и звать это упорством. Но я могу вложить его силой и удержать форму, пока знак не вцепится в гнездо сам. Вот только легче тебе от этого не будет.

– Значит, вложите.

Севра обернулась, и на губах у неё дрогнула тень.

– Ты опять услышал только удобную часть?

Она взяла со стола пластину и повертела её в пальцах.

– Последний раз спрашиваю, – произнесла она ровно. – Понимаешь, что можешь испортить гнездо навсегда?

– Да.