Пустой. Пенталогия (СИ) - Скабер Артемий - Страница 213

Голос у Кайра ушёл в сухой, ровный тон, от которого обычно умолкала вся комната.

– Лист. Или ты сдаёшь оружие сам, или…

Посмотрим, что ты на это скажешь старший ученик. Поднял руку, обрывая его. Снял с плеча мешок, развязал узел тремя пальцами и вытащил наружу свёрнутую накидку. Грязную, в тёмных бурых пятнах, засохших коркой. Ту самую белую ткань, которую носил каждый из нас.

– Вот нашёл её в Нижнем Клине, – произнёс я спокойно, – Её украли из нашей школы. Мне никто не давал задания её вернуть, да и никто не просил. Я посчитал, что так правильно.

Серан осёкся на полуслове. Кайр умолк и уставился на ткань. В комнате повисла тишина, и в этой тишине каждый понял одно: тот, кто носил эту накидку, мёртв.

Запустил руку глубже в мешок и достал бумаги. Плотные листы, с печатями. На многих кровь засохла разводами.

– Тут разрешения на перемещение по городу и за стены, – добавил я. – Разных школ и нашей тоже. Решил тоже не оставлять там и принести.

Лицо у Кайра словно застыло. Он переводил взгляд с накидки на бумаги и поджимал губы. Потом шагнул ко мне и протянул руку. Не побрезговал кровавыми листами, взял их, развернул один, прошёлся глазами по строкам. Свёл брови. Завернул бумаги аккуратно в грязную накидку и покачал головой.

– Давай копьё, – произнёс он.

Растянул губы и протянул ему оружие. Древко ушло из руки легче, чем в прошлый раз. Серан возмущённо открыл рот, но под взглядом Кайра ничего из себя не выдавил.

– Ты доволен? – спросил старший ученик у старика.

– Да… – старик смотрел на меня так, будто я плюнул ему в лицо.

Кайр развернулся к нам.

– Все вы выполнили задания школы, – выдал он. – Двести вкладов набраны. Вы получаете второй шанс. Пилюлю прорыва – завтра с утра.

Тавр шумно выдохнул.

– Кто пройдёт, – продолжил Кайр, – у вас останется не так много времени, чтобы открыть гнёзда и тренировать техники. Экзамен уже через месяц. Постарайтесь не подвести школу ещё раз.

Старший ученик развернулся и вышел, унося: копьё, накидку и кровавые бумаги. Серан засеменил следом, бубня что‑то под нос.

Дверь закрылась. Тавр повернулся ко мне с открытым ртом.

– Это что сейчас было? – выговорил он почти по слогам. – Какая накидка? Чья кровь? Что за бумаги? Рейланд?

– Долгая история, – улыбнулся я.

– Я тебя сейчас придушу! – Он выставил кулак в воздухе и начал им трясти. – Хоть раз расскажи нормально. Варис, ну хоть ты, скажи ему! Чего он издевается? Вон что‑то интересное произошло, а он молчит.

Вот только никто не стал помогать сыну дружины, от чего он только сильнее злился. В какой‑то момент Варис улыбнулся и тут же отвернулся, а Одр вообще засмеялся.

– Шалхи, вы, а не приятели! – Тавр упал на кровать и упёрся лицом в подушку.

Мне пришлось долго умываться, чтобы холодная вода смыла с лица и волос грязь Клина, как и бурую корку, и чужой пот. Я залез полностью в бочку с головой и сидел там. Это было почти похоже на какую‑то награду.

Мне даже выдали чистую форму. Какое же было моё удивление, когда её лично принёс Кайр. Я вынырнул из бочки, и он посмотрел на меня.

– Молодец, – он немного отвернулся. – За накидку, за бумаги… это важно для нашей школы.

Я ему кивнул. Не зря я подумал, что они пригодятся. Через пол часа пришли ребята и тоже начали водные процедуры. Как я понял, все хотели выглядеть опрятно завтра.

Тавр опускал лицо в кадку до самых ушей, как делал всегда, выныривал, отфыркивался. Вода в разные стороны, он словно не человек, а зверь какой‑то. Варис вытирался не торопясь, проходя каждый участок кожи по несколько раз

– После экзамена… основной курс, – обронил он, не глядя ни на кого. – Там, если повезёт и хватит ядер заплатить, можно дойти до пятой, шестой ступени Ростка. А это уже вес. С таким в городе считаются.

Хмыкнул про себя. Вес?.. Перед глазами проступили те деревья шире дома, тёмная стена леса и силуэты у опушки, чьи источники доставали меня через всё поле. Вот у кого Вес. А пятая ступень Ростка рядом с этим – щепка под их корнями.

– А я уже договорился, – оживился Тавр и назвал какое‑то имя. – Дойду до четвёртой и меня возьмут в стражу, потому что я ж с дружины. Кровь у меня правильная.

Лицо у меня само собралось в складку. Тут же в голове прозвучали слова Гарста: «Угодья наши приглянулись. Стража им помогла. Мать с отрядом ждали в руинах люди с печатями». Они легли поверх Тавровой радости тяжёлым камнем, и язык сам потянулся рассказать правду.

Придержал. Завтра ещё одна попытка прорыва. Самый важный день за последние месяцы. Скажи я сейчас, что стража, в которую он рвётся, помогала убить его мать, и он не уснёт, даже если не поверит. Будет грызть это всю ночь, а с утра сорвётся под пилюлей, как сорвался в прошлый раз, когда давил.

Потом. Когда возьмёт свой Росток и устоит на ногах.

– Чего скривился? – толкнул меня Тавр плечом.

– Вода холодная, – соврал я.

Одр стоял голый и глядел на луны: узкий серп и второй, побольше, над кривыми крышами.

– А мне нужен Узел, – произнёс он в темноту. – Середина. Для моих целей.

Все повернулись к нему. Он улыбнулся и замолчал. С ним по‑прежнему ничего не было понятно. Я отложил и это, туда же, где лежало всё, до чего пока не дотянуться.

Вечером мы плотно поели. После трапезы вернулись в комнату. Тавр захрапел первым, едва коснувшись подушки. Я лежал на спине и глядел в тёмные балки.

Пилюля… школьная, чистая, из ядра зверя стадии Узла. Мне она нужна была не как им. Мне требовался не прорыв, а ступени Ростка и чем больше, тем лучше.

Враги шли за мной плотной чередой. Скалец с кровной местью и десятью зелёными за мою голову. Сейна, которой я нужен на коленях. Синара Вельт в белых перчатках, что обещала прикончить всех Листьев. Тихая Жатва с их меткой, что горела во мне, как костёр в ночи. Гирт, который держал меня за ворот и шипел, что сухой лист должен ломаться. Каждый из них сильнее меня и ближе, чем хотелось бы.

Росток первой ступени меня не спасёт. Завтра я обязан выжать из этой пилюли всё, до последней капли. Не первую ступень, как остальные, а сколько унесу.

Расчёт лёг ровно, и под ним растеклось тепло. Прикрыл глаза. Впервые за долгое время я уснул крепко, без того, чтобы вслушиваться в шаги за дверью.

Утром Кайр забрал нас сам. Настроение у всех поднялось разом, даже у Сарна, что плёлся в хвосте. Шли через двор, и серые с золотой полосой провожали нас взглядами, в которых не было ни тепла. Лишь одно ожидание, кто из этих списанных Листьев сегодня вернётся, а кого подметут к вечеру.

У дверей класса к нам присоединились две девушки. Бренна и вторая: светлая, узкая в плечах. Руки у неё чуть подрагивали.

Зашли.

Зал созерцания держал ту же тишину, что и несколько недель назад. Эстер ждал в центре, сухой, невысокий, с волосами, собранными в тугой узел с проседью. Кайр держался у стены. На столе перед Эстером лежала светлая шкатулка.

Под рёбрами стянуло. Пот выступил у меня на спине прежде, чем Эстер раскрыл рот. Он чует чужие источники лучше всех в школе. Он по одной пульсации читает уровень практика, его ошибки и травмы. А во мне сидел Росток, спрятанный под сектантским глифом. Смогу ли я его обмануть?

Прокрутил план ещё раз, держа дыхание ровным. Глиф активен. Эстер кладёт руку, ведёт меня привычным «дыши, толкай, дави», читает то же битое Зерно, что и тогда. На самом пике, когда напор уже не спрятать, я сбрасываю технику сам. До этого мига вглубь он не лезет, ведь ждёт Зерно, а не ищет скрытую стадию.

Должно сработать. Обязано.

– Вы показали, – произнёс Эстер тихо, – что хотя бы достойны второго шанса.

Перевёл взгляд на меня и задержал. Сердце ударило в горло, я даже перестал дышать. Только не сейчас, не когда я уже так близко… Он посмотрел на остальных. Я выдохнул сквозь зубы, медленно, чтобы со стороны это походило на простое волнение перед пилюлей.

– Приступим, – кивнул учитель.

Он раскрыл шкатулку. Внутри лежали тёмно‑янтарные пилюли, и в каждой пульсировало слабое свечение. Запах горьких трав и железа дополз до меня через весь зал.