Пустой. Пенталогия (СИ) - Скабер Артемий - Страница 200

– Я не знаю, – пожал плечами странный парень. – Я помогал перегонять, мне сказали зайти, я выполнил. Потом захлопнули и ушли…

– И? – Тавр забыл уже про свою боль.

– И ничего, – зевнул Одр. – Зверь на меня напал.

– И ты вот это… вот так спокойно рассказываешь? – Сын дружины бледнел.

– А как ещё?

– Да хоть бы голос дрогнул. Какую‑то эмоцию выдавил бы из себя. Злость, страх, хоть что‑то…

Одр глянул на него, и в этом взгляде не было ничего, что Тавр искал.

– Интересно, – выдал вдруг Варис, тихо, прищурившись не на меня, а на Одра, – кто оплатил пилюлю, которой тебя вернули?

Одр не ответил. Только чуть свёл плечи. Вопросы накапливались один за другим. От него хотели избавиться? Он знал это и поэтому выбрал это задание?

Варис тронул пальцами повязку на шее. Жест вышел у него нервный и новый.

– Я его нашёл, – произнёс он. – Сорина Лина. Не силой. Я не вы. Силой я бы и до первого угла не дошёл.

– А как? – подался Тавр.

– Как ищут человека правильно. По тому, где он ест и сколько оставляет. Кому переплачивает за молчание, а с кем грубит. Должник, который прячется, всегда переплачивает не тем людям. – Варис чуть подвинул здоровую руку. – Я нашёл его в старых мастерских Нижнего Клина. И поступил, как положено. Отправился за стражей.

Он замолчал на пульсацию, и пальцы снова легли на шею.

– Стражники меня и слушать не захотели. Даже угрожали, что задержат, если не уйду. Вернулся и пока ходил… Лин меня заметил. Росток пятой ступени против белой накидки, которая шариться у его норы. Он не дурак и ударил первым.

Тавр сжал кулак.

– Избил, – продолжил Варис ровно, будто читал с листа. – Почти до смерти. И бросил в там у мастерских, как мусор у дороги. Ночью с меня сняли сапоги. Накидку едва не срезали вместе с кожей. Кто‑то приставил мне удавку сзади.

Палец остановился на круговом следе под подбородком.

– Вот это, – он коснулся шрама. – Я ушёл перекатом. Не упёрся в удавку, а подался вместе с ней и в сторону, и петля скользнула. Никогда не думал, что Айдо спасёт мне горло в трущобах.

Он повёл здоровым плечом и поморщился.

– Две ночи я там пролежал, – добавил тише. – В проходе между мастерскими, под каким‑то тряпьём, чтоб не нашли. Днём не двигался, а ночью полз к воде. Один раз надо мной склонились трое, обсуждали, сдохну я к утру сам или помочь. Решили, что сам. Ошиблись.

– И ты молчал? – Тавр глядел на него так, будто видел впервые.

– А что мне было делать, звать на помощь? – Варис чуть качнул головой. – В Клине на крик приходят не помогать.

– Шалх, – выдохнул Тавр.

– Ты выжил, – кивнул я. – Молодец!

– Когда встал, отбивался как мог. Использовал то, что ты мне показал, – он коротко глянул на меня. – Палка, дистанция, угол и Харекайдо. Кое‑как получилось…

Варис закрыл глаза и тёр свою шею. Никто его не торопил.

– Я уже думал вернуться, но решил продолжить. Сорин Лин по‑прежнему был не осторожен и оставлял следы, видимо решил, что ему ничего не угрожает. В этот раз я уже не искал помощи от городской стражи. Выследил его второй раз, когда он собирался выйти из Нижнего Клина. Я приготовился и ранил его из укрытия. Вот тогда стража и подоспела, словно ждала…

– Подошли, когда ты всё сам провернул? – Тавр аж приподнялся, и колодка снова стукнула. – Шалхи в форме!

– А ты что иного ожидал от городской стражи? – отозвался Варис, и в голосе у него дрогнуло. – Они забрали Сорина… Я стоял там как дурак, не понимая что теперь делать… хоть задание мне зачли и на том спасибо.

Слушал их истории и никакой жалости к ним не испытывал. Жалость делает человека ниже по сравнению с тем, кто её даёт. А они выжили и справились, значит не стоят её.

Я чувствовал нечто другое сейчас. Я признавал их силу духа и тела. Каждый в на своём задании заплатил свою цену. Варис не сломался, как Тавр, а затвердел. Наш аккуратный, чистоплотный член команды, тот, кто ставил миску рядом с ложкой, чтобы они лежали на одной линии. Теперь он немного прошёл грязь Клина и драку за собственную жизнь. Вернулся с круговым шрамом и спокойным голосом, который теперь звучал иначе.

Его слова о Нижнем клине напомнили мне о Скальце и о том, что он меня ждёт. Поморщился прогоняя его рожу перед глазами. Мне нужно выбрать на ком сосредоточиться. Врагов вдруг оказалось слишком много, а я один. Почти. Посмотрел на ребят. Втягивать их в свои проблемы… я не хочу и не буду.

– А ты Рейланд, – Варис повернулся ко мне. – Справился с заданием?

– Угу, – кивнул. – Рассказывать особо нечего. Дорога долгая, я для всех был помётом шмыга. Караван пережил нападение бандитов. Двоих убили нападавшие. – говорил сухо и пропускал половину. – Потом двигались без остановки и вернулись обратно.

– И всё? – Тавр уставился на меня.

– Пока да. Просто там долгая история.

– Мы тут тебе всё рассказали, а ты чего‑то тихоришься, – улыбнулся сын дружины. – Неужели ты там крупно облажался?

– Пусть будет так, – выдохнул я в ответ.

В палате установилась тишина.

Никто не торопился её рвать. Тавр глядел в одну точку на полу. Варис держал ладонь у шеи. Одр в тени дышал так ровно, что его и слышно‑то не было. Каждый из нас прошёл своё пекло за эти сто вкладов. Я – нападение на караван и нору сектанта. Тавр – игру в то, кто что ему сломает. Варис – удавку в Клине. Одр – клетку с тварью.

Небо для всех одинаково. Кто старался – тот вернулся. Кто нет – того подмели к утру. Цена у каждого вышла своя, и никто из нас её не забыл.

Тишину разбил Тавр. Иначе и быть не могло.

– С Гиртом надо что‑то делать, – выдал он в потолок. – Пока он нас по одному не прикончил. Он не отстанет, пока мы не уйдём из школы сами.

– Надо, – согласился Варис.

Я не испытывал к нему злости или ненависти. Он лишь инструмент в чужих руках. Пока я вижу только Синару Вельт за ним, но может быть кто‑то ещё. Каковы его цели и чего он добивается? Я обязательно выясню, но начну с Гирта.

Дверь лечебной комнаты сдвинулась. В проём, припадая на ногу, протиснулся Нолл. Лицо у него подсохло, но опухоль с левой щеки не сошла ещё полностью, и единственный открытый глаз блестел. Он замер на пороге, обвёл нас взглядом и остановился на мне.

– Ты… – выдавил он. – Ты жив и не сдался!

– Я тоже не сдавался! – повысил голос Тавр.

– Ты кричал от боли, – дёрнул головой Нолл. – А Рейланд, ни звука. А ещё бой длился дольше, чем у всех. В какой‑то момент мне показалось, что ты победишь.

– Тебя же не было? – поднял я бровь.

– Был, просто стоял очень далеко, – выдавил улыбку парень. – И всё видел. Ты лучший Рейланд.

– А я? – обиделся Тавр. – Я вообще‑то почти неделю служил мешком для биться у Стеблей и ничего. А тут всего лишь Гирт… Он Ростком то стал всего‑ничего. Нашёл чему восхищаться.

– Но тебя не пытались убить, – никак не унимался Нолл.

– Проехали! – поднял я чуть руку, чтобы остановить это.

Того гляди, сейчас Тавр вскочил и начнёт ему доказывать, что он тоже… молодец. Почему‑то такие вопросы очень сильно задевали дитя дружины. Вон как сидит набычившись и пыхтит.

– И? – кивнул я парню.

– Эстер… – Нолл сглотнул, кадык дёрнулся на тощей шее. – Он был там и вышел в круг сам. Забрал у Гирта палку и отходил его ею. На месте. Тридцать ударов, я считал. Гирта потом утаскивали под руки, он на ногах не держался. Кровищи было больше, чем от тебя.

Тавр приподнялся, и здоровый глаз у него загорелся.

– Эстер? Наш сухарь? Сам?..

И тут же засмеялся, да так что из глаз посыпались слёзы.

– Вот это поворот… – никак не унимался Тавр. – Шалх получил по заслугам. Вот бы хоть глазком на его рожу глянуть. Где он?

– Я… не знаю. – пожал плечами Нолл.

– Ты уверен? – посмотрел на него Варис.

Парень закивал так часто, что от его кивков по разбитой губе снова поползла кровь:

– И сказал… сказал, что в лечебную комнату Гирту ходу нет. Пусть лечиться как хочет.

В груди у меня под рёбрами дёрнулось что‑то похожее на смех. Школа запрещала Листьям лечиться после побоев. Теперь лечиться запретили Гирту, что избивал Листья. Эстер, который месяц делал вид, что меня для него не существует, отмерил Гирту его же манерой? Почему? С чего он вдруг решил вмешаться?