Пустой. Пенталогия (СИ) - Скабер Артемий - Страница 175

– Чт‑о эт‑о? – выдавил из себя.

– Не спрашивай, – хлопнул он меня по плечу.

И тут я почувствовал энергию, много энергии которая раздула сначала живот, а потом вдруг растеклась по всему телу. Зерно захлёбывалось от силы, пока я пытался удержать источник. Пришлось закрыть глаза, чтобы сосредоточиться. Голова перестала пульсировать, а бок болеть. Я открыл глаза, Гарек всё ещё сидел рядом.

– Вы их ждали, – сказал я наконец.

Охраник посмотрел на меня сбоку.

– Ждали, – кивнул он. – Только не сегодня и не так. Больно хороший яд они использовали… Учатся, грязные выродки.

– Ясно, – кивнул я и опустил голову.

– Не обижайся, парень. Лишних противоядий нет, а стоят они дорого.

– Понял.

– Вот и молодец, – улыбнулся Гарек.

Помолчали. Внутри меня были смешанные чувства. Голова, когда прояснилась, вдруг заработала. Перед глазами всплывало всё, что я увидел. Для начала яд, выходит есть такая штука, что может положить Ростки и если чем‑то попасть, то и Узел?..

Про это не рассказывали в школе. Получается нужно остерегаться не только врага перед тобой, но и вот таких вот зелий. Техники… Я сегодня видел несколько применений и их сила меня влекла. Способность разрубить человека, защита… Этому я обязан научиться. Мой режущий удар на расстоянии – это что‑то похожее?

И последнее, о чём я старался не думать – груз. Я точно видел странную руку, что вылезла из‑под тента, а ещё давление. Мой источник, глиф на лбу и дуга тянулись к этому…

– Что у нас пошло сегодня не так? – спросил сам себя Гарек, прищурившись на угли. – Дрок не должен был лечь. Эрхард не должен был сесть до того, как мы поднимемся. У них были дротики отдельно на Дрока и на Эрхарда. Это не просто бандиты. Бандит дымом обходится. А тут точечно работали. Знали, кто есть кто и под них запасались.

– Кто? – задал я вслух свой вопрос.

Он скривил рот.

– Гадать буду. Может, секта. Их работа – груз. Может, кто‑то из Нижнего Клина, тех, что давно к таким караванам приглядываются. А может, и просто конкуренты. Караваны такие, как наш, не одни. Те, кому мы возим, обычно платят и другим. А кто платит другим, иногда хочет, чтобы первый караван не дошёл.

– И всё?

– Всё, что я тебе сейчас скажу. Их травник умер, главный тоже, как и остальная мелочёвка. Тот, что ушёл, не вернётся со словом «здравствуйте». Спросить не у кого.

Я кивнул.

– Железный Сон, – добавил он чуть позже, отворачиваясь к ручью. – Так его называют те, кто им работает. Дымом идёт низко, через траву. Зерно кладёт сразу. Ростка кладёт со второго вдоха, если без повязки. Узла держит, пока тот успевает закрыться изнутри. Если не успел – падает.

На меня очень внимательно посмотрели и во взгляде этом было подозрение. У меня и у самого крутился вопрос: почему я смог устоять на ногах? Поначалу, казалось, что я дальше и выше остальных… Но после его слов, что Зерно с одного вдоха…

– Ты думаешь я с ними? – решил сразу ударить в лоб.

– Ха! – подавил смешок Гарек. – Ты? Зерно? Белая накидка? Ребята вы слышали?

Снова смех. Я немного напрягся, копья рядом не было и в случае чего, не знаю что делать.

– Никто бы на такое дело не поставил сопляка с Зерном. – отдышался Гарек. – А то что ты на ногах устоял, повезло. Далеко был и не спал.

Выдавил из себя улыбку. Хорошо, если они так думаю.

– А что это за зелье или яд «Железный сон»? – решил узнать больше.

– Знатная бурда. Яд иглоспина, собелия и ещё всякая дрянь, которую я не знаю и знать не хочу. Точно есть ядро зверя минимум стадии ростка, а может и узла.

Внутри всё сжалось. Иглоспин? Собелия? Всё, что я пережил в деревне, снова спасало меня здесь.

– Поэтому я выстоял, – произнёс тихо.

– Что?

– Поэтому я стоял. Иглоспин меня много раз жалил, да и собелию я ел.

Арт, сидевший в десяти шагах от нас, перестал стирать кровь с губы. Дрок тоже повернул голову, хотя до этого делал вид, что нас не слышит. Гарек повернулся ко мне всем корпусом:

– Ел?

Я не ответил.

– Сырую?

Я пожал плечом. Бок отозвался коротким уколом.

– Один раз сырую. – решил соврать. – Другие разы вываренную.

– И живой? – Он не верил.

– Полгода без сознания пролежал. Потом ничего.

Гарек посмотрел на меня долгим, неприятным, цепким взглядом, в котором впервые за день не было «сопляка».

– Испорченный ты… – выдал он. – Совсем испорченный.

– Угу.

– Это хорошо.

Невесело усмехнулся. В боку дёрнуло снова. Где‑то за пределами кольца повозок Дрок что‑то коротко говорил возчику, и я услышал, как звякнула вода в фляге. У костра кто‑то подкинул сухих веток, и угли проснулись.

– Почему не лёг, я понял, – добавил Гарек. – Почему стоял ровно, тоже. А вот почему ты к Узлу полез не очень.

Он замолчал, выжидая.

– Потому что больше ничего не оставалось, – ответил я. – Нужно было что‑то делать. Я оценил что ты с Артом, Дрок пострадал и не может встать, а старший Эрхард… – добавил шёпотом. – Слабее того Узла был. И если бы он проиграл…

– Хватит! – оборвал меня Гарек. – Никому этого не говори. Понял?

Кивнул.

– Но то что ты охотник теперь верит каждый, – громко произнёс он, так чтобы услышали все. – Копьём под колено и так вовремя. Сразу видно школу.

– Это не школа.

– Да я про навыки, а не место, – хлопнули меня снова по плечу. – Ты не тушуйся, будет что местным неженкам рассказать. Выжил после нападения бандитов. Во, история! – и мне показали большой палец.

Где‑то на другой стороне лагеря Эрхард тяжело шёл вдоль повозок и проверял каждую печать пальцами, как проверял до боя. Дрок шёл за ним, чуть отставая. Они не разговаривали.

Глава каравана приблизился, когда я уже натягивал рубаху обратно. Гарек тут же встал и отошёл. Эрхард постоял пульсацию у колеса, опершись о него ладонью. Под этой ладонью сегодня в первый раз увидел печать.

– Имя? – спросил он наконец.

Поднял голову.

– Рейланд.

– Я видел, что ты сделал, Рейланд. Кто тебя учил?

– Руины, – ответил я.

– У тебя в копье что‑то есть, – добавил он спокойнее, и я почувствовал, как у меня под кожей всё стянулось. – Не артефакт, его бы я почувствовал, да и техники у тебя не может быть.

Не ответил. Молчать было умнее, чем врать.

– Не моё дело, – выдал он.

Мои плечи опустились, и я выдохнул. Копьё… Может правда оно какое‑то особенное? Хотя нет, просто это режущий удар, который я пропустил через древко.

Он развернулся и пошёл к костру. На полпути остановился и, не оборачиваясь, добавил:

– В караване есть место тем, кто занят делом. Сегодня твоё дело заметили.

И ушёл. Дрок, проходивший мимо, коротко ударил меня тяжёлой ладонью по плечу, так, что у меня в раненом боку отозвалось до колена.

– Молодец, – выдал он.

Костёр снова прогорел до низкого ровного жара. Раненые сели ближе к огню. Гары, привязанные к бортам, перестали прясть ушами и заснули стоя. Печати на средних повозках лежали ровно.

Сидел спиной к колесу, держа копьё на коленях, и смотрел на огонь. В голове было пусто и медленно. Бок горел, но не страшно. В горле всё ещё стоял горький след Железного Сна, и от него я отделывался редкими маленькими глотками воды.

Арт подошёл и сел напротив меня, у того же колеса. Он молчал какое‑то время. Потом, не поднимая глаз, выдал:

– Куда везём, ты не спрашиваешь.

– Не моё.

– Хорошо, что не твоё.

Помолчали. Он подобрал на земле сухую щепку, повертел в пальцах и бросил обратно.

– Сколько нам ещё ехать? – спросил я негромко.

Арт коротко глянул на Дрока, который сидел у первой повозки и при свете углей резал что‑то ножом. Дрок не повернул головы, но я понял, что он услышал. Он не остановил Арта.

– В Вес, ещё дня три, – ответил Арт.

– Вес?

– Весовые Леса, если по‑писарски. Те, кто там не был, говорят «Весовые». Кто бывал – Вес.

– Почему? – поднял я бровь

– Потому что там живут те, у кого он есть.