Пустой. Пенталогия (СИ) - Скабер Артемий - Страница 160

Поднял свой мешок. Узел на месте, мой. Развязал на ощупь, три кольца на лбу шевельнулись, словно прислушивались. Тавр приоткрыл глаза.

– Тебе тоже снился шалх какой‑то? – спросил он сипло.

– Нет.

– А мне снился. Будто я с матерью стою в руинах, и она меня за плечо тянет. Только тянет вниз, в яму. И я её спрашиваю – зачем? А она не отвечает. Просто тянет.

Он сел на край койки, посмотрел в пол. У него под глазом отёк ещё не сошёл, и от этого казалось, что половина лица темнее другой.

– Слышал шаги? – спросил я тихо.

Тавр посмотрел на меня и коротко кивнул, а потом отвернулся.

– Спал, – ответил он, громко, чтобы никто не понял. – Что мне ещё делать?

Все поднялись, кроме Сарна и направились на водные процедуры. Листья умывались очень медленно и даже лениво. Никто больше не торопился, занятий всё равно у нас больше не будет.

До следующего колокола оставалось ещё немного, но воздух уже сменился. По двору шёл сквозняк со стороны загонов, пахло железом и мокрым камнем. Двор был пуст. Старший с серой накидкой прошёл мимо к арке, не глянув в нашу сторону.

Я сел на свой камень. Кожа – мышцы – кости – органы – зерно. Энергия неба шла ровными толчками, вот только теперь кое‑что изменилось. Перед зерном появилась ещё одна остановка – дуга. Сначала энергия впитывалась в неё, оттуда шла к трём глифам и только потом в источник.

Держал двести пульсаций и ничего не делал. Просто наблюдал за тем, что появилось в моём теле. Круги в форме пирамиды всё также медленно поворачивались у меня на лбу. Стоило мне только сфокусировать на них внимание, как тут же виски сдавила боль.

Хватит на сегодня.

Поднял деревянный меч и вышел на утоптанную землю. Стойка. Шаг. Перенос веса. Удар в воображаемого Сарна, но не в полную силу, а так, чтобы тело знало. Шаг назад. Поворот корпуса. Удар в воображаемого Гирта – этот сильнее, тяжелее, надо ниже, под плечо. Шаг в сторону. Рваный – короткий уход с линии за половину пульсации.

Тело работало, а вот голова – нет. Кто стоял у двери, я так и не понял, как и зачем. Если хотели войти – вошли бы. Если хотели меня вытащить – уверен, у них бы вышло. Но они просто стояли и ушли. Самое неприятное было даже не это, а то, как Зерно дёрнулось у меня в груди. Как будто кто‑то снаружи коснулся моего источника и попал точно во вмятину.

Меч в руке отяжелел. Опустил его, наклонился к кадке. Холодной водой по лицу, по шее, под рубаху. На этом закончил свою тренировку.

Когда шли по коридору в столовую я кое‑что заметил. Наш класс, что‑то не так… только пока не могу понять, что именно. Оглянулся раз, потом ещё и начал считать.

– Заметил? – бросил мне Варис рядом.

– Нас меньше, – поднял я бровь.

– Правильно, – хмыкнул он.

К нам присоединились девушки и тут я увидел ту же ситуацию. Варис тут же начал объяснять. Несколько решили, что его путь со школой Равновесия расходится. Четверо, если точнее. Парень с длинным красным пятном за ухом, тот, что провалился первым. Ещё один, тот крупный из свиты Сарна. Девушка из дальнего конца зала и ещё одна, у которой нос был как у птицы.

Когда мы проходили я заметил, что на стене висела бумага, а там имена, тех кто ушёл и у всех написано «по своему желанию и воли». Школа специально это сделала? Чтобы все видели и размышляли. Обратил внимание как многие действительно о чём‑то задумались. Быть первым сложно, но если кто‑то уже проложил эту дорогу, то куда проще.

– Сухие Листья, – выдал кто‑то у меня за спиной.

Не знаю, кто. Голос был не наш, чужой. Какой‑то парень в серой накидке прошёл мимо и сказал.

– Сухие, – повторил Тавр и сжал зубы. – Это они нас так теперь?

Варис кивнул в сторону. Когда мы повернули головы, то ещё один парень карябал палочкой своё имя и фразу, что он сам решил.

– Хватит глазеть! – вдруг появился Кайр. – Есть и обратно в свою комнату.

Зашли в столовую.

Стол у дальней стены, где мы сидели последние месяцы, был занят. Теперь там сидели серые. Один обернулся, увидел нас и выдавил ухмылку. Тавр шагнул вперёд. Остановил его, положил ему руку на плечо:

– Не сейчас.

– Это наш…

– Это был наш.

Он замолчал.

У боковой стены стоял другой стол. чуть поменьше и дальше от окон. Ближе к кухонному проходу, откуда тянуло жиром и подгоревшим хлебом. С одной стороны – кадка для мытья посуды, и каждый раз, когда кто‑то опускал миску, вода брызгала на лавку. Сели тут, девушки за другой стол рядом. Головы у всех опущены, смотрят под ноги.

Начали есть. Каша та же, как и кусок мяса. Я почти улыбнулся внутри – школа оказалась умнее, чем я думал. Не урезала еду, а просто пересадила. Теперь ты сам каждый приём пищи будешь напоминать себе, что тебя списали. Варис заметил, что я смотрю в свою миску дольше обычного. Тавр уже ел, громко, как всегда. Когда он закончил, то поморщился и отложил ложку.

– Слабаки, – выдал вдруг.

– Кто? – Варис поднял голову.

– Те, кто ушёл, – Тавр кивнул на дверь, туда, где висел список. – Заплатили за школу. Сожрали пилюлю. Получили по морде один раз. И сбежали. Какими же нужно быть трусливыми шмыгами…

Варис дёрнул плечом.

– Зато живые. Иногда это важнее и умнее мёртвого ученика.

– Ты их ещё защищаешь? – Тавр наклонился ближе. – Может тоже думаешь сбежать?

– Я лишь считаю, – спокойно отреагировал парень. – Они потеряли заплаченные ядра, но мы можем потерять больше. Они вышли за ворота с тем, что есть. Мы сидим за новым столом и едим ту же кашу, что и месяц назад. Я не считаю их умнее или то что они поступили правильно, просто у каждого свой путь.

Тавр упёрся локтями в стол.

– Мой отец…

– Твой отец глава дружины и большую часть времени он в руинах, – перебил Варис. – А ты… здесь и накидка у тебя по‑прежнему белая.

Тавр заткнулся, а я задумался над его словами. В деревне таких бы называли трусами, но кто они здесь… в городе? Они увидели стенку, поняли, что не пробьют, и развернулись. У меня такого выбора нет, даже если бы и был, то, скорее всего, я бы не поступил так.

И тут они прошли мимо. Гирт. Серая накидка лежала на нём так, будто он в ней родился, хотя надел её, по моим прикидкам, не позже вчерашнего вечера. Лиара двигалась следом, коса через плечо, шаг ровный, прямая спина. Эсса чуть позади.

Они прошли через зал к другому столу, к тому, где сидели серые. Те подвинулись и освободили место. Гирт сел, оглянул зал, и взгляд у него остановился на нашем столе. Несколько Листьев опустили головы ещё ниже. Бывший человек Сарна, что ел напротив меня, вжал плечи.

Гирт ухмыльнулся.

– Листья начали опадать, – выдал он громко, через половину зала. – Хорошо. Меньше грязи будет в коридорах.

Кто‑то из серых рядом коротко хохотнул. Тавр положил ложку и сделал это аккуратно. Я уже знал его немного, эта была последней ступенью перед тем, как он встанет.

– Сиди, – произнёс я тихо.

– Ты слышал? – его лицо покрывалось красными пятнами.

– Слышал. Поэтому и говорю тебе сидеть и не дёргаться. Ты не видишь, что они провоцируют?

Тавр развернулся и уставился на Гирта. Костяшки на правой руке побелели. Когда девушки проходили мимо, Бренна позвала их, но они тоже никак не отреагировали, а ведь до этого часто общались.

Статус, сила и стадия… Это разделяет людей получше, чем откуда ты и к кому примкнул. Они стали Ростком и теперь их подруга для них ничто. Перевёл взгляд на ребят. Выходит такие традиции в городе? Забывать тех, кто тебе был дорог, потому что ты стал сильнее?

Как бы мне не было противно от этого, смысл в этом есть. Зачем тебе, те кто внизу? Что они могут тебе дать? А вот тот кто ровня или выше… способен помочь забраться туда же. Хотя я почти уверен, что и с этим не всё так просто. Конкуренция… Все хотят быть лучшим и самыми‑самыми среди остальных. Мир сильных, либо подчиняйся, либо тебя сомнут. Вот только как поступил бы я?..

Школе не нужно никого выгонять с криком. Достаточно один раз правильно показать, кто и куда садится. Подобрал кусок хлеба с края миски и отправил в рот.