Пустой. Пенталогия (СИ) - Скабер Артемий - Страница 146

– Как ты можешь быть из охотничьей дружины, если копьё держишь как что‑то чужое? – начал пятиться назад Варис.

– Я с мечом ходил, – отошёл Тавр от него. – Понял? Ещё раз меня оскорбишь, то я за себя не ручаюсь. Всё равно бред. А если Карн не станет использовать копьё, зачем оно нам?

Варис из‑за моего плеча:

– Школа может послать.

Тавр повернул голову.

– Куда?

– Куда захочет. Школа часто отправляет учеников охотиться на зверей возвышения. Брат тебе не рассказывал?

Тавр помрачнел и мотнул головой.

– Ладно. Учи.

Полчаса я гонял Тавра и Вариса по основам – стойка с копьём, шаг, укол, отвод, переход на короткий хват для тесного боя. Варис двигался аккуратно. Тавр – резко, и его резкость на копье мешала ему сильнее, чем на мече. Одр взял палку и встал чуть в стороне. Повторил мою стойку с первого раза. Я не подал виду, что заметил.

– Хорошо, – сказал я. – Теперь твоя очередь.

Тавр опустил палку. Перехватил меч. И вдруг стал другим.

Весёлость в нём ушла. Плечи раскрылись меньше. Движения стали короче. Меч он опустил ниже, чем держал на занятиях. Корпус не повёл вперёд. Двинулся с другой ноги, не так, как у Бранна и встал так, будто между собой и мной он держал не клинок, а угол.

Я шагнул внутрь.

Его меч прошёл вкось по моей кисти. Не плашмя, а кромкой. Если бы у меня в руке был настоящий клинок, у меня бы пальцев не осталось. Я отдёрнул кисть. Палка у меня дёрнулась, и Тавр уже не за мечом моим шёл, а за коленом. Короткий горизонтальный замах. Если бы он не остановился, я бы упал.

Третий удар лёг мне в шею сбоку. Вдруг стало тихо.

– Хватит, – сказал я и отступил.

Тавр опустил меч и шумно выдохнул. Я только заметил, что он задержал дыхание. Лицо у него вернулось к обычному, но не до конца, что‑то в нём всё равно осталось.

Варис стал серьёзным:

– Как интересно… Это не школа охотников, а…

– Не дружина! – оборвал глухо Тавр.

– Это городская стража. – Варис кивнул сам себе. – Не полностью, но основа оттуда.

– Откуда ты всё это берёшь? – Тавр на него посмотрел, но без злости, скорее устало.

– Я тебе уже говорил. Я наблюдательный. И у меня дома была лавка, а в лавку ходили разные люди. Стражники тоже. У них с детства руки в одну сторону, я их по плечу узнаю.

Тавр отвернулся к стене. Поскоблил камень ногой и опустился на тот же выступ, на котором когда‑то сидел Одр.

– Если отец узнает, – сказал он медленно, не глядя ни на меня, ни на Вариса, – что я не просто мечтаю о страже, а уже несколько лет подсматриваю за их тренировками во дворе казармы и тренируюсь… Он меня не просто прибьёт, а решит, что я предал дружину.

– А ты предал? – спросил я.

– Нет. Я просто не хочу умереть как мать!

Я слушал и думал не о его матери, а о своей. О том, как Тарим перед смертью сказал «свет с неба». И вот я в городе, но пока так и не приблизился к ответу. Причина была простая. Моя слабость. В городе разговаривают не с Зерном, а с силой, именем и положением. У меня пока не было ни одного, ни другого, ни третьего.

– Она была охотница, – продолжил Тавр ровно. – Сильная. Узел, вторая ступень. Ходила в дальние с отцом. Однажды её принесли в трёх кусках. На двух досках. Отец не плакал, а просто сидел до утра и точил нож. В тот день я понял, что охота забирает всех. Если не сразу, то потом. Так что да! Я хочу в стражу. Тёплое место, крыша, еда. И если умру – то хотя бы не в пасти твари.

Повисло молчание. Все смотрели на Тавра. На то, как он сжимал меч. В этот момент я стал уважать его чуточку больше. Не за страх перед охотой и семьёй А за то, что он всё равно выбрал свой путь. И пытается по нему идти, только уверенности пока не хватало. Что‑то похожее было и у меня, вот только без выбора и поддержки родных.

– Пойду я, наверное… – парень опустил меч и аккуратно положил его на землю.

– Хватит! – оборвал его. – Если чего‑то хочешь, работай! Вгрызись в это зубами и не отпускай. Хочешь пойти в городскую стражу? Иди. Боишься отца и брата? Значит стань сильнее их. Если тебе нужен меч, то хватит его прятать.

– Тебе легко говорить, – хмыкнул Тавр.

Оказался рядом с ним и схватил его за грудки.

– Легко? – сжал и начал поднимать. – Легко? Два года я таскал норму камней взрослого и ел две лепёшки в день. Ещё три года я потратил на то чтобы самому научиться охотиться и выживать в руинах. Убивал зверей, получал раны, боялся уснуть и не проснуться? Мать погибла, и ты решил, что всё? – вырвалось у меня. – А у меня вообще никого не было.

Замер. Почему я разозлился? Почему мне не плевать? Отпустил руки и Тавр встал на ноги. Заметил как парень попытался спрятать глаза. Напряжение, усталость… всё скопилось и вышло на него. Я не собирался ничего говорить про родителей. Это вырвалось, как кровь из раны, которую задели… Ещё очень устал от того, что он жалеет себя.

Он помолчал, а потом коротко кивнул.

– Варис, – обернулся я. – Теперь ты.

Парень вздрогнул так, будто я позвал его, чтобы наказать палкой. Он очень медленно снимал накидку, потом аккуратно складывал, чтобы положить рядом. Только сейчас заметил, что под рубахой у него оказалось поджарое тело, без того объёма, как у Тавра. Он никогда не умывался со всеми, поэтому я и не обращал внимания на это.

– Я не люблю меч, – бросил он. – И не люблю силу, её обычно показывают те, у кого её на самом деле не хватает. Есть же голова и рот, чтобы решать проблемы.

– Тогда покажи, что любишь, – улыбнулся я в ответ.

Он встал напротив меня. Кивнул, давая разрешение начинать. Я шагнул внутрь. Варис не принял удара. Ушёл на полшага в сторону так, что я по инерции пронёсся мимо его плеча и потерял линию. Кисть моя его не нашла. Я поправил себя, повернул, попробовал короткий укол палкой в его рёбра. Он его не блокировал, а поймал моё запястье у самой кисти, и в этот же миг большим пальцем надавил у меня в кость. Резкая короткая боль вошла в руку до самого плеча, моя кисть раскрылась сама. Палка у меня была ещё в ладони, но она её не держала.

Варис подсёк мне опорную ногу не силой, а углом, едва коснувшись. Тело моё пошло вниз, мимо его веса, в пустоту, в которую он меня заранее повёл. Я упал на правый бок, и удар о камень у меня прошёл по тому самому ребру, в которое сегодня попадала Нарта на уроке Карна. Воздух вышел разом. Я поднял голову.

Варис стоял ровно и спокойно дышал.

– Что это вообще было? – выдал Тавр сбоку. – Ты что, всё это время был дохлой палкой?

Варис ответил ровно:

– Я не дохлая палка, просто не люблю, когда на меня смотрят.

Я поднялся. Ушиб ныл, но я его проигнорировал. Перехватил палку, размял кисть, в которую он давил большим пальцем, там осталась короткая тонкая боль, как от иглы.

– Семейная техника? – произнёс я тихо.

– Не техника. – Пробубнил парень. – Точнее путь тела под названием: Айдо. В городе её почти никто не знает. У нас в семье – да. Школа боя, в которой не побеждают силой. Останавливают и контролируют. Кладут так, чтобы человек не встал, но и не умер.

– И это изучают те, у кого есть лавка? – поднял я бровь.

– А ты внимательный Рейланд, – хмыкнул Варис. – Слушаешь, что говорят другие, я лишь однажды обмолвился, а ты запомнил.

– Ну? – кивнул Тавр. – Рассказывай давай, а то чего только я?

– Лавка была одним из дел. Семьи такого размера не живут с одной лавки. Мы держали место, куда приходили те, кому надо было встретиться без свидетелей. Сопровождали гостей. Удерживали тех, кого нужно было удержать, пока не закончится разговор. Лавка стояла спереди, чтобы у всего этого было обычное лицо. Травы продавали. Сборы. Простые отвары и настойки.

– А потом?

– А потом семьи, которым мы помогли… поссорились между собой. И их вражду оплатили нами. Я был самый младший. Мне повезло, чтобы за меня не просили цену. Отец… мать… погибли. Кто успел, сбежал с города, остальных продали в рабство. От моей семьи Лавилио остался только я. Поэтому я не хочу показывать наши навыки публично, чтобы никто не пришёл за мной. Я желаю просто отучиться, возвысится и прибиться к какой‑то крупной семье, чтобы больше никто не пришёл за мной.