Пустой. Пенталогия (СИ) - Скабер Артемий - Страница 123

– Поднимать рано, – произнесла она через плечо Кайру. – Ты перестарался. Голову ему сотряс, да ещё кровь внутрь загнал.

– Знаю, – пробубнил старший ученик.

– Тогда зачем стоишь?

– Жду.

Она посмотрела сверху вниз. Лицо усталое, без сострадания и без злобы.

– Сорра? – позвала Мейна старшую. – С этим что?

Ко мне подошли и уставилась на меня. Глаза женщину сузились и она тут же поморщилась:

– Затылок скоро отпустит. Печать поставлена аккуратно. Ты меня слышишь? Понимаешь? – Я кивнул. – У тебя вокруг неё всё гудит, но до утра пройдёт. Ушибы мелкие. Глаз цел. Скула цела. Ребро не сломано, синяк под кожей, рассосётся. Ты, парень, дешевле всех мне сегодня обошёлся и при этом сделал больше всех работы. – Усмехнулась одной стороной рта. – Это не похвала, а упрёк.

Молчал.

– Пилюля под языком растворилась?

– Угу, – разлепил губы.

– Лист, не думай, что тут будут в каждый ушиб сыпать дорогим.

– Понял, – ответил я, хотя вообще мало что понимал сейчас.

Она шагнула назад, осмотрела ещё раз остальных и пошла к Сарну.

– Мейна, держи.

Та подняла миску.

– У того, что у двери, – продолжала Сорра, – верхний резец вытаскивать. У сидящего в углу – нос. Дальше пальцы и колено. Колено я сама, ты пальцы.

– Они же все из одной комнаты? – тихо спросила Мейна.

– Теперь уж точно из одной. Кровью подписались.

– В первый вечер?

– Листья, чего с них взять? Но в первый же вечер… Даже не дождались, пока их старшие начнут мять.

Мейна не ответила, пошла к углу. Кайр у моих ног переступил с ноги на ногу.

– Не двигайся, – сказал он наконец. – Скоро вернусь.

И вышел. Думать… Срочно думать! И плевать, что разум отказывается шевелиться. Слишком много всего произошло, нужно во всём разобраться. И главное – мой удар. Что это вообще было такое?

Как он смог пройти расстояние и ударить по Сарну? Ещё и дерево разрезал. Что это такое? Внутри всё тряслось. Если я смог это сделать – то это успех. И будь это в руинах, то плясал бы полдня от радости. Но это случилось тут в школе, при всех… И я не знаю, что мне за это будет. Вдруг выгонят? Сделал вдох и попытался успокоиться. Мысли скакали как блохи на звере.

Режущий удар на расстоянии… Звучит многообещающе, если бы не снова «но». Я его не делал, он получился сам. Я даже понятия не имею, что произошло. Сарн бросил слова про мою мать и зверя от которого она понесла и дальше всё как в тумане. Часть меня очень хотела научиться этому режущему удару на расстоянии.

У меня даже не просело зерно после него, не стало плохо и не замутило. Будь у меня такой в руинах… Хватит! Я теперь в городе. Что ещё? Огляделся ещё раз.

В школе есть специальная комната с лекарями и дорогими пилюлями и ещё всякими штуками, которые лечат. Вон, та женщина, Сорра, кажется, сказала, что переломанные пальцы заживут за какой‑то день. Марта на такое была не способна. Для них все раны, что получил я и остальные пустяки? Ещё раз осознал насколько возможности города отличаются от того с чем сталкивался я.

Ладно, теперь Кайр, он что‑то хочет от меня. Скорее всего всё спишут на деревенского. Их отношение к нашему брату, я уже понял. Наказание? Вытерплю как‑нибудь и не через такое проходил, главное, чтобы не выгнали. Голова пошла кругом, а потом и зрение. Я провалился в темноту. Пришёл в себя от того, что кто‑то тряс за плечо.

– Слушай сюда, деревенский, – шептал Кайр.

– Рейланд, – ответил я. Горло скребло. – Меня зовут Рейланд.

– Сейчас тебя зовут идиот, который хочет дожить до утра. Поэтому слушай.

Он наклонился ниже.

– Ты не будешь наказан за то, что тайком принёс оружие в комнату и использовал его против воспитанника школы. Ты понял?

– Но я…

– Оружие, – повторил Кайр. И посмотрел так, будто если я сейчас возружу, то у меня будут проблемы.

Я замолчал. Он не спрашивал, что произошло, а давал мне ответ, который нужно будет повторить, если спросят другие.

– Понял?

Кивнул. Кайр отошёл куда‑то в сторону. Холодок пробежался по спине. Я использовал технику, но почему‑то всё хотят обставить так, будто это было сделано оружием. Мне дали версию я должен помнить. Почему? Пока не понятно. Но если так будет лучше – пускай.

Над дальней койкой кто‑то закашлял. Долгий, с присвистом. Потом затих.

Слева через узкий проход лежал тот, кого свалил коленом в челюсть, отвёрнут к стене. Дальше за ним пустая кровать, ещё дальше – Тавр. Лицо перекошено, левая щека вспухла, губа разбита и закрыта тонкой марлевой полоской. Под нижним веком уже шёл синяк. Лежал на спине, рот приоткрыт, дышал им, потому что носу доже досталось.

Через одну кровать от него – Варис, повязка через всю нижнюю челюсть, в два витка. Лежал на боку, лицом ко мне. Глаза открыты, смотрел в пол. Ещё дальше – Одр. Сидел, хотя ему сказали, лежать. Спина к стене, ноги скрещены. У носа корочка засохшей крови. Смотрел не на меня – туда же, куда и в комнате, в грудь, чуть пониже ключицы.

Тавр повернул голову и увидел, что я открыл глаза. Сглотнул и поморщился.

– Ты дикий, – выдавил он. Голос вышел сиплый, через одну сторону рта.

– Они полезли к вещам, – повторил я.

– Да я видел. Я не про вещи, а про горло и глаза. И про… ну, Гирт, которому ты палец назад выгнул.

Пожал плечами. А что тут ответишь? Харекова школа, он меня учил драться так, чтобы выиграть, а не чтобы было красиво. И сегодня я ему благодарен за его науку. Если бы не его тренировки, то получил бы ещё больше и у меня бы забрали ядра. Вот только дело было не в них, а в жетоне Вирга и трактате для Ростка. Я не знаю, что бы со мной сделали, найди их другие.

Тавр несколько мгновений смотрел на меня. Потом фыркнул и тут же охнул.

– Деревенский, что тут скажешь, – выдал он.

С другой стороны прошуршало одеяло. Варис не стал поворачиваться, заговорил в пол:

– Теперь нас всех лишат стартовых вкладов.

– Каких вкладов? – переспросил я.

– Конечно. Ты даже этого не знаешь… – он очень долго выдыхал.

– Не знаю, – мотнул головой.

Здесь мне пригодится любая информация о правилах и порядках.

– Вклады – это то, что школа выдаёт за работу, задания и проверки. За них дают допуск в нужные залы, время с младшим учителем, иногда пилюли сверх нормы. Стартовые получали все новички. Теперь будут считать, что мы их потратили. Тем, что устроили сегодня.

– Скажи об этом Сарну, – кивнул на койку парня.

– Уверен, что он знал… – поморщился Варис. – И рискнул. А отдуваться нам всем. Спасибо вам…

Это деньги? Нет какая‑то штука, которую копят ученики школы, чтобы её обменять потом на что‑то полезное. Остальные и я только что лишились их. Угораздило же меня сразу наступить в такой шмыжий помёт? Но по‑другому было никак. Нельзя, чтобы кто‑то рылся у меня в мешке.

– Варис, Сарн первый начал. – ответил Тавр. – Пошёл на парня, словно он раб как все остальные деревенские. Решил взять вещи, потом напал.

– Это поможет твоей губе, Тавр? – Варис приоткрыл глаза. – Нет. Вот и правилам не поможет.

– Тогда правила плохие.

– Нет. – Варис впервые посмотрел на меня. – Просто ты пока не понял, как всё работает.

В голосе не было презрения. Была усталость, такая же, как у Сорры, только ещё не доросшая до её плотности. Возрастом он был со мной один в один, но голос звучал лет на десять старше.

Тавр кашлянул и спросил меня:

– Ты всегда так дерёшься?

– Нет.

– А как обычно?

– С ножом, копьём или луком.

– А где ты нашёл артефакторный нож, которым ранил Сарна? – повернулся Варис и уставился на меня. – Хорошая штука, её потом искали по всей комнате.

– Э‑э‑э… – выдавил я из себя.

Собирал информацию по крупицам. Артефакторный нож? Вот, что решили остальные или им так сказали? Может быть это даже лучше. Выходит тут есть такие штуки, что могут атаковать на расстоянии и даже без техники? Не буду скрывать я хочу себе такую и не одну.

– Так откуда у босяка из руин, артефакт? – сузил глаза Варис. – Он должен был стоить не меньше двух зелёных ядер.