Бастард Императора. Том 29 (СИ) - Орлов Андрей Юрьевич - Страница 41

— Вот оно как… — медленно произнёс Интар.

Он кивнул — не так, как кивают в согласии, а скорее как человек, принявший к сведению любопытный факт.

— Хороший ответ, — признал он. Небольшая пауза. — Вот только меня он совершенно не убедил.

Парень махнул рукой.

На полу загорелись руны, сплетаясь в сложный рисунок. До этого незаметные магические цепи проявились вокруг бывшей королевы этараксийцев, Ваартирии. Оковы вокруг рук и талии сверкнули и рванули тело вверх.

Её мгновенно подняло. Руки раскинулись в стороны. Ноги чуть приподнялись над поверхностью, пальцы босых ступней еле заметно дрогнули.

Однако даже так, оказавшись снова в чужой власти, девушка сохраняла абсолютное спокойствие. Ни судорожного вдоха, ни дрожи по коже. Лишь взгляд, по-прежнему прикованный к Кириллу.

Кирилл тоже не проявил ни удивления, ни волнения.

— Я хочу… — начал Интар, глядя то на ученика, то на пленницу. — Хочу посмотреть, насколько ты стал сильнее. Вперёд. Убей её. Но именно своим льдом. Медленно и мучительно, чтобы она страдала.

Мир на миг застыл.

Ровно на один удар сердца Кирилл позволил себе паузу. Затем сделал шаг вперёд.

Парень вытянул ладонь в сторону королевы, расправил пальцы, нацелив руку ей в грудь. Внутри него зашевелилась стихия.

Холод.

Интар следил за каждым его движением. Как учитель — с пронзительным интересом хищника, который проверяет остроту собственноручно выкованного клинка.

Королева этараксийцев сжала губы, но не от страха — от всё усиливающегося холода, который начал быстро распространяться по её телу.

Холод проникал в тело снаружи и изнутри. Лёд формировался тонким, почти прозрачным слоем, который вспыхнул на её коже лёгким инейным узором. Затем этот узор уплотнился.

Мгновение за мгновением лёд полностью сковывал её тело.

По щеке прошла тонкая трещинка в ледяной коре, испустив холодный пар. Ресницы покрылись инеем, взгляд из-под них всё ещё оставался осознанным, ясным, но дыхание почти исчезло. Грудная клетка под прозрачным льдом двигалась всё реже.

Ни одного звука.

Ни мольбы.

Ни проклятия.

Аяна, услышав слова слуги, посмотрела перед собой. Но в её взгляде не было растерянности или волнения. Скорее, собранность.

Я поднял руку и положил ей на голову ладонь. Пальцы мягко прошлись по гладким волосам.

Девушка чуть прикрыла глаза, уголки губ приподнялись. Улыбка вышла тихой, но в ней отразилась тёплая благодарность и любовь.

Она любит свою империю. Любит своих родных. Но эта любовь не превращает её в слепую фанатичку. И моя жена это ясно осознаёт.

А вот японские аристократы, уверенные, что она им что-то должна, напрочь потеряли берега в собственной наглости. Они так увлеклись интригами, сделками, торгами за спиной собственной императрицы, что забыли простую истину: за любую услугу в этом мире неизбежно приходится платить…

А Аяна, сев на трон Японской империи, именно что сделала им услугу. Она лишь протянула стране руку, когда та оказалась на краю пропасти.

— Пойдём, — я улыбнулся ей, — я отправлюсь с тобой. Пора открыть этим глупцам глаза…

Когда тяжёлая раздвижная дверь огромного зала для совещаний, оформленного в древнем японском стиле, отъехала в стороны, мы с Аяной уже заняли центральную сторону П-образного стола. Я — в парадной форме Российской империи, а она — в своей.

Аяна сознательно не поднялась на высоту, отведённую для императорского трона, — не села наверху, над всеми. Предпочла сесть рядом со мной и на одном уровне с членами совета. Не как недосягаемая правительница, а как участница разговора наравне со всеми.

Когда в зал вошёл первый член совета, мужчина замер на пороге, заметив нас. Несколько секунд он просто смотрел, с плохо скрываемым шоком, видимо, от моего нахождения здесь. Ведь это собрание Японской империи. И тут я.

Потом он быстро взял себя в руки, опустил голову и глубоко склонился перед Аяной. Лишь после этого, не позволяя себе замешкаться дольше, направился к своему месту.

За ним вошёл следующий. И ещё.

Главы древних Родов входили в зал один за другим. Возрастные старейшины с серебром в волосах, строгие наследники в дорогих кимоно, женщины с идеальными причёсками и безупречными осанками. Каждый в момент входа цеплялся взглядом за нашу пару, за пустующий трон и за то, как близко мы сидим.

Удивление, напряжение, недовольство, беспокойство — всё это вспыхивало в их глазах и тут же пряталось под маской.

Когда к своим местам дошёл последний, двери за его спиной мягко закрылись.

Зал наполнился абсолютной, глухой тишиной.

Члены совета переглядывались, кто-то поправлял рукава, кто-то осторожно касался чашки с ещё не налитым чаем.

Мы с Аяной просто сидели и ждали. Разговор начинать не собирались — я просил её ничего не говорить первой.

План Эйр выглядит красивым и правильным, и я не сомневаюсь, что сейчас иду по её сценарию. Эйр очень гениальна и знает меня крайне хорошо.

Молчание тянулось. Минуты медленно растекались по залу тишиной.

Наконец один из членов совета не выдержал.

Довольно зрелый мужчина поднялся. Его чёрные волосы были стянуты в аккуратный хвост, на лице — самоуверенная гордость. Он смотрел на меня прямым, чуть холодным взглядом.

— Император Российской империи, — произнёс он, делая ударение на каждом слове. — Позвольте задать вам вопрос.

Лёгкий шорох прокатился по залу: кто-то чуть повернул голову, кто-то напрягся.

— Вперёд, — кивнул я ему.

— Я понимаю, вы ещё юны. И всё же… вы считаете нормальным врываться на наше торжество и похищать нашу императрицу?

— Похищать? — я спокойно посмотрел на него. — Я не похищал свою жену, — произнёс я чётко. — Просто вернулся и забрал её, чтобы провести с ней время. Потому что очень соскучился, — приподнял бровь. — По-вашему, всё это называется «похищением»?

Другой японец, сидевший чуть левее, нахмурился сильнее.

— Я понимаю, что вы, вернувшись, стали гораздо сильнее, — сказал он. — И исходя из этого решили, что теперь вам позволено всё? Просто по праву силы?

— По праву силы… — я повторил его слова и перевёл на него взгляд. — Насколько глубоко каждый из вас вообще понимает это право?

Провёл глазами по залу.

— Вы рассуждаете слишком просто. Слишком поверхностно. Бросаетесь обвинениями, не пытаясь разобраться. Так скажите, что именно плохого я всё же совершил, по-вашему?

— Похищение императрицы, — тут же откликнулся третий участник. Он подался вперёд. — Неужели, став сильнее, вы решили вести себя как китайский император, против которого мы до сих пор сражаемся? Разве не вы обещали его остановить?

— Обещал, — я кивнул. — И остановил. А дальше мы с ним окончательно закончим в ближайшее время.

— То есть одного китайского императора сменит другой, — усмехнулся ещё один член совета. — И новый правитель станет делать всё, что пожелает?

— Вы не поверите, — вздохнул я и покачал головой. — Но вы мне уже надоели. Вот вроде взрослые люди, а ведёте себя, несмотря на свою взрослость, как необразованные юнцы, пытающиеся скинуть свои проблемы на других. Вы повторяете одно и то же: я сделал то, что захотел. Но снова и снова игнорируете вопрос: что именно в моих действиях кажется вам преступлением?

Я внимательно рассмотрел их лица. Они действительно не понимают. Для них мои поступки выглядят грубым вторжением в их устройство жизни.

— Я пришёл к своей жене и забрал её, — произнёс я медленно. — В чём тут проблема?

— Госпожа Аяна больше не является вашей женой, — резким тоном вмешался ещё один советник. — Сейчас она — императрица Японской империи, и ваш брак разорван!

— И кто дал вам право разрывать его? — я усмехнулся, слегка склонив голову. — И мне вот интересно, с чего вдруг вы решили, что имеете полномочия говорить за свою императрицу? Решать, что к ней применимо, а что нет? — я бросил короткий взгляд на Аяну. — Она сопротивлялась, когда я её забирал? — обвёл их взглядом. — Все вы смотрите на ситуацию с позиции: «как же так, мы жертвы; пришёл кто-то сильнее и диктует нам условия». Верно?