Жрец Хаоса. Книга ХV (СИ) - Борзых М. - Страница 3

— Скажу, Андрей Алексеевич. Я тебе даже больше скажу, — тихо на ухо принялся я рассказывать ему обо всём, что узнал. — Нихрена это не природный катаклизм. Это тонкий расчёт. Кто-то вызвал землетрясение, чем поднял со дна моря залежи сероводорода, которые и воспламеняет маг воздуха откуда-то с неба. Так что всё, что ты видишь, — очень хорошо спланированная и чертовски качественно реализованная акция. Так что у нас с тобой сейчас вариантов немного. Нам нужны архимаги земли, чтобы нас трясти перестало. Нужно открывать охоту на мага воздуха. Да и водники бы не помешали: чисто гипотетически, если этот сероводород лежал на дне моря, то его обратно затолкать можно, накрыв большими пластами воды. Без водников нам никак.

— Так лёд ведь, — недоумённо взирал на меня принц.

— Лёд истончился. Рядом иностранные флотилии не ходят, чтобы толщина наросла. Поэтому землетрясению ледок наш раздробить — нечего делать. Так что задача у нас с тобой практически божественного масштаба: море потушить, землю успокоить, мага воздуха сбить. И неплохо бы, чтобы для этого всего у нас были собственные силы.

Получив более или менее понятные вводные, принц настроился на адекватную волну:

— Архимага земли своего у нас нет. Водников я с тихоокеанского побережья, допустим, доставлю. А насчёт воздушника… Тут у меня надежда на тебя с твоими летающими химерами и на Митрия Сафаровича.

— Тенишева? — удивился я. — А этот здесь как оказался?

— Быстрее всех на призыв о помощи отреагировал Кавказский военный округ. Митрий Сафарович вместе с магами и запасом алхимии час назад дирижаблем прибыл помогать.

«Надо же, — подумал я про себя. — Честь и хвала Тенишеву, быстро среагировал».

А ведь первое впечатление у меня о нём было неприятное. Сволочь редкостная. Правда, позже глава рода Латиф Сафарович рассказал мне, что сцена во дворце с Алисой была разыграна специально для меня и была искусной постановкой. Сам же Митрий Сафарович мог быть далеко не так прост и импульсивен, как пытался предстать. Тем более во мне крепла уверенность, что абы кого главой Кавказского военного округа не поставили бы.

Что же касается отсутствия своего архимага земли в Российской империи, первая же мысль, пришедшая на ум, была следующая:

— У кого из соседей есть, с кем мы неплохо дружим?

Я вспомнил единственного знакомого мне архимага земли, скандинава, встречающего меня на Готланде. Но тот вряд ли подошёл бы для наших целей. Искал бы я его долго, ведь даже примерно не представлял, в каком направлении находятся его земли. А здесь нужно было действовать быстро.

— У австро-венгров есть, — заметил Андрей Алексеевич. — Но я, признаться, не уверен, что они нам его так легко выделят.

— Тогда предлагаю разделиться. Ты — в штаб сообщать новые вводные и давать наводку Тенишеву, а после на тихоокеанское побережье за архимагом воды. А я наведаюсь в австро-венгерскую столицу и попытаюсь уговорить Франца-Фердинанда на союзнические действия. А после присоединюсь к Тенишеву в охоте на мага воздуха.

Войд лежал, привалившись спиной к камням из малого алтаря Махашуньяты, и размышлял о собственном провале.

«Да как это так, чтобы я не почуял направление по их силам? В конце концов, магическое средоточие бабули я ощутил даже выдранным из её груди и всё равно отыскал посреди стерильного безмагического пространства. А здесь — одна архимагиня божественного статуса, вторая — вообще после пересборки Пустоты магическим монстром должна стать. Они ж пылать должны как два факела в ночи, и хоть бы хны».

Постепенно от самобичевания и возмущения Войд перешёл к здравым размышлениям. Дальше этого мира девицы улететь не могли. Иначе Юрий направо и налево открывал бы порталы куда угодно и давным-давно вернулся в лоно родной семьи. Однако же нихрена. Значит, и девицы покинуть этот мир на грани перенапряжения Юрия тоже не могли. Не было у него соответствующих сил для пробития не просто божественной защиты, а защиты сущности первородного порядка. Значит, что? Значит, девицы должны быть где-то здесь, на месте обособленном, экранированном и не допускающем поисковые заклинания.

У Альба в прошлой жизни таким местом был алтарь, где находился его ложемент.

«М-да, а ведь большую часть жизни Ирликийским ангелом я провел в качестве пельменя, болтающегося в питательном бульоне, — мысленно хохотнул Войд. — Бог-пельмень!»

В этом мире с алтарями не задалось, тем более божественного ранга. Родовые алтари ещё присутствовали, но это был совершенно иной уровень. При желании Войд с лёгкостью бы пробился через подобную защиту.

Единственными местами, экранированными от поиска Войда, могли быть так называемые Источники. Источник Жизни Юра посетил дважды: сперва один, а после, когда лечил бабушку. Порталы туда и обратно он смог открыть. А к Источнику Хаоса Юрия закинуло во время испытания первостихией-покровительницей Угаровых. Те события Войд смог подсмотреть лишь одним глазком, и то дали ему эту возможность лишь потому, что, видимо, посчитали полезными его действия на ниве помощи Угарову.

Так-то Войд не питал иллюзий. Прекрасно осознавая, что нынче по рангу силы даже близко не смог бы тягаться с тем же первородным Хаосом, Жизнью или Пустотой. Да что там говорить, на пике формы они даже с Великой Матерью Кровью никогда не вступали в конфликт. Максимум, с её адептами грызлись за влияние, прекрасно осознавая собственный ранг. Да, они стали равны богам, но не ими. Ибо божественность — это использование собственных резервов. В то время как дюжина глав орденов плотно сидела на заёмных источниках (божественных алтарях), по сути, паразитируя на них. Трай так и называл их паразитами, не миндальничая.

Тогда желание личной силы и возвышения не казались Альбу чем-то сверхъестественным. Всё было закономерно: он нашёл источники силы, он приспособил их для собственного использования, тем самым подчинив себе мир и установив в нём собственные порядки. Альб имел полное право называться Богом, защищая собственную территорию от других конкурентов. Он, словно хищник, взобравшийся на вершину пищевой цепочки, удерживал контроль над собственным ареалом обитания. Да, чуть позже контроль преобразовался в форму извращённых научные изысканий… ну да кто из мыслящих существ не делал ошибки? Не ошибался только тот, кто ничего не делал. Альб же никогда не был замечен в лени и праздности. Он не считался с жертвами, необходимыми для получения результата, будь то личные или чужие интересы.

Прогнав от себя мысли о прошлом, Войд вернулся к мыслям о настоящем. Итого, девицы должны были укрыться в месте, отмеченном божественной сущностью. Таких Юрий знал два. Прорыв Пустоты на Алаиде, вероятно, брать в расчет не стоило. Ведь там, скорее всего, экранировали сами базальтовые камни, а не искра божественной сущности. В прошлый раз Войд след прекрасно почувствовал. Значит, нужно будет предложить Юрию проверить минимум два места, чтобы отыскать своих женщин.

От дальнейших размышлений его отвлёк некий неестественный звук, уловимый слухом горга. Одно дело, когда вокруг шипели, рычали, скрипели химеры, облюбовавшие пространственный карман Юрия в качестве дома. И совсем другое — неестественный перестук обрушения, будто тихая каменная осыпь сошла совсем рядом.

В пространственном кармане Юрия не было гор, да и землетрясений тоже не было. Химеры, послушные воле создателя, обходили склад из базальта стороной. Лишь Гор — личный ездовой питомец Юры — любовно угнездился в остатках алтаря Махашуньяты, пользуясь осторожностью остальных химер. Там к нему никто не приставал, и он мог чувствовать хотя бы относительное уединение.

Войд осторожно обогнул один из чёрных валунов и взглянул на химеру, весьма похожую на него внешне, только получившую в добавок крылья. Гор самозабвенно дрых. Даже кончик хвоста не подёргивался. Он не мог спровоцировать той самой осыпи, звуки которой послышались Войду.

Тогда кто или что? Взгляд его невольно упал на горку осколков обсидиана, сложенную чуть в стороне и появившуюся там после карпатской операции. Тогда химеры вместе с оборотнями собрали все осколки обсидиана, которые попадались им на пути, сгрузили и отдали князю Угарову на хранение, даже не задумываясь, на кой-ему осколки камня. Сказано — сделано. Армия и субординация в этом плане творили чудеса. Приказы не обсуждались, приказы выполнялись. Начальству виднее.