Счастье в добрые руки - Тэён Хо - Страница 4

– Ох, ну какой же ты красавчик, мой Ёнчжэ! И как ты уродился таким красивым?

Пальцами причесав ему волосы, госпожа Сон нежно поцеловала сына в лоб, а затем тихо прикоснулась ладонью к его щеке:

– Знаешь, а я ведь сегодня ездила в Three Seasons. Встретила там твоих друзей. Они по тебе скучают.

Госпожа Сон открыла одну из коробок, стоящих на столе, и развернула свитер от Loro Piana. Медбрат подошел и привычным движением принял из ее рук одежду. Двое молодых людей стали осторожно надевать свитер на Ёнчжэ.

– В детстве они приходили вместе с матерями. Мы ведь тогда все дружили. – Почтенная дама изящным движением расправила складки на одежде сына. – А теперь твои друзья приходят сами, без мам. Когда-нибудь и ты так сможешь. Ребята теперь сами устраивают встречи для шопинга.

Внезапно госпожа Сон вспомнила о ситуации сегодня утром. О том, как она сказала визажисту, что собирается на шопинг с друзьями. Вот только она не решилась добавить, что это были друзья ее сына, а не ее.

Пока два рослых медбрата надевали на сына кашемировые брюки, госпожа Сон извлекла из маленькой коробочки часы. Модель Royal Oak Offshore от швейцарского бренда Audemars Piguet идеально подошла к бледной коже Ёнчжэ. Медбратья усадили пациента в инвалидное кресло, подкатили его к койке у окна, уложили и тихо вышли из палаты.

– Ну как? Нравится?

Опустившись в кресло, госпожа Сон посмотрела на сына. День близился к закату, и машин на дороге становилось все больше. Тихо наблюдая за пейзажем за окном, она прислушивалась к дыханию сына. Казалось, сквозь этот размеренный ритм до нее доносятся чувства Ёнчжэ, которые он усердно старался передать ей.

– Твои друзья… у них все отлично, – поделилась госпожа Сон. – Актерская карьера Ынху идет замечательно, а Пончжу понемногу входит в семейный бизнес.

Она нежно потрепала сына по плечу, а затем, словно услышав от него ответ, кивнула:

– Да, знаю. У тебя тоже скоро все наладится. Я в этом не сомневаюсь.

Госпожа Сон подробно поведала сыну обо всем, что происходило на модном показе в отеле. Внезапно она хлопнула себя ладонью по коленке:

– Точно, там же случилось кое-что удивительное!

Подобрав одной рукой подол юбки, женщина пересела поближе к сыну и взволнованно начала рассказывать:

– Представляешь, один из парней-моделей внезапно повалился на пол! Мне кажется, у него ногу свело судорогой. Я хотела размять ему ступню, чтобы помочь, но тут вмешались охранники… Что? Позорище? Почему это? Человек упал, конечно я должна была помочь. В ущерб? Кому? Модели? С какой стати? Любой может допустить ошибку… Что? Я не знаю настоящей жизни? Ну вот. Что ты, что твоя сестра, вечно одно и то же мне твердите. Ну да, возможно, я зря вмешалась. Но знаешь… Я не могла ничего с собой поделать… Тот парень… Он был такой худой и высокий, так похож на тебя…

Коротко хохотнув, госпожа Сон наклонилась и прижалась щекой к плечу сына. Однако вместо теплой кожи Ёнчжэ ее лицо коснулось твердого больничного матраса. Женщина резко выпрямилась, словно очнувшись ото сна. Она обвела помещение растерянным взглядом. Просторная комната, достойная самого фешенебельного отеля, элегантные плотные шторы, аккуратный обеденный стол и удобный диван… Вся обстановка была лично подобрана ею, чтобы сын чувствовал себя комфортно, как у себя дома. Из общего порядка выбивалась только кровать. Койка из синтетической кожи с железными перилами неуклонно напоминала о том, что они в больнице, а ее сын уже десять лет находится в вегетативном состоянии. За дверью круглосуточно дежурил медицинский персонал, чтобы в экстренном случае незамедлительно отвезти Ёнчжэ в реанимацию.

Госпожа Сон резко встала и подошла к стенному шкафу. С силой потянув на себя глянцевую дверь, она обвела взглядом стопки одежды Ёнчжэ и обнаружила в самом низу гитару. На красном корпусе выделялся оставленный вручную автограф великого испанского гитариста Андреса Сеговии. Осторожно подняв гитару за гриф, госпожа Сон вернулась в кресло. Слегка наклонившись, она прижалась ухом к груди сына. Сердце Ёнчжэ стучало размеренно.

– Ладно, я поняла.

Почтенная дама нахмурилась, словно услышав от сына очередной упрек. Прижав к себе гитару, она начала наигрывать пухлыми пальцами медленную мелодию. Вскоре палату наполнил ее тихий приятный голос.

– Спокойной ночи, сынок, – спустя долгое время прошептала она и нежно прижалась губами ко лбу сына. Выйдя из палаты, она попрощалась с персоналом, ожидавшим в приемной. И кланялась им даже ниже, чем они ей.

– Спасибо, что заботитесь о моем сыне. Доброй ночи.

Бессильно опустив округлые плечи, госпожа Сон вошла в свой особняк. Устало пошатываясь, она побрела в кабинет, расположенный в самом конце коридора на первом этаже. За огромным окном в темноте виднелся просторный сад. Золотистые сосны, искусно подстриженные садовником Хваном, тихо покачивались в мягком свете фонарей. Из-под них выглядывали желтые и белые астры. «Что случилось? Почему у вас такое грустное лицо?» – безмолвно вопрошали цветы.

Госпожа Сон пультом выключила освещение в саду. Одну стену кабинета полностью заменяло панорамное окно, вторая была занята книжными полками, а на третьей висел огромный семейный портрет. Она остановила взгляд на сыне, который выглядел пышущим здоровьем на этой фотографии. Она была сделана на годовщину их с мужем свадьбы за два года до аварии. В тот день команда по хоккею, в которой состоял Ёнчжэ, победила в матче, и все были в прекрасном настроении. Госпожа Сон прижалась губами к покрытой мозолями руке сына на снимке. От прикосновения к холодному стеклу все тело пробрало дрожью, и она тихо заплакала. Взяв салфетку, почтенная дама вытерла глаза и наклонилась, чтобы выбросить ее в мусорную корзину, когда ее взгляд вдруг остановился на одном из ящиков стола.

«Что? Секрет? Скажете тоже, госпожа, это ж как пук в ящике спрятать!» – голос водителя Ча снова проник в ее сердце. Госпожа Сон всхлипнула в последний раз и слабо улыбнулась. Вытащив несколько салфеток, она тщательно прочистила нос и опустилась в кресло. В верхнем ящике стола обнаружился белый бумажный конверт с изображением двух фениксов. Это было письмо с выражением соболезнований, которое три месяца назад она получила на похоронах отца от президента Кореи.

Первого января, когда она только настроилась с новыми силами молиться за выздоровление сына, госпожу Сон настигли ужасные новости.

«Господин председатель потерял сознание. Он не проснулся в обычное время, и, когда я зашел в палату…»

После звонка от личного секретаря отца госпожа Сон Ёхви и остальные члены семьи кинулись в больницу. Ее секретарь, переговорив с секретарем отца, доложил ей, что сообщения о состоянии председателя уже появились в выпусках экстренных новостей по телевидению и в интернете. К тому моменту, когда она ворвалась в ВИП-палату больницы Ильсон, тело ее отца уже почти остыло. Его лицо выглядело спокойным, словно он мирно заснул.

В морге уже стоял похоронный венок, отправленный президентом Кореи. За ним, в порядке официального протокола, выстроились венки от представителей правительства, лидеров партий и бизнес-элиты. На каждом экране в больнице показывали телевизионные новости, в которых в экстренном порядке шли репортажи с похорон председателя «Ильсон Групп».

Следуя четким указаниям дочери, а точнее сотрудников отдела кризисного менеджмента компании, госпожа Сон облачилась в траурное одеяние и встала у входа, приветствуя бесконечных посетителей. Ее муж, генеральный директор «Ильсон Групп», и дочь Сончжон были рядом с ней, кланяясь высокопоставленным лицам. Люди, которых она не видела ни разу в жизни, вставали на колени перед траурным портретом ее отца и выражали соболезнования. Отдельно со словами сочувствия прибыли глава аппарата президента и начальник управления по политике. Журналисты неистово толкались плечами, стараясь с максимально близкого ракурса запечатлеть эту сцену.

– Если бы не вчерашний запуск ракет с Севера, господин президент прибыл бы лично, – посетовал глава аппарата президента. В его покрасневших глазах плескалось горе. Прежде чем уйти в политику, он долгое время работал на отца госпожи Сон.