Истинная (ЛП) - Зандер Лив - Страница 20

— Сколько этому парню вообще лет?

— Семнадцать? Восемнадцать? Не уверен. — Он запрокинул голову и провел ладонями по лицу. — На Одхейме не так много психологов, а тебе нужно выговориться сейчас. Эта планета — не лучшее место для уязвимых душ, и я не позволю тебе здесь угаснуть.

Тишина, воцарившаяся между нами, заставила мой желудок сжаться. Мелек пытался мне помочь, оплачивал все расходы здесь, чтобы я могла откладывать деньги, а я только все усложняла для нас троих.

— Я понимаю, что ты не учился на это, но разве я не могу просто поговорить с тобой?

Услышав это, он снова вскинул голову, а руки его упали на колени.

— Ты сможешь? Вот так открыться мне? Разговор с незнакомцем кажется трудным только до тех пор, пока ты не попробуешь поговорить с кем-то близким.

В животе все окончательно забурлило.

— Все, что я могу пообещать — я очень постараюсь.

Он щелкнул ногтем по резцу.

— Ладно. У меня уже были планы на вечер. Но завтра, когда Грейс ляжет спать, мы с тобой поговорим. Без отговорок.

Пульс немного участился, любопытство взяло верх вместе с чем-то еще, что я предпочла не признавать. Время от времени Мелек исчезал на час по ночам. Куда именно — он никогда не упоминал.

— Что за планы у тебя сегодня?

То, как он вздернул подбородок, выделило зеленые прожилки, змеившиеся в его глазах. Он сел ровнее, и свет из окна напротив подсветил рельефные мускулы под белой тканью.

— Это не мой сеанс терапии, — сказал он, и его мальчишеская ухмылка снова напомнила о его молодости. — К тому же, тебе вряд ли захочется знать, ведь я принадлежу к тем людям, с которыми ты не желаешь иметь ничего общего.

— Ты серьезно до сих пор злишься из-за этого? — фыркнула я. — Я же сказала тебе в ту ночь, что мне жаль.

— Не припомню слова «жаль».

— Ну, я сказала что-то в этом духе. — Я подошла к нему, помедлив меньше секунды, прежде чем положить руку на его предплечье с выступающими венами. — Прости, ладно? Адора невероятно помогает. И все остальные тоже.

Он резко вдохнул, уставившись туда, где я его коснулась. Его взгляд поднялся, а следом и другая рука, заставив мое сердце забиться чаще. Его ладонь медленно потянулась к моей щеке. Мне определенно стоило отстраниться, но я будто утратила равновесие.

Впрочем, это не имело значения.

Его рука замерла, а затем упала вдоль туловища. Мелек встал и отвернулся, моя ладонь соскользнула с его предплечья и ударила меня по боку, но я все равно почувствовала какую-то вибрацию в груди. Неужели я испытываю такое разочарование из-за того, чего мне даже не следовало хотеть?

— Мне нужно убедиться, что ты настроена серьезно, прежде чем я отошлю его. — Он выудил из карманов две баночки. — Ты доверяешь мне достаточно, чтобы позволить обработать эти царапины?

Я вяло пожала плечами.

— Сами заживут.

— Ты продолжаешь их натирать. Я вижу это по каплям крови на внутреннем шве.

— Черт. — Я посмотрела на себя и оттянула ткань, крошечные красные пятнышки подтвердили его слова. — Это потому, что эти проклятые штаны мне слишком велики.

— Мы сходим к портному, когда я буду показывать тебе Одхейм, — сказал он. — А теперь снимай штаны и садись на диван.

— Но…

— Либо я вколю тебе успокоительное, пока ты спишь, потому что я в любом случае их обработаю. Выбирай. И к твоему сведению, на твоем теле нет места, которого я бы не касался, пока ты была в отключке. — Он цокнул языком и застонал. — Я имею в виду исключительно в целительских целях.

Мои бедра прижались друг к другу, как две неразлучные каменные колонны. Я не хотела, чтобы он прикасался ко мне там, и все же эти испоганенные штаны говорили о том, что царапины нуждаются в лечении.

— Почему бы тебе просто не отдать их мне, и я сама намажу все, что ты пропишешь?

Он поднял одну баночку.

— Эта закрывает роговой слой, связываясь с шиповатым слоем под ним, чтобы сдержать инфекцию, но она отравит тебя, если раны достигли дермальных сосочков.

Он зажал вторую баночку между пальцами.

— Эта защитит дермальные сосочки, наполняя их слоем низкосортных нанитов, чтобы заживить раны изнутри. Ее нужно нанести так, чтобы она покрыла весь базальный слой для создания прочной связи. Это не земная медицина, и мне бы не хотелось переводить продукт впустую.

Жар снова возник там, где горела внутренняя сторона бедер, смешиваясь с тревогой, от которой кожа пошла мурашками.

Он просто помогает. Только помогает.

— Можешь смотреть, но наносить буду я.

— Я буду смотреть, — тихо пробормотал он, — а ты будешь наносить под моим руководством.

Когда я кивнула, он поспешил к двери и сказал Такелу, что тот может идти. Вернувшись, он опустился на колени перед диваном, ожидая, когда я сяду.

— Штаны вниз.

Дрожащими пальцами я спустила пояс, пока брюки не повисли на середине икр. Я раздвинула ноги, и в животе все перевернулось при виде того, как сильно они воспалились.

— Все хуже, чем я ожидал. Видишь это пожелтение? Начинается инфекция.

То, как я подалась тазом назад при его приближении, заставило его палец замереть в воздухе. Он остался в таком положении, в терпеливом ожидании, шепча:

— Я никогда не причиню тебе боли и не возьму ничего, чего бы ты не хотела отдать.

Я с трудом вдохнула, мои легкие были так же парализованы, как и его рука. Был ли у меня другой выбор, кроме как довериться ему? Была ли у меня причина не доверять? Мелек заботился обо мне больше недели, ни разу не коснувшись меня иначе, кроме как целитель. Или друг?

Покачнувшаяся подушка дивана вырвала меня из раздумий.

Мелек устроился позади меня. Один рывок за живот, и вот я уже сижу, прижавшись задницей к его паху.

— Нет-нет-нет. Пожалуйста, не трогай. Пожалуйста.

— Тсс… — его шепот отозвался в самом сердце, утихомиривая панику. — Опусти два пальца вот сюда, а я буду направлять твои движения.

— Что ты делаешь?

— Не то, что ты думаешь, — хрипло выдохнул он мне в шею, отчего по телу пробежала крупная дрожь.

Он поставил одну из баночек на диван между моими ногами и скинул крышку. Когда я заколебалась, он перекинул другую руку вперед и обхватил мои пальцы. Мелек медленно опустил мою руку в баночку, мазь покрыла кончики пальцев прохладной массой.

— Я не такой, как он, Кэти, — прошептал он. — Мне нужно, чтобы ты мне доверилась. Ты можешь это сделать? Довериться мне?

Я приготовилась к панике. Приготовилась к парализующему страху.

Но вместо этого тепло его груди просочилось в мой позвоночник, оставляя после себя лишь усыпляющую истому, которая растекалась по телу. Появилось необъяснимое глубокое чувство безопасности. У меня почти не осталось причин когда-либо снова доверять мужчинам. Но я не находила ни единого оправдания тому, как его близость и прикосновения заставляли меня добровольно отдавать это доверие ему.

— Хорошо, — выдохнула я.

Он сдвинул мои одеревеневшие пальцы к пылающей плоти, и моя голова сама собой откинулась ему на плечо.

— Я не прикасаюсь, — прошептал он. — Ты делаешь это сама.

Во мне зародился трепет, настолько странный, что его не с чем было сравнить. Он обострил все мои чувства. То, как его широкая грудь вздымалась у моих лопаток. То, как запах его чистой формы вызывал ощущение защищенности. То, как все позади меня превратилось в сплошной массив жестких мускулов, обвивающих мою спину.

— Справа налево, затем вниз и вверх. Нужно, чтобы мазь проникла глубоко в эти слои, иначе она не подействует. Сегодня на ночь мы сделаем повязку, чтобы ты больше не расчесывала кожу.

Его губы замерли над моей кожей, прямо у шеи, он не касался меня, но я чувствовала их присутствие, и это окончательно сбивало с толку. Я не должна была относиться к этому спокойно. Не должна была позволять своим глазам закрываться.

— Мелек… я…

— Почти закончили. — Еще одно погружение в баночку, а затем мои собственные пальцы защекотали кожу так, словно это были его руки. — Просто доверься мне. Ничего не происходит, я только направляю твои движения. Вот и все.