Двадцать два несчастья 11 (СИ) - Сугралинов Данияр - Страница 51

— Не особо. Да и где тут у нас…

— Попробуйте. Если будет возможность, плавание обязательно. На мышцы нагрузка хорошая, а на сустав давление минимальное. Велосипед весной тоже подойдет. Только не в гору и не с грузом.

Он кивнул, дописал и убрал телефон в карман толстовки.

— Спасибо, Сергей Николаевич. Собственно, это и хотел услышать… что бегать можно.

— Можно, — подтвердил я. — Главное, голову при беге не теряйте.

Михаил встал, пожал руку мне и Александре Ивановне, которая протянула ему листок с моими рекомендациями, и вышел.

Александра Ивановна выглянула и пригласила следующего участника нашего так называемого «Клуба здоровья», а мне вполголоса пояснила:

— Сейчас будет Кузьменкова Зинаида Федоровна. Что-то у нее с животом не то. Жаловалась мне, что Ачиков ей просто но-шпу выписал… — Она отвернулась, пожевала губу. — Каюсь, при мне это было, но Сережа такой… В общем, я не знала о Кузьменковой до сегодняшнего дня.

Я поморщился. Ачиков смотрел на пациентов как на назойливых мух, ему главное было отделаться от очередного и побыстрее поставить галочку в журнале. А Сашуля это не то чтобы покрывала, но смотрела сквозь пальцы, словно окончательно самоустранилась, заботясь только о том, чтобы продержаться до пенсии. «Лишь бы чего не вышло». Похоже, только мое появление в моркинской больнице пробудило в ней что-то давно спящее, что изначально направило ее в медицину.

В этот момент в комнату вошла невысокая плотно сбитая женщина в темно-синем платке, с пачкой бумаг в руках. Александра Ивановна представила меня.

— Здравствуйте, Зинаида Федоровна, — сказал я. — Пожалуйста, присаживайтесь и рассказывайте, что вас беспокоит.

Кузьменкова присела на краешек стула и как-то виновато заговорила:

— Ой, живот, Сергей Николаевич, мучает, ой как мучает! Уже полгода как, а то и больше. Как скрутит, так и не разогнуться, а потом помалу отпустит. А в последние недели, честно говоря, и вовсе невмоготу стало.

— Где именно болит? Покажите-ка рукой, — попросил я.

Она провела ладонью по левой половине живота.

— Вот тут. И вот здесь, пониже. А бывает, что и везде сразу.

— А в туалет как ходите?

Кузьменкова вспыхнула, смущенно отвела глаза и покрутила в пальцах кончик платка.

— Часто, доктор. По четыре–пять раз за день, жиденько. Особенно по утрам, едва до уборной добегаю.

— Кровь замечали?

Она замерла на секунду, потом нехотя кивнула.

— Бывает. Я думала, геморрой. Мне свекровь свечки облепиховые давала, но они, видно, не помогли.

Вот оно. Синдром раздраженного кишечника, конечно, штука неприятная, но функциональная: стенки при нем целые, ни воспаления, ни язв. А если кровь в стуле есть, значит, слизистая повреждена и копать надо уже совсем в другую сторону. Только Ачиков, само собой, об этом не подумал и спрашивать не стал. А может, вообще постеснялся, шут его знает.

— А температура у вас, Зинаида Федоровна, поднималась? — продолжил я.

— Бывает, к вечеру. Но не сильно. Тридцать семь и два, тридцать семь и четыре. Я, правда, решила, что, может, слегка простыла где-то.

— А вес? Одежда не стала свободнее?

Кузьменкова опустила глаза на свою юбку, провела по ней ладонью и задумалась.

— Юбка, пожалуй, стала сваливаться. Но я же плохо ем, какой тут вес.

— Ложитесь-ка на кушетку, — попросил я. — Посмотрю вас.

Пока пациентка устраивалась и расстегивала пуговицы кофты, я уже запустил Систему.

Диагностика завершена.

Основные показатели: температура 37,3 °C, ЧСС 88, АД 110/70, ЧДД 18.

Обнаружены аномалии:

— Воспаление слизистой оболочки толстой кишки (нисходящий и сигмовидный отделы), непрерывное поражение.

— Железодефицитная анемия (гемоглобин 98 г/л при норме от 120).

— Дефицит витамина D.

— Незначительное увеличение лимфоузлов брыжейки.

Понятно, у женщины левосторонний язвенный колит, классика. Воспаление идет сплошной полосой по нисходящей и сигмовидной, без зазоров. Да е-мое! Полгода человек живет с кровавым поносом и температурой по вечерам. Полгода! А Ачиков ей но-шпу! Да уж…

Я пальпировал живот женщины. По ходу нисходящей ободочной определялась болезненность и легкое мышечное напряжение. Сигмовидная кишка была уплотнена и чувствительна при надавливании. Печень и селезенка — без особенностей.

— Можете одеваться, Зинаида Федоровна, — сказал я, отходя от кушетки.

Она села, поправляя свитер, и стала теребить пуговицу, не поднимая на меня глаз, внутри ее всю аж колотило. Понятно почему — человек уже внутренне приготовился к худшему. Немудрено: с такими симптомами первая мысль у любого будет об онкологии.

— Доктор, это рак? — тихо, почти шепотом спросила она, кусая бескровные губы.

— То, что я вижу, Зинаида Федоровна, больше похоже на воспаление кишечника, а не на онкологию, — сказал я.

Она часто заморгала, выдохнула, после чего осторожно спросила:

— Воспаление… от чего?

— Причин у такого состояния может быть несколько, — ответил я. — Инфекция, паразиты, последствия лекарств. Случается, что кишке не хватает кровоснабжения, иногда виновата болезнь Крона. Но у вас картина типичная для язвенного колита: длительная диарея, кровь, температура по вечерам, похудение плюс, судя по всему, низкий гемоглобин.

Зинаида Федоровна кивала на каждое слово, хотя понимала, подозреваю, хорошо если половину.

— Хорошая новость в том, что это лечится, — продолжил я успокаивающим голосом. — Плохая — что свечками и но-шпой такое не берут. Понадобятся анализы, колоноскопия с биопсией, а дальше — нормальная противовоспалительная терапия.

— Это точно… Сергей Николаевич?

— Точно я смогу сказать только после колоноскопии, — ответил я. — Рак мы обязаны исключить, такой порядок. Не потому, что я его подозреваю, а потому, что симптомы у вас такие, с которыми гадать нельзя. По картине пока — воспаление, причем довольно серьезное. Но окончательное слово — за колоноскопией. В общем, Зинаида Федоровна, вам надо ехать в Йошкар-Олу. И не откладывая.

— А что мне там нового скажут? — расстроенно спросила Кузьменкова. — Ездила уже туда, мне там сказали синдром раздраженного кишечника. Назначили диету и мятные таблетки. Я их пила, да только не помогло.

— Не помогло, потому что у вас, судя по всему, не нервный, как говорится, кишечник, — объяснил я. — В этом случае стенки кишки целые, просто сам орган работает неправильно. А у вас стенка повреждена. Отсюда и кровь, и температура, и потеря веса, потому что не только мало едите, но и еда не усваивается.

— Так что? — Кузьменко обеспокоенно переводила взгляд с меня на Александру Ивановну и обратно. — Что делать-то теперь?

— Колоноскопия. И желательно — в ближайшие две недели, — твердо сказал я. — Если получится, постарайтесь до Нового года пройти.

— А что это вообще такое? — спросила она.

— Обследование. Кишку изнутри осматривают тонкой гибкой камерой, заодно берут маленькие кусочки ткани на анализ. Без этого, к сожалению, точный диагноз поставить нельзя. Зато, если обнаружат аденоматозные полипы, которые могут переродиться в раковые, сразу удалят. Вы даже не почувствуете.

— Значит, это не больно?

— Обычно делают под общим наркозом, — пояснил я. — В таком случае вы просто поспите. Процедура занимает минут двадцать–тридцать. Потом часик полежите и домой.

Кузьменко вздохнула, провела дрожащей ладонью по платку.

— Доктор, а если я не поеду? У меня корова, работа в столовой. Автобус туда раз в день, и не каждый…

Александра Ивановна, не поднимая глаз от записей, спокойно вставила категорическим голосом:

— На колоноскопию я тебя сама запишу, Зинаида, через ЦРБ. И с автобусом разберемся, не переживай. Ехать тебе надо, и точка. И не тяни!

— Александра Ивановна правильно говорит, — подтвердил я. — Не откладывайте. То, что у вас в кишке сейчас, само не пройдет.