Двадцать два несчастья 11 (СИ) - Сугралинов Данияр - Страница 42

— Сережа! — перекрикивая шум, замахала мне руками с правого края стола Лиза Перепечкина. — Иди сюда, мы тебе место держим!

Они сидели все рядышком: Артур, Миша, Лиза и остальные аспиранты Терновского, — тут же пристроился Леха, а между ним и Лизой пустовало место. Но не успел я сделать и двух шагов, как с другой стороны закричала Марина Носик:

— Ой, Сережа пришел! А я же говорила, что он обязательно придет! Сережа, мы тебе место заняли! Иди к нам!

Я обернулся. Марина сидела в дальнем конце стола, где собрались одни девчонки — видимо, на гнойную хирургию шли только дамы. Перспектива весь вечер быть под обстрелом женских штучек меня совершенно не прельщала. Нет, разливать им всем вино — еще куда ни шло, и даже передавать салаты, но, видя боевой азарт в глазах Марины и ее подружек, я понял, что мне туда никак нельзя, а потому поспешно сказал:

— Марина, мы уже договорились сесть вместе, я к вам потом подойду.

Понимая, что сейчас последуют уговоры, и не дожидаясь ответа, я проворно юркнул на тот конец стола, где сидели наши. В смысле, аспиранты Борьки Терновского.

Лиза с удовлетворенным превосходством посмотрела на Марину. Лица самой Носик я не рассмотрел, потому что оборачиваться было уже неудобно, но спиной ее недовольный взгляд чувствовал очень даже хорошо. В гневном бурении спин вглядом Носик была заслуженным мастером спорта.

Я плюхнулся за стол, и мне тут же принялись щедро наваливать в тарелку всевозможных салатов и мясных деликатесов.

— Подождите! Подождите! — озадаченно замахал я руками. — Я сам выберу!

— Здесь не все вкусное, — заговорщицки шепнула мне Лиза и сделала большие глаза. — А вот оливье и шубу попробуй обязательно. И вот этот салатик тоже. Не знаю, как он называется, но чем-то похож на «Мечту юности». Только этот без орешков.

— Но ведь они с майонезом, — попытался отмазаться я. — Я майонез не ем.

— Ой, один раз можно, не будь ты таким занудой, Епиходов! — фыркнула Лиза, продолжая наваливать мне салаты и какие-то корзиночки. — Один раз живем!

— А колбаски тут жарят на гриле, — со знанием дела добавил Леха. — Ты стопудово должен их попробовать, Серега! Улетная штука.

И мне на тарелку плюхнулось штук пять довольно внушительных жареных колбасок. Я тяжко вздохнул, потому что против коллективного разума выступать смысла нет. Особенно ежели разум этот уже изрядно затуманен винными парами.

— Что будешь пить? — деловито спросил Артур, который, как ни странно, рулил разливанием.

— Минералку, — торопливо ответил я.

— Значит, водку, — хмыкнул Миша.

И они набулькали водки в большой бокал для вина, поставив его прямо передо мной.

— Что это? — удивился я, разглядывая заполненную доверху посудину.

— Ну так ты опоздал, Сережа. Сам виноват. И пропустил уже целых четыре тоста, — хихикнула Лиза. — Значит, должен догнать нас и перегнать. Так что тебе налили штрафную.

Это мне совершенно не улыбалось, поэтому я самым что ни на есть решительным жестом отодвинул бокал в сторону и тихонько сказал ей:

— Лиза, спаси меня. Ты же смотрела ток-шоу и помнишь: я был алкоголиком и завязал. Вдруг выпью сейчас вот это — и развяжусь, вся карьера, вся жизнь пойдет насмарку. Лизонька, спаси меня, от тебя все зависит.

Я еще хотел добавить, что по пьяни могу и приставать начать, но подумал, что для Перепечкиной это станет скорее доводом в пользу того, чтобы меня все же напоить. Так что промолчал.

Впрочем, хватило и сказанного. Лиза тут же приосанилась, включила материнский инстинкт и, словно курица-наседка, принялась защищать своего детеныша, то бишь меня. Она гневно посмотрела на Артура и сказала:

— Артур, такие слоновьи дозы даже самого стойкого человека моментально свалят с ног, а Сережа только пришел. Он будет пить минералку. Пусть немножко посидит, пообвыкнется, покушает нормально, а потом что захочет, то и будет пить. Разве мы должны заставлять человека? Тем более на голодный желудок!

И она яростно посмотрела на парней, ища поддержки, но те отводили взгляды и одобрение высказывать не торопились, поэтому Лиза категорично закончила сама:

— Нет, мы не такие. Пей, Сережа, то, что ты хочешь. — И переставила бокал с водкой подальше от меня.

— Спасибо, Лиза, — поблагодарил я и взял стакан с минералкой. — Ну, раз уж я опоздал, скажу тост.

Я поднялся, и за нашим концом стола разом стихли голоса. Все с интересом прислушивались. Обо мне тут знали все, но, так как в Москву я приезжал лишь дважды, общаться нам не доводилось, а мое выступление на конференции и ток-шоу наделало много шума.

— Я рад находиться в такой хорошей компании, — сказал я, обращаясь ко всем. — Совсем недавно мы с вами сделали громадный прорыв — поступили в аспирантуру. Теперь, я надеюсь, будем учиться три года вместе, и все успешно защитимся. Кто-то из наших обязательно станет большим ученым, а то и Нобелевскую премию получит. И именно мы сможем спасти еще больше людей. Так давайте же выпьем за нас — за будущую элиту медицины!

Когда я закончил, все шумно зааплодировали. Я показательно отпил минералки и уселся обратно. Лиза под прицельным огнем аспирантских взглядов торопливо долила мне воды и протянула очередной салат. Я внутренне усмехнулся: и тут она спешила заявить на меня свои права. В тот угол, где сидела Марина Носик, я предусмотрительно старался не смотреть.

Аспирантов долго уговаривать не надо было — молодость, хороший аппетит, своя компания, вкусная еда: все закусывали так, что аж за ушами трещало. От выпитого народ раскраснелся, разговоры стали громче.

Вскоре я услышал спор на повышенных тонах. Орал какой-то вихрастый парень с носом картошкой, раньше я его у нас не видел:

— Рапс — это главная культура! Вы не понимаете! Яровой рапс — наше спасение! Нужно вносить побольше ортофосфатов, а лучше аммофоску сразу под культиватор, и мы нагнем весь мир! И пусть идут в жопу со своей нефтью! У нас будет рапс, и все машины перейдут на биодизель!

От воодушевления и выпитого он распалился еще больше и даже не замечал, слушают его или нет.

Я поморщился, потому что парень оказался слишком уж громким: шум долетал даже до нашего угла, и мы почти не слышали друг друга.

— Не знал, что у нас пишут диссертации по рапсу, — удивился я.

— Да это Людка своего бойфренда привела, он агроном, — фыркнул Миша и едко добавил: — Заколебали эти прицепы. Я говорил, давайте соберемся своим кругом и хоть посидим нормально. Так нет, у того невеста, у той бойфренд, вот и наприводили всякого левого сброда, а нам теперь слушать про рапс и культиваторы.

— Ты просто завидуешь, потому что сам без девушки пришел, — поддел его Артур.

— Ничего подобного! — обиделся Миша. — У меня есть девушка. Она учится в судостроительном. На бухгалтера. Вот привел бы я ее сюда — и всем пришлось бы слушать, как списать с учета атомный ледокол.

Я усмехнулся: прицепы — известный бич всех корпоративов. Человеку почему-то кажется, что коллектив непременно будет рад его дражайшей супруге или ее мужу. А то, что прицеп в компанию не вписывается, мешает и лезет со своими разговорами, его не смущает, ведь вежливо терпеть приходится не ему, а коллегам.

Крики о рапсе тем временем все не стихали, и я невольно посочувствовал ребятам возле подвыпившего любителя рапса — им сейчас приходилось несладко. И порадовался, что не сел возле Марины Носик.

В этот момент зазвонил телефон. Я глянул на экран, и глаза у меня полезли на лоб: звонил Сашка, мой сын.

— Слушаю, Александр, — приветливо сказал я, заткнув пальцем одно ухо, а к другому плотно прижав трубку, чтобы шум вечеринки не мешал слушать.

— Привет, Сергей, — глухо, словно неживым голосом отозвался сын. — Ты сейчас занят?

— Нисколько, — ответил я и, раз уж он все равно слышал шум, торопливо пояснил: — У нас тут небольшая аспирантская тусовка. В ресторане. Так что говори, я слушаю.

— Да я просто… — хрипло сказал Сашка и после заминки добавил: — Слушай, помнишь, мы тогда в караоке болтали, и ты сказал: если захочу, могу к тебе приехать?