Двадцать два несчастья 11 (СИ) - Сугралинов Данияр - Страница 30

Уже на своем опыте я мог точно рассказать, что будет дальше, и расписать вечер прямо поминутно: сейчас ко мне подойдет, ну, к примеру, какой-нибудь Леонид Ксенофонтович и попытается задеть мой профессионализм, скажет что-нибудь типа: «Как вы, нейрохирург, такой-то диагноз ставите, если его мы, психологи, вообще не рассматриваем как диагноз?» — и попытается меня при всех унизить. Я ему остро отвечу и заимею еще одного врага в коллекцию.

Или же какой-нибудь Яраги Ярагиевич, который занимается социологическими исследованиями, к примеру, скажет мне, что, мол, по статистике, от нейрохирургических операций умирает больше пациентов, чем выживает. Конечно, я с ним не соглашусь, ведь в современной нейрохирургии подавляющее большинство пациентов выживает. Он обязательно возмутится, быть может, даже вспылит, ведь такие, как я, по его разумению, должны с безоговорочным пиететом относиться ко всему, что они скажут, и у нас возникнет конфликт. И так будет с каждым из присутствующих: у нас что-нибудь произойдет, и в результате я поставлю галочки под всеми по списку, и на этом вечер можно будет считать законченным.

Ну хоть пари сам у себя я выиграю.

Я подавил зевок. Все это уже не раз было, как же это скучно и неинтересно. Потому что люди всегда хотят казаться лучше, чем есть, а для этого они не только павлинами раздувают хвосты, но и принижают тех, кто слабее, кого можно безнаказанно унизить, обстебать и за этот счет возвыситься или хотя бы приосаниться. Провинциальный аспирантишка без поддержки «сверху» — отличная для этого жертва.

В лучшем случае, вполне может быть, подвыпивший боевой дедок Генрих Францевич прицепится ко мне, и мы с ним сразимся на какой-нибудь очередной поэтической, песенной или музыкальной дуэли. Или даже спляшем чечетку с условием, кто выше подпрыгнет. Эх, все это уже было и не раз и не доставляло мне никакого удовольствия.

Чем же, черт возьми, заняться? Вот Борька, гад, подложил мне свинью с этим приемом. А сам вон развлекается на полную катушку. Да и Маруся куда-то подевалась.

И тут ко мне подошел Андрей Андреевич. Я припомнил Марусины слова, что он занимал какую-то видную должность в министерстве и курировал вроде как особо охраняемые природные территории.

Невольно я напрягся. Он поздоровался еще раз и сказал:

— Сергей, мне Маруся говорила, что у вас свой санаторий. А как вы решаете вопросы с землеотведением?

Я начал ему рассказывать, и он задавал очень толковые, уточняющие вопросы. Причем они были настолько дельными, что я сразу увидел вариант решения проблемы с проведением канализационной трубы через муниципальную землю. Тогда я посетовал на проблемы с быстрым решением вопроса с этой чертовой канализацией, да и вообще с водоотведением. Он подсказал, как выйти из ситуации, минуя преграды местной муниципальной администрации, и как легко это сделать с региональным учреждением через малюсенькую такую лазейку в законодательстве. Я аж восхитился таким простым и изящным решением проблемы, над которой Наиль и Ева уже сколько бьются и все никак не могут сдвинуться с мертвой точки.

Затем мы обменялись телефонами, и он довольно-таки благожелательно сказал:

— Как приятно встретить в этом чванливом коллективчике хотя бы одно молодое лицо, горящее трудовым энтузиазмом. Может, когда-нибудь даже приеду к вам подлечиться, а то что-то поджелудочная пошаливает.

Я посмотрел на него и определил небольшие изменения:

Диагностика завершена.

Основные показатели: 36,8 °C, ЧСС 96, АД 142/88, ЧДД 16.

Обнаружены аномалии:

— Хронический панкреатит, фаза умеренного обострения; диффузные изменения паренхимы поджелудочной железы.

— Признаки начальной экзокринной недостаточности.

— Застарелое повреждение передней крестообразной связки левого коленного сустава, вторичная ротационная нестабильность; компенсаторная атрофия медиальной головки квадрицепса слева.

— Стойкая артериальная гипертензия I–II степени.

— Вы знаете, Андрей Андреевич, а ведь у вас хронический панкреатит, и сейчас он в фазе умеренного обострения, — задумчиво сказал я. — Я бы вам рекомендовал пройти полноценное обследование у гастроэнтеролога: УЗИ поджелудочной, эластаза кала, биохимия с амилазой и липазой. На время — щадящая диета, дробное питание, отказ от жирного и алкоголя. Ну и вам обязательно нужно обратиться к врачу по поводу вашей коленной связки на левой ноге, потому что вам, очевидно, нужен хороший травматолог-ортопед.

— Как вы определили? — вытаращился Андрей Андреевич. — Вы же нейрохирург, как я слышал.

— А вы, когда идете, даже не замечая этого, бережете ногу и немножко ее подволакиваете. Такое характерное движение. Но не беспокойтесь, посторонним не заметно. Поэтому советую вам не откладывая связаться с ортопедом-травматологом, причем лучше со спортивным. И исключить всякие йоги и растяжки, хотя бы на время, пока не получите полную диагностику и не пройдете лечение.

— Но у меня вроде как все в порядке, — пробормотал мой собеседник и в задумчивости почесал затылок. — Я же МРТ совсем недавно делал, и ничего там такого не было.

— Так оно все и не покажет, — кивнул я. — Понимаете, Андрей Андреевич, такой момент: МРТ может не показать функциональную нестабильность во всей полноте. В положении лежа колено статично, а проблема проявляется под нагрузкой и при ротации — когда вы идете, поворачиваетесь, останавливаетесь. Связка работает, и либо колено подвывихивается, либо мениск зажимается между суставными поверхностями — и это причиняет боль. Которую, я уверен, вы уже долгое время мужественно терпите. Поэтому вам нужен очный осмотр спортивного ортопеда: тест Лахмана, оценка походки, мышечный дисбаланс. И уже потом — пересмотр старого МРТ и, если понадобится, функциональная диагностика.

— Благодарю, — воодушевленно пожал мне руку Андрей Андреевич. — Вы знаете, Сергей, я так рад, что подошел к вам. Давайте дружить? Мне такой доктор-диагност очень нужен. И надеюсь, я тоже, в свою очередь, смогу вам когда-нибудь помочь. Тем более у вас санаторий…

Он улыбнулся, дал свою визитку, затем благожелательно кивнул и отошел к другой группе гостей, куда его позвали.

Ничего себе. Андрей Андреевич поломал мне всю статистику по набору врагов. Минус один. Таким образом, счет становится 2:1 в мою пользу. Пока я проигрываю пари сам себе.

Ладно, поглядим, что будет дальше. Сейчас хозяева побродят, вбросят немного желчи в мой адрес, и дальше дело пойдет веселей.

Но я опять ошибся.

После Андрея Андреевича ко мне подошли Людмила Чеславна и Тереза Васильевна. Я невольно усмехнулся (постарался незаметно): Людмила Чеславна, бывшая акробатка, держалась с грацией Майи Плисецкой и на фоне приземистой Терезы Васильевны выглядела королевой.

— Мы слышали краем уха, что вы тут всем диагнозы ставите, — защебетали они.

— У меня ведь тоже была травма, — сказала Людмила Чеславна и добавила: — Только серьезная.

— Знаю, — сказал я. — У вас посттравматический коксартроз, причем, скорее всего, с асептическим некрозом головки бедренной кости.

Она улыбнулась и сказала:

— Точно! Вы все правильно определили! А вы знаете, Сережа, сколько я борюсь с последствиями этого, но никак уже помочь мне, увы, нельзя. Но зато я точно знаю, если порой в жизни случаются какие-то проблемы, даже большие, даже очень серьезные, всегда можно собрать себя по кускам, заставить встать и начать жизнь заново и по-другому. И даже лучше! — Она с мягкой, нежной улыбкой посмотрела в сторону своего супруга, Виктора Федоровича.

— Согласен, — сказал я. — Я тоже когда-то так поступил.

— А мы смотрели это ток-шоу, — вдруг расцвела Тереза Васильевна неприятной улыбкой. — И прекрасно знаем, что у вас был алкоголизм.