Двадцать два несчастья 11 (СИ) - Сугралинов Данияр - Страница 3

— Ох, замечательная постановка! Машков, как всегда, играл великолепно. Остальные актеры тоже…

— А девушка? Ну, девушка, с которой вы ходили в театр, она тоже замечательная? — Алена Петровна посмотрела на меня лукавым взглядом.

— Да, Марина замечательная, но только она не моя девушка, — покачал головой я. — Мы с ней скорее коллеги. Она умная, тоже в аспирантуре учится, только по гнойной хирургии. Кандидатскую вот собирается защищать, сейчас кандидатские минимумы сдает. То есть обскакала меня уже. Ну и работает в казанской городской больнице. А еще руководит профсоюзом.

— О, хваткая девушка, — одобрительно покивала Алена Петровна. — Вы за такую держитесь, Сережа. Сейчас хороших девушек очень мало. Каждая норовит, чтобы ее содержали, цацки подороже покупали и по Мальдивам возили. А сами они что могут взамен предложить? А ничего.

Она вздохнула и неодобрительно покачала головой, припоминая явно что-то только ей известное.

— Но вы какой-то встревоженный, Сергей, — окинула она меня проницательным взглядом. — После театра обычно приходят одухотворенные, радостные, веселые или же задумчивые, а иногда печальные. А вы как будто встревожены, причем сильно. У вас что-то случилось?

— Знаете, Алена Петровна, в последние два-три месяца у меня, наверное, каждый день что-то да случается — то одно, то другое. Вот академик Петров-Чхве говорит, что это у меня карма какая-то не такая, и я сейчас ее отрабатываю. Не знаю, верить или нет, но впору задуматься…

Около часа я рассказывал ей обо всем, что меня настигло, уже подробнее, чем вчера, в деталях. Выслушав меня, Алена Петровна с усмешкой покачала головой:

— Сережа, если бы вы больше собой интересовались да на себя были сосредоточены, не обращали бы на других внимания… Тогда, уж поверьте моему опыту, процентов семьдесят проблем у вас бы вообще отпало. А то и больше.

— Грубо говоря, если бы я был эгоистом?

— Ну да. Нарциссы, зацикленные на себе, живут припеваючи, а люди с эмпатией, с большим сердцем, страдают за себя и за того парня. В советское время был такой стих про мальчика-помогая.

— По земле из края в край ходит мальчик Помогай, — процитировал я по памяти с улыбкой. — Где народ сажает сад, там и он сажает ряд…

— Ну надо же, знаете! — искренне обрадовалась она. — Ну так вот, вы такой же. Или Дон Кихот, который воюет с ветряными мельницами и всем хочет помочь. Главный его принцип — догнать и причинить добро. Отсюда и проблемы.

— Предлагаете не помогать никому?

— Что вы! — замахала руками Алена Петровна. — Я понимаю, что сейчас в моде герои, которые все гребут под себя, как тот кадавр в «Понедельнике» Стругацких, но вы же не такой! А себя ломать — только хуже делать. Не надо себя перекраивать, Сережа. Это ваша суть. В этом весь вы. И без этих проблем, которые вокруг вас, вам будет скучно и неинтересно жить. Поэтому относитесь к такому философски и просто примите как данность. И живите дальше спокойно.

Я согласно кивнул и принялся за одуряюще вкусную мусаку. И как раз доедал, когда мне позвонила тетя Нина. В час ночи.

— Слушаю, — сказал я, готовясь к самому худшему: что Валера съел Пивасика, или Пивасик Валеру, или что санаторий разрушен землетрясением. Ну а какие еще причины звонить мне в час ночи? — Что-то случилось?

— Ой, Сережа, ты даже не представляешь! — выпалила она, и, судя по голосу, дело было нешуточное.

— Так что там такое? — нетерпеливо спросил я.

Алена Петровна за столом притихла, напряглась и внимательно смотрела на меня, явно прислушиваясь.

— Да нашли коробочки твои! — закричала тетя Нина.

— Да вы что? — обрадовался я. — Все три?

— Все три!

— А кто украл, нашли?

— Ты не поверишь — сосед твой!

— Какой именно сосед?

— Да Смирнов, помнишь, алкаш, который живет через дорогу от дома Анатолия? Ну, который когда-то уже залезал к тебе и ноутбук твой своровал.

— А, ну так он похмелиться тогда просто хотел. А коробки-то ему зачем? И как он их сам вынес?

— Да не сам. Еще два таких же придурка с ним были. Ты представляешь, нашли эти коробки. Я же, как ты сказал, Япара позвала. Он охотников привел с собакой, и они эти следы очень быстро нашли. Сразу явились к Смирнову, а они на веранде прям эти коробки бросили. И мы их обнаружили.

— Ну ничего себе, — озадаченно сказал я. — Так это же замечательно.

— Да не совсем замечательно, — ответила тетя Нина.

— А что такое?

— Да они решили, что это дурь какая-то, и наелись этого порошка, — охнула она. — Или нанюхались, пока неясно.

И тогда я выругался так смачно, что даже Алена Петровна поняла, что дело плохо.

Глава 2

Хотя, может, все не так уж и ужасно? Вот и нашлись у меня добровольцы-испытуемые.

Ага! А вдруг с ними что-то случится? Ну вот, снова пришла беда, откуда не ждали, опять все планы насмарку!

— Ох, — вздохнул я, отложив телефон, и несколько мгновений тупо пялился перед собой, не замечая ничего вокруг.

Из прострации меня вывел голос Алены Петровны:

— Сережа, так что? Расскажите, что случилось? Что-то ужасное?

— Да вот не то чтобы прямо ужасное-ужасное, но… — И я в двух словах рассказал про придурков-алкашей, которые стянули у меня экспериментальный образец. И более того, додумались его попробовать. — И вот что теперь с ними будет — непонятно. Поэтому надо срочно ехать в Морки.

Я взял сумку, которая стояла рядом на кухне, вытащил «Макбук» и начал искать авиабилеты.

— Сейчас надо посмотреть, есть ли билеты в Казань, — пробормотал я. — Если нет, придется брать такси. Вообще не представляю, что делать.

— Подождите, подождите, Сережа, — принялась успокаивать меня Алена Петровна. — Не спешите, не торопитесь! Вы так наломаете дров.

— Да каких там дров — ехать надо, — нахмурился я.

— Послушайте меня. Перед этим, полчаса назад, вы рассказывали о проблемах с грантом. Поэтому, позвольте, дам вам совет, так сказать, с высоты своего житейского опыта.

Я оторвался от пролистывания сайтов с авиабилетами и изумленно воззрился на нее.

— Слушаю, — вежливо сказал я.

Отмахиваться от доброй подруги моей Беллы, супруги моего друга Вадима, было некрасиво, особенно после того, как она мало того что приютила меня, так еще и морально поддержала и накормила таким шикарным ужином. Это не считая того, как она выручила с моими вещами из прошлой жизни.

— Смотрите, — сказала она. — Вот сейчас у вас на весах две ситуации. Первая — это ваши гранты. Это ваша репутация в мире науки, будущее материальное и социальное положение. Правильно я говорю?

Я согласно кивнул.

— И есть довольно непростые вопросы, касающиеся вашей компетенции, которые возникли у их оргкомитета. Так вот, я считаю, что эти вопросы вам нужно закрыть в первую очередь. Теперь что касается ситуации в Морках. Эти алкаши, они ведь уже съели этот препарат, правильно?

— Не весь, конечно, но да, что-то съели. Или вынюхали.

Я опять кивнул.

— Ну вот. То есть ваше присутствие уже ничего не изменит. Они же не умерли?

Я покачал головой: нет, мол, не умерли.

— Ну и все. Уже хорошо. А в остальном, так у вас же есть юрист, вы недавно говорили, вот пусть он и занимается. И пусть решает вопрос о том, как вернуть этот порошок. С другой стороны, вы можете и не подавать заявления в полицию, раз его нашли и раз этот порошок экспериментальный. И с третьей стороны, у вас теперь появляется уникальная возможность понаблюдать за этими алкашами: как они будут жить дальше, как их организм отреагирует на воздействие этого порошка. Считайте, у вас появилось три добровольца. Как говорил мой Вадюша, статистически малая выборка, но уже хоть что-то.

По сути, она просто подтвердила мои мысли, но настолько вовремя это было сказано, что я аж засмеялся и посмотрел сияющими глазами на Алену Петровну.

— А ведь вы правы, — сказал я. — Вы ведь чертовски правы!

— Конечно права, — обрадованно сказала Алена Петровна и ехидно добавила: — Поэтому у вас появился еще один повод попробовать мой сырный пирог.