Двадцать два несчастья 11 (СИ) - Сугралинов Данияр - Страница 19

И так мне жаль стало Алену Петровну, что я сказал:

— Слушайте, Алена Петровна, я вот смотрю на вас и думаю: вы когда там начинаете свою рассаду для дачи проращивать?

— Ну, как обычно, в марте, — немного удивленно сказала она. — В конце февраля проращиваю на подоконниках, а потом, с конца марта высаживаю на даче. Что-то сразу в открытый грунт, а что-то в парничках. А что?

— А вот что. У меня же есть санаторий. Прекрасный санаторий. — И я рассказал ей в двух словах. — Он, правда, еще в ремонте, все мы пока живем во флигеле, но одна свободная комната там есть. И знаете что? Давайте-ка вы со мной туда поедете и, пока зима, поработаете. Я вам заплачу — не сильно много, говорю сразу, но заплачу. Живая копейка, как говорится. Тем более это же санаторий: попьете минеральной водички, очень целебной, подышите лесным воздухом. Заодно в свободное от работы время начнете проходить кое-какие процедуры.

— А что же я там буду делать? — Она немного испуганно всплеснула руками — вся моментально какая-то по-детски радостная и воодушевленная.

— Ну, вот, к примеру, есть у нас там такая тетя Нина, Нина Илларионовна. Она готовит на всю нашу команду. Только нас уже около десяти человек, и количество будет расти. А ей, прямо скажем, тяжело: примерно ваш возраст, одна не справится. Вот и подумал: раз вам нечем заняться, может, вы бы помогли. Готовить вы, судя по всему, очень любите, ведь так?

— Безумно, — призналась она.

— Ну так вот… Разделили бы обязанности на кухне, или по очереди готовили, или вместе. Подработали бы за эти два с половиной месяца, сэкономили бы пенсию: проживание и питание у нас за счет санатория. А не понравится — в любой момент уедете. И привезем, и отвезем, не беспокойтесь. И вам не так скучно будет.

— Ох, Сереженька… — Она всплеснула руками и от избытка чувств аж плюхнулась на диван. — Ох, да как же это так? Я же не знаю… и что… Ох! — Она запричитала, тайком утирая слезы и растерянно крутя головой.

Вид у нее был такой по-детски испуганно-восторженный, что я не выдержал: сел рядом и обнял ее за плечи.

— Ну что вы, Алена Петровна? Не расстраивайтесь. Но вы подумайте. Если захотите, я в январе снова сюда приеду и вас заберу…

От моих слов Алена Петровна вся аж побледнела. Она посмотрела на меня огромными блестящими глазами и тихо сказала:

— Как же так, почему аж в январе? Нет, нет, только не в январе!

— А когда? — тут уже я растерялся.

— А вот вы когда уезжаете, Сережа, извините за неделикатный вопрос?

— Планировал через два дня, — сказал я. — Если вы, конечно, меня еще не выгоняете. Меня просто завтра Терновский пригласил на закрытое мероприятие — должен там присутствовать. Ну и еще кое-какие дела здесь нужно сделать: однокашник в больницу попал, надо проведать, потом с аспирантами хотели отметить праздники заранее, а то разъедемся, ну и свои вопросы решить. А дальше планирую домой, но через Казань.

— Ну вот и возьмите меня с собой! — снова всплеснула руками Алена Петровна.

— Так как же с собой? — удивился я. — Сейчас же вот-вот новогодние праздники начнутся, потом Рождество…

— Ну что вы, Сереженька, — жалобно сказала она. — Неужели вы думаете, что мне приятно встречать новогодние и рождественские праздники в одиночестве, в этих четырех стенах? Меня ведь даже никто не поздравляет. Все мои друзья или умерли, или разъехались к детям, контакты давно утеряны. Я дружу здесь так, по верхам, с двумя такими же старушками-соседками. Но это общение — на уровне лавочки во дворе, иногда словом перемолвиться, кулинарным рецептом поделиться, не больше. И еще со старой работы пара человек остались, но это все не то. Вот когда живы были Беллочка и Сереженька Епиходовы, я имею в виду вашего покойного руководителя, — вот мы тогда да, дружили. Это была хорошая дружба: и встречались семьями, и ездили друг к другу на дачу, и проводили какие-то праздники вместе — весело было. А сейчас уже всего этого нет. Одна я осталась. И никому мы, старики, не нужны…

Она вздохнула и продолжила:

— Поэтому, если можно к вам туда попасть в новогодние дни, мне бы очень хотелось. Я буду готовить вам, буду вести себя тихо-тихо, ни словечка не скажу, но зато среди людей. Это же так хорошо.

Я посмотрел на нее, и такая тоска сжала сердце. Одиночество убивает быстрее, чем пятнадцать сигарет в день, научный факт. Отказать ей — все равно, что добить. Ну уж нет! Вон как Элен у нас расцвела! Да и как я могу бросить свою старую приятельницу, подругу жены?

Так что я кивнул и проговорил:

— Хорошо, Алена Петровна, раз вы так хотите — решено. Но имейте в виду, у вас есть ровно два дня, чтобы доесть продукты и собрать кое-какие вещи. А через пару дней полетим, билеты я вам возьму. И еще такой важный момент: возьмите с собой что-нибудь старое и теплое. А то наденете хорошую шубу, как наша Александра Ивановна, — в лесу ее все равно никто не оценит, а испачкать жалко. У нас же там стройка полным ходом идет.

— Да-да, конечно, конечно, — радостно закивала она. — Я все сделаю, вы не беспокойтесь. У меня пальтишко старое есть.

И в этот момент, своими глазами увидев, как резко выросли ее жизненные показатели, как само собой опустилось давление и загорелись глаза, я осознал, что эти мгновения стоят десяти страстных ночей с Ириной.

Система было со мной солидарна:

Получены очки социальной значимости.

— Награда за помощь близкому в острой ситуации: +180.

— Награда за этический выбор без отдачи: +420.

— Награда за социальную поддержку: +560.

Итого начисление: +1 160.

На текущем уровне (9) набрано очков социальной значимости: 8 445 / 10 000.

Пока я вчитывался в эти строки, пришло сообщение от Ирины: «Спасибо за чудный вечер, Сережа. С нетерпением жду нашей следующей встречи. Целую».

И все же бывшую придется дожимать.

Потому что хуже отвергнутой женщины врага не найти. А для полноценной мести враждовать мне с ней пока рановато.

Глава 9

Вчерашние разговоры с Пашкой Чемоданниковым в бане, а потом в ресторане с Лысоткиным и Михайленко напомнили, что в череде проблем и задач ни в коем случае нельзя забывать о собственном здоровье.

Самодиагностика Системы продемонстрировала неутешительные вещи. Не то чтобы я снова угробил тело, но прогресс улучшения жизненных показателей сильно затормозился, а где-то даже состояние ухудшилось, так что я решил твердо держаться изначально намеченной программы оздоровления нового тела. Без оправданий. Да, я не контролирую рабочие моменты, вызывающие стресс, но правильная и своевременная еда, здоровый сон, физическая активность — уж это было в моих силах.

Поэтому ранним утром, после всех своих процедур, я отправился насыщаться утренним солнечным светом и пробежаться.

Раннее утро среды 24 декабря ознаменовалось сильным снегопадом. Густые свинцовые тучи наползли своим брюхом практически на тротуары, заполнив окружающее пространство плотным ватным коконом.

Я сдуру выскочил на улицу, даже не посмотрев, какая погода, пробежался всего-то три квартала и замерз, как цуцик, так что пришлось возвращаться, пока совсем не простыл.

«Погодка какая-то мерзопакостная, — неодобрительно подумал я, зябко кутаясь в куртку и вспоминая хрустальные рассветы в санатории. — Эх, как там сейчас хорошо, как приятно прогуляться под заснеженными лапами елей, пройтись по дорожкам, припорошенным снегом. Поговорить с соседями по флигелю, шутливо перекинуться словцом-другим с охранником, обстоятельно побеседовать с Тайрой Терентьевной, а затем вернуться во флигель и отведать румяных оладушек, приготовленных тетей Ниной…»

И понял, что жутко соскучился по дому. И мне хочется вернуться к своим, но тем не менее, когда я вернулся в квартиру, меня там тоже ожидали, правда, не оладушки, а блинчики в исполнении Алены Петровны.