"Фантастика 2026-150. Компиляция. Книги 1-26 (СИ) - Аверьянов Евгений - Страница 676

Аюр улыбнулся от радости. Монастырь и правда существует, до него вполне реально дойти, только еще бы пару дней дороги! Все невозможное нужно только вовремя превратить в цель – тогда вопрос из “как” превратится в “как скоро”.

Хотелось уже поскорее дойти до перевала Ветреный, ведь дорога казалась уже совсем недолгой. Аюр похлопал по лохматому боку своего молчаливого спутника и пошел на спуск за ним следом. Несмотря на крайне равнодушное выражение морды, як был вовсе не так глуп, как хотел казаться; он умел находить самые безопасные подъемы и спуски, каким-то внутренним чутьем отыскивал воду, если вдруг исчезали все ручьи и реки. Идти за ним было почти безопасно – а из рассказов охотников Аюр слышал, что именно спуск неожиданно оказывается опаснее подъема, когда не остается сил, зато присутствует всепоглощающая радость от взятого перевала или вершины. Но подъем – лишь половина успеха; чтобы остаться в живых и дойти до конца, нужно преодолеть собственную усталость, чрезмерную радость и лень, и после подъема еще и спуститься вниз. Ощупывая каждый камень, изредка спуская каменные ручейки или что-нибудь покрупнее, Аюр осторожно пробирался по едва заметной извилистой тропке, стараясь не глазеть по сторонам, чтобы не отвлекаться, и не смотреть вниз, чтобы не кружилась голова.

Только оказавшись на ровных, никуда не вылетающих из-под ног камнях, у самой кромки прохладного изумрудного озера, он вдруг понял, что на высоте голова у него не болела.

Долина Изумрудных озер по праву считалась одной из самых красивых перед последней, долиной Имгарлак. От обилия чистейшей горной воды она казалась сияющей, словно зеркало, и спокойная гладь озер принимала в себя яркое полуденное солнце. Здесь никогда не бывало столь жарко, как внизу, на подступах к тайге, воздух был разрежен, но пронзительно чист. И тишина – не такая страшная и гулкая, похожая на то, как звучит одиночество, а спокойная, умиротворяющая, вечная. В брошенном поселке было тихо, потому что люди покинули его, а здесь просто никогда не шумели.

Вдоволь наглядевшись в изумрудные глаза природы и надышавшись полной грудью, Аюр направился вверх по долине, перепрыгивая по крупным камням и разбрызгивая воду из ручья. Даже тревога о друзьях немного оставила его: он помнил, что Зурха и мастер Хагат хорошо знакомы с силами природы, а значит, если здесь, в горах, им понадобится защита – они смогут ее попросить.

Чем меньше тяжелых, тревожных мыслей – тем легче идти.

Аюр почти не отдыхал. Когда сбивалось с привычного ритма сердце и перед глазами начинали плясать разноцветные точки, он останавливался, дышал глубоко и медленно, пил пригоршней прямо из ручья и шагал дальше: его и радовало, и подгоняло то, как быстро приближался следующий перевал, казавшийся намного проще предыдущего. И то, как тепло и ласково среди озерной прохлады светило солнце, согревая затылок и шею.

За нестройным рядком молодых сосен плескалась река. Она была больше, чем Улай-Су на долине, такая же шумная, как водопад Шургатай, но Аюр не знал ее имени; в эти места очень редко ходили охотники, всерьез опасаясь непосредственной близости Генерала и Девы, и о них он слышал только по рассказам мастера Хагата. Тот говорил, что последняя река перед самыми высокими перевалами очень сурова: она – переход, она же и граница между мирами, и вполне в ее власти не пропустить, заставить вернуться обратно, а то и еще чего похуже – не вернуть совсем.

Генерал и Дева, отсюда наполовину заслоненные тремя братьями-каменными батырами, скрыли солнце, и в долину лег мягкий полумрак, свежо пахнущий рекой и тайгой. От чистейшей ледниковой воды даже на несколько шагов веяло холодом, а течение казалось таким бурным, что на коротких волнах пенились белые кудри.

Аюр снял сапоги, развернул обмотки. Стоять босиком на камнях оказалось холодно, и он переступил с ноги на ногу, чувствуя, как немеют пальцы. Попробовал воду, но тут же отдернул ступню, поморщившись. От кончиков пальцев до самого сердца пронзило холодом.

Просто так реку перейти было невозможно – это он уже осознал. Никаких веревок, железных крючьев и уж тем более крыльев у него не было – значит, здесь нужна другая помощь, такая, от которой обыкновенно принято отказываться.

– Прости, друг, – Аюр посмотрел на яка и с сожалением погладил белый лохматый бок. – Видно, тебе придется идти домой.

Як, разумеется, промолчал. На него все еще были навьючены чужие вещи, узелок с теплой одеждой и остатками еды – последними сухими лепешками. Получится ли дойти без лишних приключений, если пару-тройку дней питаться ягодами? Аюр не был в этом уверен, но отсутствие еды и теплых вещей лишь подгоняло идти быстрее. Река была слишком глубокой и широкой, чтобы як ее перешел. Мог бы переплыть, но… размокший хлеб и дэгэлы – все равно что их отсутствие.

Река бушевала, взрываясь слепящими, сверкающими брызгами, волны накатывали одна на другую, шипя и пенясь, течение грохотало по камням. Ближе к середине вода выглядела такой темной, что нельзя было разглядеть дно – только камни… и холодная черная бездна. Аюр глубоко вдохнул и выдохнул, собираясь с духом. В одном из притоков Улай-Су, в поселке, он показывал Айрате реку изнутри. Река тогда приняла и его, и ее, ласково плеснула на босые ноги и ни разу не попыталась ни сбить, ни ударить. Потом, тремя днями ранее, он сумел помочь реке затихнуть после грозы. Но здесь течение было слишком сильным, и грозы не предвиделось – она была такая сама по себе, горы сделали ее такой, видно, в надежде, что уж здесь-то развернутся самые отчаянные.

Ему не нужны были ни вершины, ни драгоценности. Он шел за помощью и не стеснялся ее просить.

Сложив ладонь к ладони, по обычаю, Аюр низко поклонился. Закрыв глаза, вслушался в бушующий рев воды, позволил брызгам окатить себя с ног до головы. Раздеваться не было смысла: все равно одежда промокнет, а на том берегу новую взять будет негде. Присев на каменистую кромку, он опустил в течение ноги, прикоснулся к бурной поверхности ладонями и замер, дыша в такт легкому ветру, почувствовал, как в глубине перекатываются тяжелые камни, привык к холоду и к тому, как легонько покалывает кожу. Грохот воды и камней уже не казался столь оглушающим, да и чистейшая ледниковая вода не вызывала трепета – лишь легкую дрожь в замерзших руках.

И не пыталась сбить и потащить на глубину.

– Помоги мне, – прошептал Аюр, закрыв глаза и держа ладони на холодной поверхности. – Я не причиню тебе вреда. Не сделаю тебе плохо. Я восхищаюсь твоей силой… но уйми ее, пожалуйста, ненадолго.

Волна с силой плеснула вверх, споткнувшись о камень от неожиданности, и холодные брызги освежили лицо юноши. Он улыбнулся, не стал их стирать.

– Мне правда очень нужна помощь, – снова заговорил мягко и тихо, не заботясь о том, что за грохотом и плеском не слышно его голоса. – Ты – последний порог перед тем, что я ищу, но без твоего согласия я не стану ничего делать. Так что, пропустишь меня?

То ли ему показалось, потому что очень хотелось поверить, то ли течение сделалось спокойнее и тише. На берегу он нашел кривую, но довольно крепкую ветку, осторожно шагнув в ледяную воду, невольно вздрогнул, ноги свело пронизывающим холодом, но он стиснул зубы и удержался. Упираясь палкой выше по течению, идти было чуточку легче; он не помнил, откуда взялось это знание, но был благодарен высшим силам за то, что сумел вовремя вспомнить. Течение захлестывало все выше и выше, штаны и низ рубашки вымокли насквозь, брызги холодили лицо и шею, а палка скрипела и трещала, но держалась. И вот, наконец, не выдержала, прогнулась под сильным напором бьющей струи и с громким треском переломилась; не устояв на ногах, Аюр неловко взмахнул руками и упал лицом вперед. Вода захлестнула его с головой, ладонями и коленями он крепко ударился о торчащие камни, отчего в глаза хлынула темнота, а висок и затылок пронзило болью, и отяжелевшая одежда потянула в глубину.

О том, что не стоит изо всех сил держаться на поверхности, он тоже знал из книг. Глотнув побольше воздуха, позволил течению окунуть себя с головой, оттолкнулся от неровного каменистого дна и снова глубоко вдохнул. Впереди торчала гряда из острых камней. Налететь на нее с размаху было бы очень рискованно… Сердце дрогнуло и ухнуло куда-то вниз.