"Фантастика 2026-150. Компиляция. Книги 1-26 (СИ) - Аверьянов Евгений - Страница 659

Мирген лежал без сна, закинув руки за голову, и разглядывал пучки сухих цветов и трав на поперечных балках под крышей. В доме так хорошо и спокойно пахло лугом, лесом и степью, и этот запах словно обнимал теплым, сухим воздухом, успокаивал, напоминая о собственном доме. Охотник не держал зла на прогнавших его родичей, но теперь его взяла страшная досада: Зурха прошла такой трудный путь, и все напрасно. Она не успела им рассказать, а они даже не попытались ее выслушать, заклеймили чужой. Он долго думал, почему гийнханцы тогда не забрали ее, и теперь понимал, увидев, как слушается ее земная стихия: наверняка ей не составило труда отвести им глаза, обмануть, запутать. Или призвать на помощь древние силы, что дремали в глубине ее души.

Иногда только на эти силы и оставалась надежда. Когда не остается ничего и не на что надеяться, то человек обращается к самой природе, призывая на помощь богов и духов, силы стихии и погоды, да и просто – кого-нибудь, кто услышит. Уважительное отношение, умение прислушиваться в ответ – лишь малая благодарность за ее бесконечную безотказность и доброту.

Пока человек живет в ее окружении, пользуется ее благами и заботой, он этого не замечает, принимая, как должное. Дающие же люди способны не только брать и благодарить, но и с не меньшей благодарностью делать добро в ответ. Кто посадит деревья на выжженном пролеске, кто выкормит и отпустит осиротевшего детеныша, а кто покормит птиц по зиме, когда страшный степной ветер, несущий в себе ледяные морозные иглы, будет сбивать их с полета. Таким людям, с теплом в руках и светом в сердце, легче живется: дурной погоды они не замечают, в неурожайные годы у них что-нибудь да вырастет. Может быть, зря он плохо думал о рыжей ведьме, и она как раз из таких – идущих по жизни с улыбкой и сильнейшим древним покровительством.

Наконец, не выдержав тишины, Мирген тихо сунул ноги в сапоги и выбрался на улицу. Луна шла на убыль, таяла на голубом небосводе, а солнце уже вовсю пригревало, выхватывая из тени темные очертания корней и сучьев, превращая их из чудовищ обратно в части деревьев. Теплая тайга, согретая и освещенная солнцем, совсем не вызывала опасений, и казалось даже странным, что ночью этот же самый лес внушает суеверный страх. Пройдясь по двору кругом, размяв затекшие после долгого сидения на лавке плечи и спину, Мирген хотел было уйти в лес, но на пороге дома послышались легкие шаги, а потом и знакомый голос окликнул его:

– Не спится?

– Нет, – охотник невольно оправил дэгэл и пригладил растрепанные со сна волосы. – Думаю.

– Я тоже, – призналась Зурха, спрыгнув с крыльца. В доме для нее нашлось новое чистое платье – простое и скромное, но по-своему манящее, цвета красного вина с белой вышивкой по краю рукавов и воротника. Сверху него ведьма надела самодельную деревянную подвеску на простом и грубом шнурке и сделалась живым воплощением того, к чему принадлежала. Она сама была, словно ожившая стихия: легкая, насмешливая, как будто только тронь – растает в воздухе.

Мирген невольно вспомнил, как Аюр подтолкнул его оценить старания девушки, а та посмеялась над его нерасторопностью – на этот раз говорить с ней об этом хотелось подольше: чужая сила всегда притягательна. Но Зурха, словно почувствовав его неловкость, предложила сама:

– Пойдем, покажу тебе кое-что.

Вокруг дома сгущалась тайга. Они шли недолго, петляя по узкой тропе и перебираясь через большие замшелые камни, но вскоре лес расступился, тропа неожиданно закончилась, круто обрываясь вниз, и – на сколько хватало глаз – распахнулся изумрудный простор. Над обрывом стеной стояли вечные стражи – стройные сосны и ели, далеко внизу, на такой высоте, что кружилась голова, лежала степь, жарко дыша пустынным ветром. Горы поднимались за спиной, обещая защиту перед этим простором, таким родным и в то же время опасным. Отсюда, глядя с опасных скальных выносов, можно было увидеть, как среди тайги белеет священная ступа с золотым навершием. А совсем рядом, так близко и так недоступно из-за крутого обрыва, стремительно несся вниз водопад – Шургатай, один из притоков реки Улай-Су. Его поток был так силен, что брызги долетали до тропы и едва ощутимо холодили кожу.

На отдельно стоящих деревьях легкий утренний ветер колыхал цветные ритуальные ленточки – чалама, и от их разноцветной яркости казалось, что меж ветвей мелькают огонь, вода и пестрые цветы. Пробежав под особенно низко висящей веткой и проведя руками по лентам, Зурха закружилась, засмеялась. Ленты скользнули по ее огненно-рыжим волосам, красное платье метнулось всполохом.

– Великое Небо, как же я скучала, – прошептала она, запрокинув голову и раскинув руки. И до Миргена донесся шорох ветра, как будто он ответил на ее слова.

[ image3 ]

Они сидели рядом на краю пропасти, свесив ноги в страшную бездну. От высоты здесь захватывало дух. В пронзительно синей вышине, то исчезая в облаках, то вновь появляясь, парили снежные птицы.

– Снизу они кажутся красивыми. А вблизи – жуткие чудовища, – заметила Зурха, задумчиво глядя на больших птиц.

– Никто никогда не видел их вблизи, – нахмурился Мирген и отодвинулся от нее, покосившись недоверчиво. – Разве может быть некрасивым то, что создали боги?

– “Страшный” не совсем то же самое, что “некрасивый”. Во всем есть свое очарование, но не всем дано ее видеть. Что-то должно оставаться вдалеке, чтобы не утратить собственную сказку… Нашел бы ты красоту в огромной, мерзкой твари с загнутым клювом и лысой башкой, которая стонет по ночам и съедает мертвые тела, проделывая в них дыру? Но в размахе крыльев, в белоснежных перьях над горными вершинами, в этом парящем полете и в легенде о том, что снежная птица уносит душу в небеса, все мы видим особенную, загадочную красоту. А ведь это одна и та же птица.

Услышав о птицах и вспомнив происшествия на ярмарке, Мирген поискал во внутренних складках дэгэла и извлек маленький, но тем не менее заботливо перевязанный бечевкой холщовый сверток. В ярких лучах солнца сверкнуло чистейшее белое золото, и он на ладони протянул девушке кольцо.

Зурха растерянно подняла глаза.

– Это мне?

– Ну да, – Мирген смущенно пожал плечами. – Вчера, на ярмарке, я купил для тебя. Мастер сказал, что оно необычное. Но я пока не понял, почему.

Девушка бережно взяла подарок двумя руками, поклонилась. Так было принято: благодарность выражалась в поклоне и в том, как дать и принять. Подавать вещь двумя руками, равно как и принимать, считалось знаком вежливости, так люди выражали свое внимание, полностью отданное собеседнику. Кольцо скользнуло на тонкий палец девушки, как влитое, но, полюбовавшись немного, она сняла его и спрятала на шнурке, под воротник платья.

– Не нравится? – нахмурился Мирген.

– Что ты, очень нравится, – Зурха смутилась, повертела украшение в пальцах, любуясь. – Только я на руках не ношу ничего. Украшения мне мешают.

– А четки?

– Это другое. Они удерживают силу. Когда я не могу сдержать ее сама, она может вырваться и навредить. Если я злюсь или слишком сильно волнуюсь, можно прочитать про себя молитву и перебрать несколько бусин, – пальцами она скользнула по круглым полированным деревяшкам, вызвав легкий глухой перестук. – Тогда моя душа будет спокойна, и сила тоже.

Снежные птицы окончательно скрылись за облаками. Ветер гнал тучи со стороны Великого озера, и оттого солнечный свет казался еще ярче. Из чистого и светлого небо стало темно-синим и хмурым, и лучи простирались от горизонта до самой земли золотыми нитями.

– Это мое любимое место, – добавила Зурха, помолчав недолго. – Здесь я не чувствовала себя какой-то… неправильной. А еще сюда никто никогда не приходил. С тайгой и горами мне всегда было хорошо и одной… Ты веришь в Великого Духа Тэнгэра?

– Что?

Охотник нахмурился, не понимая, к чему она клонит. А девушка развернулась к нему, на ее лице читалось нетерпение.

– Ты веришь в то, что Генерал и Дева отдали свою жизнь за любовь, и за это Великий Дух Тэнгэр наградил их вечной любовью? Ты веришь в то, что снежные птицы не только уносят на небеса одну душу, но, возвращаясь обратно, приносят другую? Ты знаешь, что все в этом мире связано?