"Фантастика 2026-150. Компиляция. Книги 1-26 (СИ) - Аверьянов Евгений - Страница 646

В отличие от степи и пустыни, воздух здесь был настолько густой и влажный, что его можно было резать ножом. До Аршата им удалось добраться глубоко за полдень, солнце палило все так же нещадно, но от реки Улай-Су, в тех местах еще небольшой, но полноводной и мощной, веяло живительной прохладой. Они всегда приезжали заблаговременно до ярмарки, чтобы успеть к самому ее началу, и теперь еще можно было обустроить себе ночлег и пройтись по окрестностям. Развернув шатер неподалеку от реки, он стреножил коня, разобрал возок, заранее приглядев удачный кусок земли возле моста, где целый день будет проходить много народу, и пошел искать себе ужин.

Аршат давно сделался излюбленным местом охотников за камнями: у самого начала подъема в горы, окруженный густой тайгой со всех сторон, поселок казался уютным и безопасным. Да и торговать добычей можно было прямо на месте – только дождись ярмарки или большого мена. Здесь же располагался важный узелок на нитке торгового пути через горы к морю: после трудного перехода по высокогорным перевалам или, наоборот, засушливой пустыне, здесь могли подковать коня, дать приют и еду, поделиться знаниями о погоде, о разбойных шайках, о том, что важного изменилось на пути. Местные жители, такие же черноволосые и узкоглазые, как степняки, но более смуглые, загоревшие под злым горным солнцем, были охочи до разговоров и до золота – и небо знает, до чего больше, потому маленький таежный поселок множился и процветал. Вместо привычных юрт здесь стояли дома из толстых бревен с резными двускатными крышами, вместо пустыни – неприступные скалы, а ходить приходилось все время то вверх, то вниз – почти не было ровного места.

В очередной раз вскарабкавшись по узкой тропе между домами, Мирген выбрался на открытые скалы между стройных сосен: отсюда виднелось изумрудное море тайги, стекающее со склонов, долина реки Учай-Су, узкой, порожистой и стремительной, и даже степь до горизонта, как на ладони. Но становище слишком далеко, отсюда не разглядеть… Куда-то скакал конный отряд: далекие точки, летящие вдоль горизонта. Солнце наткнулось на острые пики елей и лопнуло, разливая по небосводу багряный закат. В глубине соседней долины уже стемнело, хотя день едва подобрался к вечеру.

Тайга была маняще хороша, но столь же опасна. Степь казалась роднее: даже с близкой пустыней и пылью, палящим жаром летом и лютыми ветрами зимой.

За спиной неожиданно послышался шорох и треск ветвей. Мирген схватился было за нож, но, увидев, как из-за густых елей выходит белобородый старик с посохом, выдохнул и опустил руку. Путник чем-то неуловимо походил на шамана: совершенно белые длинные волосы и такая же борода, круглое и дочерна загорелое морщинистое лицо, тихая, скользящая и удивительно легкая для старого человека походка. На его широкий пояс были навешаны перья, обереги из аметиста и дерева, на руках – плетеные браслеты из кожи и нитей, на макушке посоха – узел из цветных лент.

– Нагляделся? – усмехнулся незнакомец, выйдя на ровный пятачок земли рядом с чужаком, и сел, скрестив ноги, у самого края.

– Красиво, – признался Мирген. – Но моя степь мне дороже.

– Каждой птице свое гнездо, – туманно откликнулся старик, глядя вдаль. Отблески заката разрумянили его желтоватое лицо, бросили на белоснежные волосы золотистый блеск. – Тогда зачем ты пришел?

– Я охотник, – он пожал плечами. – Привез на ярмарку шкуры, рог, мясо. И сестра просила…

– Что?

– Да так, ничего, – смутился Мирген. – Безделицу. Побрякушки.

– И все? – старик недоверчиво прищурил и без того узкие глаза.

Он честно попытался вспомнить, не просил ли чего привезти Аюр, но как будто ничего не забыл.

– Все.

– А что ищешь?

– Ничего не ищу. Жену бы мне найти, но это уж точно не в горах. А так мне больше ничего не надо. Живем мы хорошо. Что боги дали, тем и живем…

– И все? – насмешливо повторил старик. Солнце упало в лес, оставив на небе лишь огненный след, и длинные темные тени протянулись сквозь деревья. Ненароком взглянув вниз, храбрый охотник даже отступил от края скальных сбросов, где с приходом темноты под ногами разинула пасть черная бездна.

– А для чего тебе, дедушка? – грустно улыбнулся он. – Все равно не поможешь. Ты отца моего не знаешь.

– Я все знаю, – просто ответил странный незнакомец.

– И куда мой отец, охотник Саин ушел, тоже знаешь?

– Они знают, – старик многозначительно поднял палец вверх. Запрокинув голову, Мирген увидел, как высоко-высоко, под самыми звездами, парили две огромные снежные птицы. Их белые перья блестели над черными крыльями, как снег на вершинах гор. В глазах защипало от того, что он долго и пристально всматривался в темноту, и Мирген, проводив взглядом больших птиц, обернулся к своему собеседнику.

– Он умер, и они унесли его, да? – голос дрогнул, совсем по-детски.

– Спроси у птицы, – повторил старик. – Но сам не ищи его. Если не хочешь так же, как он.

Сердце рванулось и радостно дрогнуло. Да, что-то недоговаривает старый хитрец, но ведь он знает отца! Наверняка видел, да и не раз, ведь, если верить отцовским рассказам, то через Аршат в горы ходят все охотники за камнями. А лет старику много – значит, он наверняка видел и знал его.

– Ты знаешь, где он?

– Среди живых его нет, – промолвил старик спокойно и отстраненно, глядя в даль.

Сердце замерло и оборвалось, оставив в груди гулкую пустоту.

– Он мертв, да?

– Среди мертвых его тоже нет.

– Скажи! – взмолился Мирген, развернувшись и схватив смуглую, жилистую руку. – Мне двадцать шесть весен, я молод, здоров, я найду его, если есть хоть какая-то надежда!

– Этого я не знаю, – тихо сказал старик. – Птица знает. Птица была с ним.

– Что за птица? Снежная? А говорят, их не приручают?

– Обыкновенная. Эту птицу еще никто не приручил… – странный собеседник взглянул прямо на него, и Мирген вдруг отшатнулся: в узких щелочках глаз, выцветших от прожитых лет, взгляд оказался совершенно пустым и безмятежным. Старик был слеп.

Осенив себя знаком богов, Мирген тихо попятился назад. Из-за черной кромки леса вышел месяц, и в его холодном, мертвенном свете белые волосы старика засеребрились, морщины стали глубже, и весь он уже не походил на живое существо, а больше напоминал нечто из тонкого мира. Но то ли он и вправду видел больше, чем следовало, то ли охотник был слишком неуклюж.

– Боишься меня? – неожиданно спросил этот странный человек. Он был безоружен, а у Миргена на поясе висели два ножа, один короткий, другой – загнутый и длинный, и все равно необъяснимое ощущение страха скользнуло вдоль позвоночника цепкими коготками. Признаться в собственной слабости – все равно что взглянуть в бездну с края пропасти: посмотрит ли она в ответ? Или проглотит, как слабого в мире, где выживает сильный? Бездна смотрела на Миргена ясными, спокойными и слепыми глазами.

– Немного, – признался он и откашлялся, чтобы голос не казался хриплым от волнения. – Но и понять не могу. Почему ты мне не скажешь, если все знаешь?

– Да потому, что ты очертя голову бросишься его спасать, – вздохнул старик. – А тут не нужно горячее сердце. У птицы есть то, что тебе нужно.

– Где мне ее искать, эту птицу?

– Ты уже ее нашел.

– А как я узнаю, что именно нужно, чтобы найти его?

– Мало найти. Надо вернуть. Забрать. А чтобы забрать одно, надо отдать другое.

– Ничего не понимаю, – выдохнул наконец Мирген.

– И не надо, – улыбнулся старик. – Я не могу сказать тебе многого. Духи прогневаются. Ты пойдешь против их воли, если сделаешь то, что задумал.

– И на том спасибо, – невесело усмехнулся охотник. К ночи в сырой и суровой тайге стремительно холодало, влажный ветер пробирался под дэгэл, и стоять на открытом месте стало неуютно. – Мне пора. Завтра целый день стоять под солнцем…

– Возьми, – старик снял с руки один из своих обережных браслетов с крохотными капельками чистого аметиста и протянул на ладони. – Передай птице, когда увидишь ее. И скажи, что Бхагаван [8] не забыл ее доброту.