"Фантастика 2026-150. Компиляция. Книги 1-26 (СИ) - Аверьянов Евгений - Страница 603

И не отозвался. Молча закрыл глаза и повернулся на спину. Когда же она, наконец, поймет, что ей нужен не он?..

Глава 13. Небесный воин

Окрестности вершины Кая Лаката. 2900

С плотного брезента тягуче, как прозрачный мед, упала капля росы. Мокрая трава блестела от солнца, отливая розоватой тенью. На много-много километров вокруг не было ни единой живой души. В густой зелени деревьев самозабвенно щебетали птицы, и от прошедшей плохой погоды не осталось и следа, только влажный тент над палаткой напоминал о вчерашней грозе. Яркий и посвежевший лес, умытый дождем, просыпался: с травы изредка вспархивали пестрые бабочки, по краю тропинки деловито шагала трясогузка, на ветке, покачиваясь, делала зарядку толстая зеленая гусеница.

Охотник захватил полотенце и чистую рубашку и стал осторожно пробираться вниз. Спуск к воде был непростой, тропинки не оказалось, приходилось лезть наудачу по камням и сухой земле, которая изредка съезжала из-под ног. Однако оно того стоило: укрытые от чужих глаз густым кустарником и отвесным склоном, взгляду открылись неглубокий омут и водопад, бьющийся между крупных гладких камней. Солнце освещало его сквозь листву, и серебряные брызги разлетались далеко, стоило только протянуть руки. Вода оказалась такой чистой, что на дне можно было разглядеть каждый камушек, яркий, округлый, вымытый мощной струей.

Почти сразу за рекой, словно вырастая из тайги, отвесной стеной поднималась черная гора Кая Лаката. Одинокая, красивая и неприступная, земное воплощение одной из местных богинь, она купалась в лучах рассвета. Легкий серебристый слой снега на ее макушке таял, превращаясь в ручей, а потом и впадая в ту реку, возле которой стоял их маленький лагерь.

Места здесь были хоженые, известные, однако вполне чистые. Пхади незримо следили за порядком, каждый день минуя эту аккуратную поляну, поднимаясь и спуская вдоль русла. Яркие молельные ленты украшали стволы и ветви деревьев, совершенно внезапно попадаясь взгляду среди темной зелени и хвои. Ветер играл и путался в них, и они то вспыхивали на солнце, то гасли, прячась в лесной тишине и полумраке.

Горы умели убеждать в собственной ничтожности, но также умели и дарить невыносимую легкость, ощущение себя частью этого большого и вечного мира.

Вершина словно наслаждалась покоем в сонном умиротворении. Ринат, привыкнув к холоду и к ощущению того, что за ним всегда наблюдают, сбросил штаны и рубашку и с размаху нырнул в реку. Течение захлестнуло и сбило с ног, но он удержался за камень. Вода доходила выше пояса, и ледяные струи мгновенно разбудили, встряхнули. Ринат окунулся в воду с головой, вынырнул, смеясь и фыркая, отбросил назад распущенные мокрые волосы. С них тоже ручьями потекла вода, приятно охлаждая грудь и спину. Отдышавшись, он нырнул еще раз, и еще, пока совсем не занемели от холода ноги, и в два прыжка выбрался на середину реки, палкой дотянулся до своих брюк.

Большой плоский камень, нагретый солнцем, удивительным образом держался на камнях поменьше. Осторожно переступив на него и убедившись, что равновесие не подводит, Ринат сел, скрестив ноги, закрыл глаза, сложив руки лодочкой одна в другую, и медленно, глубоко вздохнул.

Тепло природы коснулось кончиков пальцев и вместе с вдохом поднялось выше, к самому сердцу. Солнечный свет лился вокруг единым потоком, проходя сквозь сидящего на камне человека, и брызги холодной воды летели ему в лицо вместе с ветром. Черные волосы с первыми, робкими проблесками седины на висках блестели от капель, как ограненный базальт. Шум реки и шелест ветра в ветвях деревьев слились в единый гул.

Человек сидел напротив горы и ощущал, как вертикальная стена, будто собранная из тысячи мелких одинаковых камней, смотрит на него с холодным, равнодушным любопытством. Он задержал дыхание, сосредоточившись на ударах своего сердца. Оно билось медленно и ровно, в такт порывам легкого сухого ветра, далекому скрипу сосен, глухому перестуку камней под течением. Оно существовало, но было ли живым?

Чем дольше он сидел, сливаясь с камнем, тем сильнее чувствовал себя таким же: спокойным и равнодушным. Вода текла сквозь него, солнце тянуло сквозь него жаркие лучи, мимо пролетали птицы, привычные в тайге насекомые, но ничто из внешнего мира не касалось его, будто он стал невидимым, бестелесным, невесомым. Однако вспомнить то самое ощущение вечного холода, окаменевшего тела и камня внутри нарочно не удавалось, как он ни старался отрешиться от внешнего мира и вспомнить этот странный и несколько пугающий сон.

Ринат открыл глаза, несколько раз моргнул, разгоняя ударивший яркий свет. Вершина Кая Лаката показалась еще более отвесной и черной, чем несколькими минутами ранее. Вокруг было по-прежнему тихо и пусто, и даже в лагере как будто еще никто не проснулся: палатка так и стояла, и к реке никто не выходил.

Улыбнувшись горе по привычке, Ринат легко перепрыгнул по камням реку и поднялся обратно к лагерю. Чуть поодаль, среди деревьев, мелькнул яркий синий свитер Ромы: тот возился в кустах с кружкой, собирал большую спелую жимолость. Ринат подошел к палатке, хотел разбудить своих подопечных, однако, услышав приглушенные голоса за тентом, остановился и невольно прислушался. Шпионить было не в его правилах, но искреннее возмущение в голосе парня немало удивило его:

– Зачем? – сердито прошептал Федор. – Он все равно ничего не подозревает! Без него мы пропадем.

Осторожно, чтобы не выдать свое присутствие, Ринат подошел ближе к палатке.

– Куда ни плюнь, его везде знают. Раз уж он ходит одним и тем же маршрутом, то его будут искать, если что.

– Он ведь пошел за горным сердцем. Это известная легенда, к тому же, не зря говорят, что с этой дороги не возвращаются.

– Никто не знает, куда он пошел, – сквозь зубы ответила Элина. – Он запретил говорить, чтобы о нем не беспокоились. Но это у него нет чувств, а у большинства местных с ними все в порядке. И если опытный охотник и бывалый турист вдруг сгинет в тайге, для них это будет, как минимум, странно.

– Странно тут только твое поведение, – перебил Федор. – Я не хочу это слушать. И прекращай виться вьюном вокруг него. Это даже меня раздражает.

– Ему все равно плевать, – с усмешкой фыркнула девушка.

Неслышно отойдя от палатки, Ринат наступил на сухую ветку и пнул котелок, давая знать о своем присутствии. Ветка затрещала, эхо от гулкого удара посудины о камни разрушило умиротворенную тишину, и первой из палатки выглянула Элина.

– Какая чудесная погода! – она потянулась, грациозно и мягко, как кошечка, и откинула назад распушившуюся за ночь косу. – Ринат, а нам сегодня сколько надо пройти?

То был один из немногих дней, когда он порадовался в отсутствии у себя чувств, которые бывают отнюдь не только положительные. Хорошо, что он может испытывать только физическую боль: от слов и двуличия этой милой девушки обыкновенному человеку наверняка было бы обидно. А ему не хотелось грубить и отвечать ей тем же. Зачем, если она все равно не сделала ему больно, пусть даже не желая этого?

– Девять километров. Сегодня мы пройдем первую долину и, если все будет хорошо, заночуем в Сайгуте, в хорошем доме.

– А если не будет? – сверкнула девушка темными изумрудными глазами. Ринат пожал плечами. Если бы он не слышал разговора, то мог бы подумать, что ее опасения относятся к физическому состоянию спутников. На Федора плохо действовала высота, а Рома, хотя и держался изо всех сил, все еще не совсем оправился от ран. Он рассказывал, что дар выручает охотников и в этом, не позволяя им погибнуть так легко, однако Ринату почему-то в это верилось слабо: в своем случае он столь быстрого выздоровления никогда не замечал. Травмы Ромы были тяжелее, чем те, которые он получил пять лет назад, сорвавшись в трещину. Однако Рома встал на ноги буквально за пару дней и теперь шел по маршруту, прихрамывал и тащился в хвосте, но все-таки шел. А он с десяток дней провалялся в избе шамана и еще пару недель ходил, опираясь на трекинговую палку вместо трости. Слишком много странных вопросов возникало последняя время, но задать их было некому.